Шумеры зовут домой

Но только при условии, что ему всё ещё нужна вода.
Валя поёжился. Ночью у него было достаточно времени над этим поразмышлять, но он упорно отодвигал эти мысли подальше. Потому что – честно – мысли о том, считаешься ли ты всё ещё живым, когда вокруг бесконечный лес и темно так, что хоть глаз выколи – это точно не то, что было ему нужно.
Утро между тем почти вошло в силу. Валя смог разглядеть свой ночлег: выглядел он жалко. Он слабо пнул ветку – его оружие с несчастным хрустом развалилось на части.
  
Вот с чем он здесь остался. Минус палка в инвентаре.
Валя сел на землю. Если в первые часы здесь его ещё мало-мальски волновали вопросы чистоты, теперь они окончательно остались в прошлом: таким грязным он не был ещё никогда. Одежду, когда вернётся, придётся выбрасывать. Футболка от игл вся в дырках.
А теперь нужно было понять, что делать дальше.
Вале не хотелось себя жалеть. У него на это была целая ночь. Сейчас в его уставшем мозгу не осталось места даже на импровизацию: нужен был план, но ничего дельного не придумывалось. Валя посмотрел на небо. С одной стороны оно светлело быстрее – значит, там восток. Эта информация ему совершенно никак не помогала, но на всякий случай он положил под ближайшее дерево заострённый камень – чтобы знать, куда смотреть.
Паша бы сейчас уже знал, что делать. Валя грустно усмехнулся.
Его собственные планы обычно хорошо работали только теоретически – и в прошлом. Например, у него был миллион версий того, как можно было избежать первой мировой или сожжения Москвы. Ему каждый раз говорили, что история не терпит сослагательного наклонения: всякие «если бы» в её отношении не работают. А у Вали работали. И хоть он и был согласен, что с историей уже ничего не попишешь, эти микровселенные оставались жить у него в голове.
Но это всё фантазии. Ничего общего с настоящим.
Валя крутил в руках веточку. От неё очень просто отставала кора.
У папы вот тоже бы не было плана. Он бы стоял тут вместе с ним и говорил: «Я сейчас разберусь, сейчас всё будет…» Звонил бы всем подряд друзьям по детдому с деловым видом, даже если они не смогут помочь из своих городов: «Слушай, Виталик, мы тут с Валькой в лесу застряли…»
Ладно. Если задуматься, это тоже план.
Веточка развалилась. Из коры Валя сделал что-то типа кольца и надел себе на палец. Вот бы теперь исчезнуть и дойти до дома невидимкой.
Папа бы устроил много шума, не обязательно с результатом, но им обоим бы стало от этого легче. А Паша придумал бы что-то на долгосрочную перспективу. Сложносочинённое. С завитками. С разбивкой на пункты.
Вале сейчас и без завитков подойдёт. Ему нужно что-то простое и рабочее, как табурет. Табуреты собирать он умеет. Неужели с планом не разберётся?
Кольцо развязалось и свалилось с пальца. Небо окрасилось потрясающим оранжевым. Как мандариновая кожура или тюльпаны. Как кленовые листья осенью.
Валя поднялся на ноги.
Нужно наконец-то разжечь огонь.
Если вариант с камнями отпадал, нужно было придумывать новые способы, и Валя отнёсся к этому очень серьёзно.
Валежника – почти его тёзки – вокруг было в избытке. Валя нашёл толстый сук, осколком камня проделал в нём углубление и приставил к нему ровную тонкую палку. Вдохнул, выдохнул.
Поехали.
Разжечь огонь трением гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Руки очень быстро устают, а дереву хоть бы хны. Валя вспотел, предплечья ныли, но ничего не происходило.
Через несколько долгих минут – жаль, что у него не было с собой часов, – он сдался и убрал палку. Потрогал место, которое пытался распалить. По идее, оно должно было хотя бы нагреться, но нет. Ничего не изменилось.
Валя начал думать, что следующую ночь проведёт так же, как предыдущую, и пора разбивать лагерь на сосне. Солнце, которого он не видел, быстро поднималось всё выше. Света стало так много, что от его обилия пришлось щурить глаза. Мёртвые деревья тень обеспечивали только с переменным успехом.
Ему бы линзу, и огонь был бы готов моментально.
Ему бы Пашу. У Паши есть очки.
Валя вздохнул. Ладони саднило. Они покраснели. Кажется, в левой руке застряла заноза.
Ему бы Пашу. Можно даже без очков.
Вдвоём не так страшно.
А ещё лучше – с Пашей, но не здесь. Дома.
Пытаясь вытащить занозу из кожи, он сел в позу лотоса, как Бирду. Валя подумал, что надеется не успеть к ней привыкнуть, и в этот момент обратил внимание на свой сланец.
Эврика.
Конечно, совсем без обуви в лесу будет сложно, но одна обутая нога тоже не восторг. Зато верхняя его часть была прозрачной.
Валя оторвал её прямо руками – кажется, от занозы избавиться всё-таки удалось. Это была широкая дуга из гибкого пластика. Валя надеялся, что она окажется достаточно тонкой, чтобы всё сработало.
Солнце палило нещадно. Валя вкопал останки сланца в заготовленные для костра иглы и убедился, что под ним образовался маленький солнечный зайчик.
Дальше оставалось только ждать.
Времени ушло больше, чем он рассчитывал – видимо, потому что пластик был плотный и немного мутный. Но ожидание того стоило: когда Валя уже начинал думать, что у него скорее отвалится спина, чем появится огонь, иглы начали едва заметно тлеть.
Алиллуйя.
К моменту, когда костёр разгорелся окончательно и полноценно, солнце уже начало клониться к закату. Рановато для мая, и ведь Вале казалось, что день только начался.
Со временем творилось что-то странное, но он разрешил себе об этом не думать. Совсем ненадолго. Всего пару часов.
Ему просто очень хотелось это отпраздновать: его первый настоящий костёр.
Пусть даже настоящий костёр сланцем бы разжечь не удалось.
Теперь, когда небо окончательно потемнело, он наконец-то был к этому готов.
Пока было ещё достаточно светло, он вкопал по периметру опушки более-менее прочные колья – мало ли, вдруг и правда волки? Костёр горел достаточно ярко, чтобы освещать несколько метров вокруг себя, и так сильно грел, что Вале иногда приходилось отходить, чтобы остужать лицо. Крохотные искры взмывали вверх, но недалеко, как будто специально, чтобы он не волновался.
Пить и есть ему всё ещё не хотелось, и списывать это на стресс становилось всё труднее. Возможно, Бирду был прав, и теперь ему придётся провести здесь остаток существования – вечный курорт. Здесь. Среди мёртвых деревьев.
Этого он для себя точно не планировал.
Валя разомлел от тепла. Он машинально грел у костра руки, – раздражение потихоньку спадало, – следил, чтобы он не разгорелся слишком сильно, и старался не думать о том, что вообще такое этот лес.
И тут совсем рядом с ним раздался крик.
Такой же, как в прошлый раз. Резкий, громкий и надрывный.
Валя дёрнулся и чуть не упал спиной в пыль. Сердце подскочило и попыталось сбежать из тела. За долю секунды, ещё толком не поняв, что произошло, он нашарил ветку, которой ворошил огонь, и выставил её перед собой, как рыцарский меч.
Но из чащи на него смотрел не человек, не Баба-Яга, не Тьма Ночная и даже не бездна.
А цапля.
Валя разжал руку – палка упала на землю. Цапля, посмотрев на него одним серым глазом, открыла клюв и издала ещё один истошный вопль, – настоящий потомок динозавров, – прежде чем взлетела и скрылась в чёрном небе.
Валя попытался отдышаться, но на языке остался противный привкус. Он вдруг ощутил тяжесть в кармане и потянулся проверить, что в нём лежит, но ничего не нашёл.
Цапля. Первое живое существо, которое он здесь увидел, – и цапля.
  
Надо же.
Устроить ночлег оказалось гораздо легче, чем действительно уснуть. Валя лежал на спине, смотрел в чернильное небо и не мог перестать думать: ему кажется, или ветра здесь нет вообще? Верхушки деревьев не качались, как в нормальном лесу, а стояли неподвижно, как сталагмиты.