Мой дикий (СИ)

  
9. Рэм 
 
Рано меня сорвало. Не нужно было сегодня ее целовать, но не удержался.
– Не бузи, – отстраняюсь и сразу выхожу из машины, пресекая возможные вопли. Выкидываю сигарету в мусорку. Пытаюсь придержать докторшу, пока та вылезает, но она брыкается и шипит. Реально, как кошка.
Позволяю ей выбраться самой, достаю с заднего ряда пакет с обувью и еще один, ставлю на тротуар.
  
– Заберите обратно все, я не пойду с вами никуда! – громким шепотом ругается Алиса.
– Пойдешь, лапуль. Ты сама согласилась. Я тебя за язык не тянул. – Рыжуля задыхается от возмущения. – Что такое? До двери проводить или сама дойдешь?
Алиса подхватывает пакеты и быстрым шагом удаляется прочь. Смотрю на ее стройные ноги в лакированных туфельках и прикусываю губу. В мыслях одна пошлятина.
Вдруг рыжик останавливается и направляется обратно, тянет мне пакет из магазина.
– Это не мое.
– Это молоко, – усмехаюсь, пряча руки в карманы. – И гостинцы для дочери.
– Вы… – Алиса опускает глаза и подбирает слова, а я облокачиваюсь об машину. – Переигрываете.
– Вот как? – вскидываю брови, когда она поднимает на меня взгляд. – Интересно. Вроде в филармонию не звал. Замуж тоже.
– А что так? – усмехается зараза. – Жена не разрешит?
Закатываю глаза.
– Ммм, какая же ты сложная, Алиса Олеговна. Может, поэтому одна?
Снова вижу этот взгляд, полный ярости и затаенной обиды.
– Давайте так, – выдыхает она. – Я от своих слов не отказываюсь. И правда благодарна за помощь. Но в следующий раз мы с вами пообщаемся, когда у вас свидетельство о разводе будет на руках.
Хмыкнув, ничего не отвечаю и сажусь в машину.
Выруливаю со стоянки, чувствуя, что бешусь. Что так сложно-то, блин? Вроде обычная баба. Да, красивая. Да, с характером. Но где щенячий восторг-то? Че шугается, как от огня? Подарки вообще принимать не умеет.
Когда это у нас наличие жены так сильно стало смущать? Обычно, посвети деньгами – и все, никаких проблем нет. И такие нюансы, как жена, сразу становятся незначительными. А тут где-то сбой. Телефон вибрирует.
Перевожу взгляд на экран и рычу, потому что вижу входящий перевод он Алисы Олеговны В. Хватаю его в руки и смотрю на сумму. Она оставила себе свои восемьдесят тысяч, а оставшиеся сто двадцать перевела мне.
Остановившись на светофоре, открываю онлайн банк и, как и обещал, перевожу обратно двести сорок. Выдает ошибку. Звоню ей – не отвечает. Пишу – сообщение не доставлено.
– Вот ты сучка вредная, Алиса Олеговна! – хмурюсь и откидываю смартфон на сидение. – Ну, ничего, это поправимо. Плохо ты меня знаешь.
Пусть пару дней передохнет и свою победу отпразднует. А я пока подготовлюсь. Да и с Леркой надо вопросы порешать.
Заворачиваю к сталинке в центре, паркуюсь в маленьком дворе. Из машины неподалеку выскакивает Артем и торопливо идет ко мне, сжимая в руках папку.
Вытаскиваю телефон и на ходу ищу фотографию.
– Рэм Алиевич, – тянет он руку. Не отвечая, пихаю ему в лицо гаджет. – Эмм, это что?
На экране фото трупа, который всплыл со дна водохранилища неподалеку от Москвы. Мне знакомый мент прислал для опознания, мало ли, кто из знакомых.
– Это то, что тебя ждет, цыпленок, если ты еще раз меня петушком назовешь. Ясно?
– Так я же… это же метафора.
– Я понимаю. Поэтому ты еще тут, а не в озере. Но второго раза не будет.
– Понял-принял, осознал.
– Вот и молодец. – хлопаю его по плечу. – Пошли к курочке?
Поднимаемся на второй этаж, нажимаю кнопку звонка. Дверь открывается тут же, будто Лерка нас караулила. Она бросается ко мне с воем, но, напоровшись на предупреждающий взгляд, тут же убавляет пыл и, заткнувшись, молча хлюпает носом, сложив руки на груди.
Не разуваясь, прохожу в квартиру, которая ей досталась от бабки, разглядываю лепнину и высокие потолки. Мы сделали тут ремонт, но эти элементы трогать не стали. Красиво. Паркет поскрипывает под туфлями, пока я иду в комнату. Беру чашку со стола, прикуриваю и стряхиваю в нее пепел. Сажусь на диван.
– Ну, рассказывай, курочка, – смотрю на почти бывшую жену, которая села в кресло напротив и сложила ручки на коленочках, как примерная девочка. Артем ждет на кухне, чтобы не мешать нам разговаривать.
– Прости меня, пожалуйста, – начинает Лера, но я обрываю ее жестом.
– Так, это проматываем. Давай начнем с того, что ты втирала моему помощнику.
– Рэм, я тебя люблю, – всхлипывает непутевая и я со вздохом встаю, а она тоже подскакивает и хватает меня за руку. – Ладно, я поняла! Я хочу свою половину.
Оборачиваюсь к ней, смотрю с усмешкой.
– Половину чего?
– Совместно нажитого.
– Лер, – вздыхаю и заправляю ей выбившуюся прядь за ухо, глажу длинные гладкие волосы, – если честно, то мне все равно, где ты утонешь – в пруду или в ванной.
Она дергается от меня, но тут же вскрикивает и болезненно морщится, потому что ее хвост уже намотан на мой кулак. – Пошли?
– Рэм, стой! – пищит, пока я веду ее к санузлу. – Я передумала!
– Слушай, я тоже передумал. – останавливаюсь. – Я тебя отпущу, если ты эту квартиру на меня отпишешь.
– У меня же тогда совсем ничего не останется, – рыдает непутевая.
– Ну, как “ничего”? Умелые руки, рабочий рот. Не пропадешь. А, ну и телефон тебе оставлю, чтобы в перерывах между работой ты вела свой блог.
– Машину хотя бы, – шепчет она, глядя на меня огромными несчастными глазами.
Усмехаюсь и разжимаю кулак.
– Хуй с тобой. Забирай свою машину. – добродушно киваю. Лера открывает рот. – И если ты еще хоть слово вякнешь, я передумаю.
Она послушно кивает и идет на кухню, где безропотно подписывает все бумаги. А когда Артём выходит, всхлипывает и снова бросает несчастный взгляд на меня.
– А колечки можно приду заберу? – шепчет, обиженно дуя губы.
– Все твое шмотье соберут мои помощники и привезут. Больше чтобы близко тебя со мной и с моей квартирой не видел. Жди уведомление из ЗАГСа и приходи забирай свидетельство о разводе.
Ухожу под очередные всхлипы. Я вообще не видел, чтобы бабы могли столько рыдать. Ей надо было не в блогеры идти, а в актрисы.
– Что дальше? – уточняю у Артёма, когда выходим с ним на улицу.
– Дальше я передам документы нотариусу и уже завтра можно будет отнести их в ЗАГС.
– Отлично. Работай.
Отпускаю помощника и сажусь в машину. Настроение говно. Набираю Юрку.
– Да, Рэм Алиевич. – отзывается он почти сразу.
– Разузнай мне график работы Алисы Олеговны.
– Рыжей?
– Рыжей. И закажи розы из Эквадора.
– Сколько?
Обожаю его деловитость. Задумываюсь. Сколько?
“Миллион, миллион, миллион алых роз” – звучит по радио. Удивленно смотрю на магнитолу и усмехаюсь. Переигрываю, да?
  
10. Алиса 
 
Выхожу из операционной и устало стягиваю маску. Сегодня все решили мне массово родить, будто сговорились. И два экстренных кесарева вдогонку. Обед прошел, а мы даже не присели ни разу. Ухожу в кабинет, чтобы позвонить домой и узнать, как дела. Пока слушаю гудки, сажусь в кресло и пью остывший утренний чай. Закидываю ноги на пуфик, потому что они гудят от беготни. Разглядываю букет, который все еще радует меня своей красотой. – Алиса Олеговна, там вас требуют. – заглядывает в кабинет Маша, медсестра. – Пусть подождут пять минут, если не срочно. Она корчит несчастную моську и я понимаю, что посетитель ждать не готов. Вздыхаю и встаю. Пока идем по коридору, вижу в холле впереди суету. Какие-то люди снуют туда-сюда с цветами в руках. – Что за праздник? – оборачиваюсь к Маше и хмурюсь. – Сказали, это для вас, – шепчет медсестра. Чувствую, как мои брови ползут вверх. – Что вы делаете? – повышаю голос и эхо разносит его по первому этажу. Мужчины останавливаются. Прибавляю шаг. Вхожу в холл центра и останавливаюсь, как вкопанная. Вдоль стен стоят корзины с огромными красными розами. – Я просила их подождать, но они не послушались, – виновато пищит Маша из-за спины. – Алиса Олеговна? – уточняет мужчина и листает что-то в телефоне. Киваю. – Курьерская доставка. Распишитесь. Продолжаем, ребят. Грузчики тут же выходят на улицу и я вижу прицеп фуры с открытыми дверями, а там бессчетное количество таких же корзин. – Это какая-то ошибка. Я ничего не заказывала! – выдыхаю испуганно и преграждаю дорогу грузчикам. – Не надо! Это не мое. – Все правильно, вы адресат. Заказчиком является Жаров Рэм Алиевич. Закатываю глаза, хлопая себя по лбу. Тогда все ясно! – Кстати, еще письмо. – протягивает мне обычный белый конверт мужчина. Открываю и читаю строчки из всем известной песни про художника и актрису, выведенные красивым ровным почерком. Усмехаюсь, запихивая письмо в карман. В детстве я так любила эту песню! Поступок художника мне казался чем-то волшебным, а сейчас… Идиотизм какой-то. Растерянно развожу руками. – Отправьте эти корзины обратно адресату. – требую, но мужчины продолжают таскать цветы. – Извините, это не в нашей компетенции. Отменить доставку может только заказчик. – Я сейчас полицию вызову! – рычу, сжимая кулаки от бессильной злобы. – Ну, мы же вас не убиваем. Вот вы, вот адрес, вот заказ. Я просто делаю свою работу. – Это государственное учреждение! – захлопываю дверь и держу за ручку, не пуская грузчиков внутрь. – Звоните своему заказчику, пусть он забирает все обратно. – У меня нет его номера, – разводит руками мужчина и я рычу и достаю из кармана смартфон. – Записывайте. – Извините, мне нельзя. – Да чтоб тебя! – шиплю под нос и ищу, как разблокировать контакт. Рэм не берет трубку, а в дверях мелькают встревоженные посетители. Приходится отпустить ручку и грузчики умудряются пронести еще несколько корзин. На первый этаж потихоньку стягиваются медсестры и толпятся возле лестницы с интересом перешептываясь. Боже, какой позор! Женский коллектив – слухов же не оберешься. Снова нажимаю кнопку вызова на телефоне и слушаю гудки. Как только идет сброс, набираю снова. Слышу стук в стекло. Поднимаю глаза и облегченно вздыхаю. Отпускаю ручку. Рэм открывает дверь и заходит внутрь. Ухоженный, сияет как самовар. На лице – победоносное выражение. Буравит меня своими черными глазами и я отступаю, обхватывая себя за плечи, потому что он давит своей энергетикой. – Добрый день, Алиса Олеговна. А мы заждались, пока вы там со своими операциями закончите, – улыбается он широко, обводя взглядом своих рук дело. – Как у вас тут красиво. – Как на похоронах, – отзываюсь. Рэм приподнимает бровь и усмехается. – Что вы за шоу устроили? – шепчу тихо, чтобы наш разговор не было слышно. – Наказываю, – снова вижу усмешку и задыхаюсь от возмущения. – Приглашаю вас на деловой обед, Алиса Олеговна. Прямо сейчас. Тогда, так уж и быть, спасу вас из цветочного плена. – Я не могу, я на работе, – вздыхаю устало. – Ну, значит, и я не могу. Всего доброго.