Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ)

Это было связано с бизнесом мужа, тогда были определенные проблемы, о которых мы не распространялись. Он мог потерять всё. И квартиру у нас бы отобрали. А так… была хоть какая-то надежда оставить часть имущества.
Да, в нашей стране бизнес — это всегда русская рулетка.
Мой отец тогда покачал головой, сказал, что я взрослая девочка, и если я выбрала такого мужа, то… 
Папа всегда был слишком правильным. Даже странно, как с такими установками он стал генералом. Хотя на самом деле в его окружении все офицеры были настоящими. 
  
Теми, для кого слово “честь” не пустой звук.
Жаль, что в этой ситуации папа никак не мог мне помочь.
Я даже не стала сообщать родителям сразу. Папе семьдесят, маме почти. Они оба не сказать, чтобы слишком здоровы. Отец после шунтирования, у мамы давление. Я всегда старалась их беречь, не грузить какими-то своими проблемами.
Я не сказала им, что еду сюда. Что хочу встретиться с сыном. 
Что должна встретиться с сыном.
Я и бывшему ничего не сказала. Как раз потому, что боялась — он расскажет моим.
О моей поездке знает только Светка. Если что…
Если что. Какие простые и страшные слова.
Сижу, прислонившись к стене. Голова кружится. Хочется пить. 
Хочется найти сына. Просто обнять его. И заплакать.
— Красивая, глазки открываем. Давайте-ка я вас осмотрю. Посмотрите на меня.
Я подчиняюсь. И опять думаю о том, какие у него необыкновенные глаза.
**************
Дорогие наши, спасибо за ваши чудесные комментарии! Мы их очень ценим!
  
Глава 8
 
Глава 8
Я где-то видела такие. Точно.
Только вот не вспомню — где?
Да какая разница? 
Глаза и глаза. Глаза чужого мужчины, от которого сейчас может многое зависеть.
Удивительно, что он сам ко мне подошел.
Он же генерал? Я правильно поняла?
На его форме я не нахожу опознавательных знаков. Но я просто еще не научилась толком различать.
Форма сейчас другая.
Когда служил папа, он носил еще ту, советскую. 
Обычный китель, погоны, рубашка с галстуком.
А еще у папы была папаха! Настоящая, серая, каракулевая папаха. Помню, как папа получил звание полковника и был доволен, что теперь может носить папаху. У меня даже есть фото — я, еще довольно маленькая, в этой папахе.
Мне нравилась та военная форма, а та, что сейчас… Наверное, воевать в ней удобнее.
— На меня посмотрите.
Смотреть на него?
Почему-то я краснею, сама не понимаю почему.
Просто потому, что он довольно симпатичный мужчина? Можно сказать, даже красивый. Мужественный.
Зачем только я думаю об этом? Это сейчас вообще лишнее.
О другом надо думать, Кира, о другом.
О том, как обмануть этого красивого военного врача.
Генерала.
Я не могу допустить, чтобы меня отправили отсюда. Мне надо остаться. Задержаться.
Только тут есть шанс попытаться найти сына. Договориться о встрече с ним.
Я знаю, что это возможно. Мне просто нужно немного везения.
Генерал достает ручку, включает, на кончике загорается фонарик.
— Смотрите сюда, пожалуйста.
Смотрю, стараясь дышать ровно.
Затылок очень болит.
Как я могла так упасть?
Это не взрывная волна была. Это страх. Паника. Меня накрыло.
Было бы очень обидно погибнуть вот так. Почти добравшись до Славки.
— Давайте-ка теперь попробуем последить за огонечком, только глазами, голову держим на месте. Вот так, туда, сюда. Еще раз, туда, сю… Так, сильно болит? Тошнит?
— Со мной всё нормально, — говорю, голос свой не узнавая, хрипит. — Смотрите других, тех, кто реально пострадал. У меня всё хорошо.
— Хорошо? То есть вы считаете, что не пострадали?
— Я же говорю, всё нормально, просто… испугалась и упала.
— Испугалась, упала, ударилась головой, получила “сотряс”, в курсе, какие могут быть последствия?
— В курсе. Доктор, правда, отпустите меня. Слишком много внимания. Тут есть еще раненые наверняка.
— Есть. Раненые есть. Таких красивых нет.
Он криво усмехается. А я глазами хлопаю как дурочка.
— Вы серьезно?
— Вполне. Устал, знаете ли, от грязных мужиков, от их подвигов. Хочется иногда просто посидеть рядом с красивой женщиной, которая пахнет не потом, а духами. Еще раз сюда посмотрите.
Глаза закрываю, выдыхаю, открываю.
— Пожалуйста, со мной всё хорошо.
— Сопротивляетесь? Интересно, почему? 
— Потому что я не нуждаюсь в помощи и лечении.
— Вы врач?
Усмехаюсь, головой качая — он серьезно?
— Нет.
— А кто?
— В смысле? Какая разница?
— Просто любопытно, кто про профессии?
Мне уже орать хочется. Что он ко мне пристал? Ему больше делать нечего?
Что за любопытство такое нездоровое?
Сердце сжимается от предчувствия.
Если он поймет, что цель моего приезда вовсе не гуманитарная помощь? Ну, то есть догадается, что я не обычная “гумщица”, что я из тех, кто сюда приезжает с определенной целью?
Что он может, этот генерал? Отправить меня назад, и так, чтобы я ни под каким предлогом вернуться не могла, или что?
— От любопытства кошка сдохла, — говорю тихо, прямо в глаза ему глядя, а он… он опять усмехается.
— Дерзкая, люблю дерзких. Давай-ка поднимайся, красивая, пойдешь со мной.
— Куда? Зачем? У меня полная машина с вещами, мне надо…
— Тебе надо пойти со мной. И всё. Я тут главный, ясно? Я царь и бог. Я решаю, кто тут останется, а кто поедет домой не солоно хлебавши, усекла?
— Зачем я вам? Чего вы хотите? По какому праву вы…
— По такому. Вставай, пойдем.
— А если я не хочу.
— Значит, сейчас тебя посадят в машину и отвезут туда, откуда приехала, ясно?
Черт… черт…
Он понял. Догадался.
И он готов меня выдворить.
Только вот почему? За что?
Что я такого сделала?
Почему всё наперекосяк?
— Подождите, пожалуйста, выслушайте…
— Выслушаю. Только в своем кабинете.
Черт… Что за кабинет? Кто он такой?
Чертов генерал…
Какого хрена он тут вообще командует?
— Вы не имеете права меня задерживать и вообще куда-то отправлять, вы…
— Идешь со мной, сейчас. Или сейчас садишься в автобус и сваливаешь в свою прекрасную мирную жизнь, ясно?
— Подождите, вы… вы не понимаете, я… мне нужно, я должна.
— Все вы тут кому-то что-то должны. Разгребать дерьмо за вами только вот я устал. Чего приехала? К мужику? Зачем? Чтобы он потом тут постоянно думал, как его красивую жену на гражданке все кому не попадя имеют? 
— Что?
— А то… Вы же за этим приезжаете? Вас же совесть мучает? Да? Знаешь, какой процент верных и преданных жен сюда добирается? Ноль. Зеро. Почему? Потому что верные дома сидят, детей воспитывают и ждут. Верным в голову не придет ехать и мужичка с панталыку сбивать. А вот такие вот… красивые… лезут, лезут… Любовь свою доказывают, типа. А потом возвращаются назад и продолжают куролесить…
— Что? Да как вы…
— Как я смею? Смею. После того как не раз и не два мужиков из петли доставал, или смотрел, как он после очередной вылазки лежит без рук, без ног, потому что геройствовал, на рожон лез, специально… Чтобы сдохнуть. Чтобы шалава его получила свои четыре миллиона…
Я не знаю, как это получается. Рука сама собой поднимается, и генерал, военный врач получает хлесткую пощечину.
— Подонок ты, товарищ генерал. Просто подонок.
В этот момент мне плевать, что он реально легко может запихнуть меня в автобус и отправить.
После таких слов хрен я его послушаю!
— Рученька у вас тяжелая, красавица…
— Свои руки от меня уберите и перестаньте пугать, пуганая. 
— К кому приехала? К мужу?
— К сыну. И это не ваша забота.
— А если моя?
  
Глава 9
   
Глава 9
Как-то резко всё перевернулось. 
Я не ожидала. Почему-то была уверена, что здесь у меня всё будет нормально.