Одиночка. Том IV (СИ)

В голове, в полном противоречии с гнетущей атмосферой места, начало подниматься что-то истеричное. Картина была слишком абсурдной.
Я, условный охотник с другой планеты, заброшенный в новый мир, стою посреди багровой пустоты с демоническим шпицем и эльфийским принцем, которого недавно завалил, а теперь вынужден с ним сотрудничать.
Лояльность — нейтральная.
То есть он в любой момент может решить, что лучше уж вечное небытие, чем служить какому-то плебею в потрёпанной куртке. И этот тип ещё спрашивает «где враг» с таким видом, будто я должен был приготовить ему оппонентов в белых перчатках и с вызовом на дуэль. «Параметры задачи», ё… твою мать! Параметр один: не помереть, пока из тумана не вылезет какая-нибудь хрень с щупальцами и неправильными взглядами на мою анатомию.
  
Я украдкой покосился на Араниса. Он был нереально статичен. Казалось, даже пылинки в этом стерильном аду боялись опуститься на его безупречные латы.
«Воля Пламени подавлена», — вспомнилось мне.
Звучало как диагноз. То есть внутри этого ледяного истукана бушевало пламя, которое система придушила, но не погасила. Отличная новость. Значит, у меня в команде не просто высокомерный эльф, а высокомерный эльф с бомбой замедленного действия в душе, который считает меня своим рабовладельцем. Идиллия, ёпт. Чогот хотя бы просто хотел пожрать и порвать что-нибудь на мелкие части. Его потребности были честными и понятными.
Мысленный ржач накрывал волной.
Представлял, как из тумана выползает, скажем, гигантская слезоточивая улитка. И как Аранис, с его «Танцем Рассечённой Луны» и пафосом на уровне космического лифта, будет вынужден сражаться с этим слизистым ублюдком. Или что будет, если появится враг, атакующий исключительно пафосом?
Соперник в ещё более блестящих латах, с ещё более длинным и невыговариваемым именем. Они бы просто застыли в соревновательном церемониале, пока я с Чоготом отбивался бы от мобов помельче.
Эта картина была настолько яркой, что я едва сдержал хриплый смешок, который тут же подавил в кашель. Аранис даже бровью не повел. Возможно, считал, что у призывающего начались нервные припадки от близости его величия. Что ж, он был не так уж далек от истины.
Ожидание затягивалось. Каждая секунда в этом безвременьи давила на психику. Я ловил себя на том, что начинаю придумывать диалоги.
Ну, типа:
'– Аранис, используй Волю Застывшей Звезды на того краба!
— Охотник, моя воля не для столь вульгарных существ'.
Или: «Чогот, бахни его!» — и шпиц радостно несётся к монстру, а эльф с брезгливой гримасой отшатывается от брызг демонической слюны.
Компания подобралась что надо. Психиатр бы плакал от зависти, глядя на такой коллектив.
В общем, мне оставалось только одно: ждать, когда эта багровая пустота, наконец, породит то, ради чего всё и затевалось. И надеяться, что мой новоиспечённый «союзник» в порыве ненависти ко мне не решит сначала зарубить меня, а уже потом разбираться с местной фауной.
И буря пришла. Не со стороны тумана, а снизу.
Каменная плита под нами дрогнула. Затем затрескалась с грохотом. Из трещин вместо багрового света повалил едкий чёрный дым и послышался скрежет множества когтей о камень.
Первое существо вырвалось из трещины, как чёрная жирная молния. Оно напоминало помесь гигантской сороконожки и скорпиона, слепленную из теней и обломков какой-то руды. Аранис среагировал быстрее мысли. Его меч сверкнул. Не было никакого свиста или блеска — просто белая линия, рассекающая воздух.
Существо распалось на две аккуратные половинки, которые, падая, превратились в клубы пепла. Но их были уже десятки.
— Начинай! — крикнул я Чоготу.
Демонический шпиц, визжа от азарта, метнулся в сторону, его пасть стала больше… ну и, в общем, он щёлкал мобов как семечки. Не то чтобы ему было очень легко, но он справлялся.
Эльф же особо не суетился. Он двигался с убийственной, почти машинной эффективностью. Каждый удар его меча был точен, он не просто рубил — он создавал вокруг себя зону абсолютного контроля, пространство смерти, в которое существа входили и исчезали.
Но я видел, как его алые глаза время от времени метались, анализируя, оценивая мои действия и действия Чогота. Он изучал нас. Он изучал поле боя. И, что самое интересное, он явно сдерживался.
Мне было не до наблюдений. Я тоже качался.
Моё новое тело, прокачанное до шестидесятого уровня, работало ещё эффективнее.
Ловкость позволяла уворачиваться, не используя ускорение, сила — пробивать хитин голыми руками, выносливость — не чувствовать усталости после десятка ударов. Я долбил, отступал, прикрывал спину эльфа, когда одна из тварей попыталась зайти сбоку. В какой-то момент наши взгляды встретились. В его алом зареве я не прочитал ни благодарности, ни одобрения. Только холодную констатацию факта: «функционален».
Бой стих так же внезапно, как и начался. Последний ползун был раздавлен магическим щитом, который Аранис вызвал одним жестом, — хруст был отвратительно сочным. Затем он вложил меч в ножны, которые растворились в воздухе. Он повернулся ко мне, отряхивая несуществующую пыль с безупречного наплечника.
— Тактика примитивна, но для базовых угроз достаточна, — заявил он своим ледяным голосом. — Твоя сущность-спутник обладает разрушительным потенциалом, но лишена дисциплины. Ты… — он осмотрел меня с ног до головы, — используешь грубую силу без изящества. Однако эффективно. Вопрос остаётся. Каков следующий этап? Мы покидаем это место скорби?
— Покидаем, — фыркнул я, подойдя к краю трещины, из которой ещё валил чёрный дёгтеобразный дым. — Но не вверх. Туда. Это и есть следующий этап. Весёлого спуска в преисподнюю, так сказать.
Он последовал за моим взглядом, и я почти физически ощутил, как в его осанке появляется тень презрительного разочарования. Спуск в зияющую, пахнущую серой и гнилью расщелину явно не входил в его представление о достойных деяниях эльфийского принца. Чогот, напротив, вильнул обрубком хвоста, принюхался к зловонию и радостно чихнул, явно одобряя направление.
— Логика неочевидна, — холодно заметил Аранис.
— Логика проста: раз оттуда лезли, значит, там их дом. А раз дом, то есть что пограбить. И, скорее всего, тот, кто их выпустил. Не хочешь — оставайся здесь любоваться пейзажем.
Я не стал ждать ответа и прыгнул вниз, используя выступы в стенах трещины как опору. За мной, громко тявкая, ринулся Чогот, словно это была не пропасть в ад, а горка на детской площадке. Услышав сверху короткий, исполненный глубочайшего отвращения вздох, я понял, что ледяной истукан всё же последует за нами.
Видимо, перспектива остаться в одиночестве с философскими размышлениями о рабстве показалась ему ещё менее привлекательной.
Внизу нас встретил не адский огонь, а сырой, тёплый полумрак пещер, пронизанных тусклым сиянием блёклых грибов. Воздух был густым и влажным, а тишину нарушало лишь далёкое капанье и шорох чего-то мелкого в темноте.
Мы двинулись вперёд. Первыми на нас навалились тенистые ползуны — существа, напоминавшие ожившие куски мха и глины. Они были медлительны и предсказуемы. Я шёл впереди, размашисто разбивая их кулаками в лепёшку. Это было даже медитативно.
Чогот носился по флангам, с хрустом перекусывая их студенистые тела. Аранис шёл сзади, практически не участвуя, лишь изредка отправляя «безупречным» уколом меча особо прыткую тварь, пытавшуюся залезть по стене. Казалось, он экономил свои «Танцы Рассечённой Луны» для чего-то более достойного, а эту возню считал ниже своего достоинства. Его молчаливое презрение было почти осязаемым.
  
Пещера расширялась, переходя в огромный зал, посреди которого зияла яма, словно кратер. И вокруг неё копошилось нечто. Не ползуны и не тени. Это были какие-то гуманоиды. Или то, что от них осталось. Искажённые, с вывернутыми суставами, с кожей, покрытой той же каменной скорлупой, они медленно ходили по кругу, будто исполняя какой-то забытый ритуал.