Одиночка. Том IV (СИ)

Он бросил трубку, не дожидаясь ответа. Дождь усиливался.
Савелий Громов стоял посреди мокрого тротуара, и ему вдруг страшно захотелось сделать что-то абсолютно идиотское. Например, зайти в этот часовой магазин и купить тот дурацкий будильник в форме черепа. Поставить его на тумбочку. Чтобы каждое утро просыпаться под его трель и видеть это наглое ухмыляющееся напоминание.
  
Не о смерти — со смертью он давно договорился. А о том, что время, отведённое на все его войны, сделки и восстановленные особняки, внезапно стало тикать с противным издевательским звуком. И пока он будет разбираться с налоговой и висящими на заблокированных счетах миллионами, тикать оно будет только громче.
Дмитрий Анатольевич Крог. Охотник А-ранга
Холодное утро расстелило пухлый снег по полям родового поместья. Дмитрий Анатольевич Крог, плотно сидя в седле могучего гнедого мерина, вдыхал воздух, наслаждаясь погодой. Рядом на игривой вороной кобыле смеялась его сестра, Екатерина, пытаясь поймать на варежку пушистую снежинку. Мир был ясен, прост и прекрасен в этой хрустальной тишине.
— Смотри, Дим, зима близко, — голос сестры звучал беззаботно, и Дмитрий на мгновение позволил себе это чувство. — На родине лучше, чем в твоей Швейцарии!
Тишина разбилась о тяжкий мерный топот копыт, приближающийся со стороны главной аллеи. Сквозь кружево падающего снега проступила мощная фигура всадника на тёмном коне. Дмитрий узнал его мгновенно: Игорь Семёнович, начальник службы безопасности рода. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было напряжено, брови сведены в единую тёмную линию.
— Дмитрий Анатольевич, прошу прощения за вторжение, — голос Игоря Семёновича был низким, резко контрастируя с утренней идиллией. Он почтительно кивнул Кате. — Дело не терпит. Только что вскрыли анонимный пакет. Прислали скриншоты с телефона покойного Николая Баранова.
Дмитрий почувствовал, как спина сама собой выпрямилась.
— Продолжайте, — тихо сказал Крог, останавливая коня.
— Переписка, — Игорь Семёнович выдохнул струйку пара, — обширная. Годами. Обсуждаются планы по систематической дискредитации вашего имени и репутации ваших предприятий. Конкретика. Барановы в долгах как в шелках, прежде всего перед вами, и видят только один выход: сделать так, чтобы долги эти… стали недействительными. Оспорив качество ваших поставок.
Катя ахнула, прижав руку ко рту. Дмитрий же не двигался. Всё вставало на свои места. Две «зоны», куда они поставили новейшие станки и мобильные перерабатывающие заводы. Оборудование, проверенное в Европе, здесь, в России, вдруг начало давать катастрофические сбои. Порча носила явные следы умышленного вредительства: перебитые кабели, песок в узлах трения. А в целом — взрыв и полное уничтожение оборудования.
— Они позволяли себе в переписке выражения? — спросил Дмитрий ледяным тоном.
— Самые низкие, — коротко ответил Игорь Семёнович. — Ваше имя, имя вашего отца. Они называют вас «высокомерным ублюдком». Но главное не грязь, Дмитрий Анатольевич. Главное — схема. Из переписки ясно: у Бараных полно врагов, куда больше, чем союзников. И кто-то из этих врагов, зная об их долгах вам, начал портить наше имущество на их территориях. Они не просто воруют, они системно дискредитируют всё, к чему мы прикасаемся.
Дмитрий всмотрелся в строки на экране. Имена, суммы, даты — Барановы запутались в долгах, но вместо того, чтобы выкарабкиваться, решили сделать рывок, который должен был утопить Крогов вместе с ними. Две зоны, два завода, в которые Дмитрий вложил колоссальные ресурсы, теперь превратились в памятники его недальновидности.
Оборудование, которое считалось передовым, было выведено из строя не износом, а целенаправленным саботажем.
— Вместо того, чтобы признать, что они виноваты в порче оборудования, из-за своих проблем с другими дворянами пытаются доказать, что наше оборудование — полный хлам, — процедил Крог, чувствуя, как сжимаются челюсти.
Катя натянула поводья, её лицо стало бледнее первого снега, когда она прочла последние сообщения. В тишине утреннего парка раздался лишь сухой щелчок: Дмитрий заблокировал планшет, возвращая его Виктору.
— Кто прислал пакет? — спросил Дмитрий, не отводя взгляда от заснеженной аллеи, словно в её белизне он искал ответ.
Игорь Семёнович на секунду замешкался, что для него было редкостью.
— Источник… называет себя Князем. Кто он — неизвестно…
— Князь? — Дмитрий повторил слово без интонации, будто пробуя его на вкус.
Анонимный благодетель, подбрасывающий разящие улики. Это пахло не помощью, а тонкой подготовкой почвы, где Крога видели удобным тараном в чужой войне.
— Очень любезно с его стороны. Но помощь, за которой стоит призрак, обычно обходится дороже открытой вражды.
Мысль о немедленном и жестоком ответе, о физическом уничтожении виновника пронеслась острым холодком по спине. Инстинкт охотника А-ранга требовал быстрого необратимого удара. Но Дмитрий был не только охотником. Он был главой рода, стратегом.
Уничтожить Барановых сейчас — значит навсегда потерять долги, превратиться в слепое орудие таинственного Князя и, главное, упустить возможность восстановить репутацию с максимальной выгодой. Поспешность — сестра поражения. Он медленно выдохнул, и пар от дыхания рассеялся в воздухе, унося с собой первое яростное побуждение.
— Завтра в Губернаторском дворце бал, — сказал Дмитрий, наконец, повернувшись к Игорю Семёновичу. Его голос обрёл привычную стальную ровность. — Все кланы, вся знать будут там. Баранов, безусловно, явится: ему жизненно необходимо демонстрировать, что всё под контролем, что он по-прежнему игрок. Именно там мы и нанесём ответный удар. Не кинжалом в темноте, а публичным безупречным разоблачением. Нам нужны не их жизни, Игорь Семёнович. Нам нужно их полное и окончательное банкротство: социальное, финансовое, репутационное. Чтобы само их имя стало клеймом для любого, кто рискнёт с ними делиться.
Он бросил взгляд на Катю, та кивнула, понимая и принимая решение старшего брата.
— Игорь Семёнович, к утру мне на столе нужен полный финансовый и операционный анализ по «зонам». Все следы саботажа, каждый сломанный болт должны быть задокументированы, сфотографированы, привязаны к лицам из охраны Барановых, которых, я не сомневаюсь, вы уже вычислили. Второе: найдите слабое звено в их цепочке. Того, кто вёл переписку с «заказчиком» саботажа. Не самого главного, а того, кто испугается первым. Мне нужен живой свидетель, готовый дать показания перед советом старейшин. Третье: весь пакет от Князя — на глубокую экспертизу. Наши кибернетики должны найти цифровой след, хоть что-то, что выведет на этого покровителя. Мы будем играть в его игру, но по нашим правилам.
Дмитрий мягко тронул поводья, и гнедой мерин развернулся обратно к дому. Картина утра была уже иной. Хрустальная тишина теперь казалась звенящей, наполненной гулом предстоящей схватки. Снег под копытами хрустел с сухим деловым звуком.
— Катя, — обратился он к сестре, не глядя. — Тебе нужно выбрать платье. Завтра тебе предстоит быть очаровательной, беззаботной и невероятно болтливой. Разнеси в свете самую увлекательную сплетню: что братец нашёл неопровержимые доказательства промышленного шпионажа и готовится к громкому судебному процессу против неких «недобросовестных партнёров». Не называй фамилий. Пусть Баранов сам начнёт нервничать, пусть сделает ошибку. Страх — лучший союзник, когда враг загнан в угол.
Он уже видел этот бал как поле боя. Люстры, музыка, шелест шёлка — всего лишь антураж. Решаться будет всё: сможет ли он, используя улики Князя, но не становясь его марионеткой, одним ударом обезвредить врага, вернуть потерянное и послать ясный сигнал всем остальным, что род Крогов — не жертва, а приговор.
  
И что за предательство платят не деньгами, а всем, что у тебя есть. Медленно и уверенно Дмитрий направил коня к конюшне, где его уже ждали не для охоты, а для начала большой, тотальной войны.
* * *