Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ)

— А что потом? — усмехнулся я, потому что, несмотря на учебу, пытался еще и подрабатывать, хоть и тяжко было.
— А ничего. Родители же не вечные! 
— Это да, увы…
— Знаешь, что мне один такой вот парень сказал, однокурсник?
— Что?
— Ну, умрет мамка, найду жену, которая меня содержать будет. Представляешь?
— Честно? — я смеялся, хотя и представлял.
Нет, в училище у нас таких не было. Почти. Была, естественно, пара тюфяков, которых папы-генералы к нам пристроили, лишь бы куда. Они пытались плыть по течению, чаще — как говно в проруби. Но их держали из уважения, а может, и из страха перед высокопоставленными отцами. У меня за спиной был дед-генерал. Тоже мощная поддержка, хоть и в отставке давно. Но я никогда не пытался вылезти за счет связей деда Георгия. Считал ниже достоинства.
  
Мне тогда нравилось, что Диана меня понимает.
Мне казалось, что понимает.
Я видел, что маме она не очень понравилась.
Отец…
Тогда я посчитал, что и ему тоже.
Кто же знал.
Черт… Хочется влупить кулаком по стене, но в моем теле и так уже не так много целого и не больного, чтобы я саморазрушением занимался из-за такой…
Сначала Диана была милой и нежной. После свадьбы тоже.
Потом уже я стал соображать, уже когда попал в зону, что все ее поведение было притворством.
Она словно заманивала меня в сети, делала всё, чтобы я потерял бдительность.
А я и потерял.
Нет, не то что она меня заставила подписать контракт. Наоборот.
Я сам об этом подумывал. И не из-за денег.
Много моих однокашников там было. Кто-то уже и остался навсегда. Хотелось пойти за них. Бить врага во имя дружбы. Во имя жизни.
А Диана…
— Зачем тебе эта армия? Там опасно! У твоего отца хороший бизнес! Деньги!
— Ты… ты о чем вообще говоришь, Диан? Ты сама думаешь?
— А ты думаешь? Ты… да, ты зарабатываешь нормально. Но можно же больше? А когда мы будем детей планировать? Как я вообще могу думать о детях, когда я не знаю, где завтра будешь ты? Отправят в Мухосранск…
— Куда?
— Туда! Откуда я чудом сбежала! Слав, ну что ты как ребенок?
— Это ты у меня как ребенок, Диан. Ну что ты? Всё у нас будет хорошо. И детей можно планировать, как закончишь учебу, да и я…
Тогда я реально думал, что она еще ребенок.
Незрелый.
Поэтому так рассуждает.
Кто ж знал, что моя жена — такая прошаренная тварь?
Отец…
Об отце я даже и думать не могу.
Я ведь не сразу всё узнал.
Дозированно. Порционно.
Измена Дианы. Ее похождения. То, как она хвалилась, мол, муж служит, бабло мне капает, а если помрет — вообще буду в шоколаде.
Да, да… так и сказала.
Кому?
Диана не слишком хорошо выбирает друзей. Или слишком.
Зачем-то вляпалась в компанию моего друга Миши. 
С Мишкой мы дружили в школе, на хоккей вместе ходили. Тогда он был нормальным. Потом его отец занял высокий пост, и Мишка стал мажором. Мы всё равно общались, но уже реже. Слишком разные интересы. 
Да и потом я женился, по мнению некоторых друзей, слишком рано. Я плевал на их мнение, что и озвучил. Видимо, был не прав.
Диане Миша сначала не понравился. Так и сказала — мажор, живет за счет бабла отца. Но потом её мнение изменилось. И она как-то даже его мне в пример поставила, мол, вот так надо жить. Меня это выбесило, мы поругались.
Она долго дулась.
У Миши была девушка, Анжела, Диана ее постоянно критиковала, мол, деревня, не так одевается, не так разговаривает. Хотя, в отличие от моей Ди, Анжелка была коренной москвичкой.
Угадайте, кто мне рассказал про измену Дианы?
И кто потом добавил, что у моей распрекрасной юной жены, которую я считал ребенком, роман с моим отцом?
Измена любимой стала ударом.
Я был еще там, в зоне. Как раз после этого отправился на задание. 
Я не должен был идти, но пошел. 
Было непросто. Но мы с мужиками всё сделали. Давили этих мразей, которые окопались на нашей земле. Наемники. Все иностранцы.
Одного я взял живым, спросил — что ты тут делаешь? Зачем ты пришел на чужую землю? Зачем принес сюда боль и смерть? Он ответил, что мы сами виноваты. Это мы первые пошли не туда, куда надо было.
— Мы пошли защищать свою страну и свой народ. А ты кто? Что ты делаешь тут? За что ты жизнь готов отдать? За бабло?
Этих мразей мне было совсем не жалко. Никому из нас. Мы видели и знали, на что они способны. Что они делают. Поэтому — в расход. Без сожалений.
Но и нас потрепали знатно.
Последнее — уже почти на выходе к своим.
Но я остался жив.
Знал, что буду жить. Всем смертям назло.
Выжить хотел, чтобы любимой в глаза посмотреть.
Любимой…
На самом деле уже в зоне я стал понимать — нет. Нет.
Всё прошло, как какой-то морок.
Мысли только остались — зачем?
Ведь она и не любила меня. Так, играла.
И писать мне сюда толком не писала. Никаких сообщений, ни звонков. Хотя всё возможно.
Нет. Ушел и ушел. Помрет — получу компенсацию.
Эту “красивую” речь моей жены тайно записала Мишкина Анжела.
А уже тут, в госпитале, я узнал про отца.
Всё думал — как матери сказать.
Потом узнал про развод и понял — мама знает.
Мама меня бережет.
Не знаю вообще, как бы я выгреб тут, если бы не девочка Вика, которая за мной ухаживала. Сначала руки ее мне “зашли”. Нежные, ласковые, такие прохладные и мягкие.
Первый раз, когда только привезли меня, всё как в тумане было, и тут из тумана выплыл белокурый ангел, с такой нежной улыбкой и с нежным голосом. Я ждал очередь на осмотр, нас много было, повязки на глазах у меня не было, видел смутно, хреново, но ее разглядел. Словно в душу она мне заглянула тогда. Сидела рядом и говорила, всё хорошо будет, миленький, только живи, всё будет хорошо. А я ей хрипло так ответил, мол, пока такие красивые девушки есть, я помирать не собираюсь.
— Хрен меня смерть получит.
— Правильно, я тоже так думаю.
Мы даже посмеялись. А потом я попросил — просто положи мне ладонь на лоб, и она положила. Тепло стало. Хорошо.
Просто хорошо.
А потом она еще раз зашла. Села рядом — это я уже с повязкой был, но как почувствовал, понял. Спросила, может быть, мне почитать?
— Почитай.
— А что?
— Стихи почитай…
— Сейчас. У меня есть, любимые.
Любимый у нее оказался Маяковский. И у меня. 
— Наверное, это судьба, — сказал.
Вот так, за несколько часов, еще до того, как меня мама нашла.
Судьба.
Потом уже повязку меняли, я Вику разглядел. Красавица. 
Краснела, когда я ее ладошку поцеловал.
— Зачем?
— Так надо.
— Я пойду, к тебе же мама приехала…
— Побудь ещё минуту, пожалуйста…
— Ты… ты ведь женат, Слав…
Это я ей сам сказал. Не смог соврать. Только…
Только еще тогда не знал, что жена моя и с отцом моим покувыркалась, и с другом.
И, ничтоже сумняшеся, сюда приехала. Видимо, испугалась, что бабло мое наградное мимо ее ручек проплывет.
Я сам виноват. Не стоило торопиться.
Хотя… с Викой вот торопиться я готов. Я чувствую — это настоящее.
Она настоящая.
— Поцелуй меня.
— Слав, а если кто-то зайдет?
— Как зайдут, так и выйдут. Или… ты не хочешь?
— Дурак… я же… я, кажется, тебя люблю. Это… бывает так быстро?
— Только так и бывает, маленькая, только так…
Нас застукали, конечно, но мне ни фига не стыдно.
Потому что это действительно бывает очень быстро.
Когда любовь.
  
Глава 31
 
Богданов
— Слушаю вас.
— Вы? — супруга сына моей любимой женщины оглядывает меня, явно пытаясь скрыть свое удивление.
— Я, я, а вы кого хотели?
— Мне нужен главный!
— Я главный, проходите в кабинет, обсудим вопросы.
— Вы? То есть…
Распахиваю дверь, открывая вид на весьма внушительное помещение с кожаной мебелью, честно признаюсь — не моя заслуга, не слишком люблю на работе роскошества. Зато их любил бывший начальник и его завхоз. Ну, я пока менять ничего не стал, я всё равно не кабинетный доктор.