Римский сад

В семь вечера Франческа услышала, как открылись двери лифта. Она несколько раз звонила в квартиру Фабрицио, но того не было дома. А теперь он вернулся? Она собирала пазл с Анджелой и одновременно кормила Эмму. Прислушиваясь, замерла, держа на весу кусочек картона. Она ждала звука открывающейся двери квартиры Фабрицио и размышляла, как быть с девочками.
Но вместо этого открылась дверь ее дома.
— Папа! — Анджела вскочила на ноги.
— Пап! — повторила Эмма.
— Массимо? — спросила Франческа.
Через полчаса ей показалось, что она услышала, как открывается дверь квартиры Фабрицио. Но уже ничего не могла поделать.
В восемь все загрузились в лифт. Отец, мать и две дочери. Массимо приехал пораньше, чтобы извиниться (хотя он этого и не сказал). Ты мог вернуться вчера, когда я просила тебя, когда я умоляла тебя, когда ты обещал мне, минута за минутой, час за часом. Когда еще не было поздно. Он пришел домой с пакетом в руках и с виноватой улыбкой на лице. Протянул ей пакет, сказал:
— Я заказал столик в отличном рыбном ресторане. Нам понравится.
— Где? — обронила она, принимая пакет. — Мы должны вернуться пораньше, раз идем с Анджелой и Эммой.
— Тут неподалеку, — ответил он. — Десять минут на машине. Мне его порекомендовал коллега, — потом он улыбнулся ей, указывая на пакет: — Не хочешь открыть?
Внутри лежало платье. Светло-зеленое, на бретельках, длинное. Массимо попросил примерить, и девочки начали играть с юбкой.
— Покрутись, мама, покрутись!
И разве Франческа могла отказать им?
Они собрали девочек и вышли — из квартиры, из лифта, за ворота. Массимо с Анджелой застряли у клумбы: дочь хотела, чтобы папа рассказал ей о цветах, которые она сорвет. Франческа подошла к машине, усадила Эмму в детское кресло, села впереди и повернулась к малышке, чтобы убедиться, что всё в порядке.
А через пару минут, вновь взглянув через лобовое стекло, она увидела неподалеку другую машину, а рядом с ней — человека. Фабрицио. Стоит возле своего автомобиля. Красивый, высокий, невероятный Фабрицио. И он наблюдал за Франческой. Она почувствовала, как что-то прыгает внутри нее, от желудка до мозга. Она сидела в своей семейной машине и ждала мужа. Но на самом деле она хотела быть с Фабрицио.
И, надеясь, что Массимо не появится в эту самую минуту, улыбнулась ему. Фабрицио улыбнулся ей. Она посмотрела на него и попыталась одним взглядом сказать ему все, что хотела. Его улыбка стала еще теплей. Все существо Франчески потянулось к Фабрицио.
Но из подъезда выскользнула ярко накрашенная смуглая женщина с белокурой девочкой на руках. Захлопнула дверь хозяйским жестом и подошла к Фабрицио. И он только тогда, казалось, заметил ее присутствие. Женщина передала ему ребенка, он улыбнулся девочке, смотревшей на него немного застенчиво, поцеловал в щечку и нежно прижал к себе. Затем женщина обвила рукой шею Фабрицио, сжала его плечо. Просияла. Маленькая девочка на руках Фабрицио смотрела на взрослых круглыми голубыми глазами. На Франческу больше никто не обращал внимания. Все трое погрузились в автомобиль Фабрицио.
— Готовы? — спросил Массимо, запуская в их машину Анджелу и занимая водительское место. Такой счастливый.
Франческа подпрыгнула, словно до этого сидела в звуконепроницаемом пузыре и тот вдруг лопнул.
Анджела тоже со счастливым видом держала в руке букетик цветов.
— Мама, это… — начала она, но Франческа не услышала.
Массимо завел двигатель.
— Эй, Фра, — он погладил ее по голове. — У нас будет рыба на ужин и…
Но она не услышала и это.
Кто те женщина с девочкой?
Фабрицио тоже завел двигатель. Некоторое время они медленно ехали по узкой улочке, Фабрицио впереди, они сзади. Франческа, не отрывая глаз, смотрела на него. Перед знаком «Стоп» Фабрицио затормозил и подождал, пока сможет повернуть на виа Остиенсе.
Ей казалось, он смотрит на нее в зеркало заднего вида и говорит глазами: а теперь выйди из машины и иди ко мне. Иди ко мне.
Массимо что-то рассказывал. Она не слышала. Положила руку на ручку двери. Что ей делать? Она несколько секунд держалась за ручку, а потом стало поздно (для чего? там женщина и ребенок, кто они?) — машина Фабрицио тронулась и покатила по виа Остиенсе. Массимо ускорился, догнал ее, и Франческа повернулась к Фабрицио, но тот разговаривал с женщиной. На заднем сиденье, рядом с маленькой девочкой, стоял красный чемодан.
 
— …дочь? — услышала Франческа.
— Что? — сказала она.
— Я сказал: странно, а ты знала, что у нашего соседа есть жена и дочь?
Жена и дочь? Она покачала головой и не смогла, не смогла сдержать слезы, которые наполнили ее глаза и потекли по щекам. Все кончено! «Не попадись, Франческа», — сказал чей-то голос. Но она не могла не плакать.
— Эй, в чем дело? — повернулся к ней Массимо.
— Я так рада, что мы проведем вечер вместе, — всхлипнула Франческа, кротко улыбаясь мужу.
Он тоже улыбнулся и обнял ее.
Машины Фабрицио больше не было видно.
И все, абсолютно все было кончено.
  
11
 
Она позвонила в дверь. Позвонила снова.
Но Фабрицио не открыл. Ни в тот день, ни на следующий. Когда она выглядывала в окно, жалюзи в его квартире — в его спальне — были опущены.
А ты знала, что у нашего соседа есть жена и дочь? А ты знала, что у нашего соседа…
Чего она ждала? Что снова станет шестнадцатилетней девчонкой? Окажется в сказке? Все то хорошее, что случилось с ней, не могло длиться вечно. Все плохое, что случилось с ней, не могло ей навредить. Это было неразумно. Это не совпадало с тем, что произошло. Точнее, не произошло.
Франческа покачала головой. Возьми себя в руки.
Сколько раз за прошедшие месяцы она говорила: возьми себя в руки. Слишком много раз.
Трудно сказать, что происходило — и происходило ли? — на следующей неделе. Дни словно тонули в непроглядной тени. Но кое-что сохранялось в памяти.
Франческа помнила, как вели себя жильцы кондоминиума — единственные, кто никогда не менял своего мнения. Они настаивали: Вито ни при чем. Они были возмущены и обращались к остальным с призывами: «Оставьте невинных в покое. Вы зря тратите драгоценное время. Ищите нашу девочку». Сеть отвечала: «Закрой рот, кондоминиум смерти». Выходили статьи, изображавшие двор пристанищем заговорщиков. Все его обитатели определенно потворствовали похитившему ребенка чудовищу. Все были чудовищами. Франческа тоже.
Результаты ДНК-теста крови на одежде Вито задерживались. ДНК оказалась неполной, кровь смазанной, результаты противоречивыми — в СМИ появлялись новости, которые и новостями-то не были. После многодневной осады зеваки и журналисты покидали окрестности. Известие об исчезновении нашей Терезины быстро устаревали. В газетах, на телевидении, в социальных сетях об этом говорили все реже и реже.
Ночью Франческа слышала, как соседи болтают, но не знала, откуда доносятся звуки. Голоса становились громче, замолкали, и временами ей казалось, что жильцы поют хором, шепчутся, тянут странные литании. Она пыталась заснуть. Марика ходила взад-вперед сквозь красные ворота, обезумевшая, измученная, сильная. Она просто хотела узнать правду. Ее мужа Джулио больше не показывали ни по телевизору, ни в блогах.
Внезапно, несмотря на опасения Франчески, жильцы кондоминиума стали относиться к ней намного добрее. И однажды утром Колетт представила ее мужчине в темном костюме и с редеющими волосами, с которым выходила из дома, улыбнулась и сказала:
— Это Франческа, одна из нас.
  
12
 
Единственное яркое воспоминание о том периоде касалось Карло. Франческа не могла сказать, сколько дней прошло с тех пор, как стало известно о случившемся с Вито и об отъезде Фабрицио (два дня, три, неделя?). Тем днем, возвращаясь домой с девочками, Франческа встретила во дворе Карло. Время, когда он играл там с Терезой и Анджелой, казалось, осталось в каком-то другом мире. Подросток выглядел печальным, что-то рисовал на экране большого айпада. Франческа несла в рюкзаке новый высокий и тяжелый стульчик для Эммы. Старый начал разваливаться, и девочка могла упасть.