Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ)

Хитэм к ней не прикасается. Так и стоит, соблюдая дистанцию. Пока она крутится медленно, руки и ноги по его приказанию поднимает. Улыбается счастливо.
И всё время что-то болтает. Мне отсюда едва слышно, как она соловьём заливается: королю обещает в постели быть покорной. Клянётся, что девственница.
А король разве что немного к ней наклоняется. И принюхивается с таким лицом, словно ему пришлось прямо в гномий сортир голову опустить.
  
А потом внезапно выхватывает меч и на шею прыщавой опускает. Мощно так, с размахом. Будто голову с плеч снесёт, даже не засомневается.
Весь зал испуганно ахает.
Девица же мгновенно затыкается, будто ей словесный поток перекрыли, и в статую превращается. Лицо у неё бледнеет, вытягивается. Глаза круглые, губы нижняя дрожит.
— Ты, — рычит король в бешенстве, так что стены дворца содрогаются и золочёные люстры протяжно звенят, — скажешь мне, кто тебя надоумил истинной притвориться. Или умрёшь здесь и сейчас, будет урок всем.
Заколдованная пищит перепуганно, ресницами хлопает, а потом бросается умолять.
— Это не я! Это всё она… Она меня уговорила! Заставила! — пальцем ведёт по толпе, выискивая одну из нас.
Но не может узнать. Палец подрагивает, мимо Холди и Скай раз за разом проскакивает. Девка всё менее уверенной выглядит, губу кусает. До неё доходит, наконец, что её тупо подставили.
А на Холди со Скай другие платья сейчас. Волосы у обеих — неожиданно — рыжие. Головы опустили. Как их узнаешь?
Я же стою так, что моё лицо всё время за кем-то скрыто.
— Мне надоело ждать! — ревёт Хитэм и меч поднимает.
Тут прыщавая визжит, на колени падает и рыдать начинает. И я — не справляюсь.
Ну, не смогу я потом жить, если из-за меня ни в чём не повинную девушку убьют. Пусть она простая служанка, к тому же ещё недалёкая, но она не ничем заслужила смерти.
— Стой! — кричу и выступаю вперёд.
Хитэм порывисто оборачивается. Смотрит на меня через весь зал. Прожигает яростным взглядом. Злится так, что желваки на скулах мощно двигаются.
— Эль… — произносит задумчиво, как будто только сейчас у него все паззлы в голове, наконец, складываются.
В глазах вспыхивает осознание. Оно злое, дикое. Страшное. Губа нервно подёргивается от сокрушительной ярости, зрачки заволакивает пламенем. Скулы болезненно сводит.
— Эль, — подтверждаю спокойно, хотя внутри бушует ураган чувств.
Хитэм резко убирает меч в ножны. Звук в тишине зала такой, что все аж подпрыгивают. Лязг металла о металл — как пушечный выстрел.
Бывший направляется ко мне. Медленно идёт, как хищник, жертва которого уже в ловушке и никуда не денется. Смотрит с такой ненавистью, что мне от этого больно.
Страх ломает меня, крушит все мои защитные барьеры. Душу выворачивает ранимой стороной.
Я, как эта прыщавая недавно, словно обнажаюсь. Перед всей толпой. До костей раздеваюсь, сдаюсь победившей судьбе.
Хитэм останавливается передо мной. Даже скорее — надо мной. Возвышается, тяжело дышит, испепеляет ненавистью.
И всё же он будто не до конца верит. Капля сомнения в его глазах есть.
Или не хочет верить.
Всё же я стала для него отдушиной. Он со мной боль от потери истинной притуплял.
И вдруг — такое предательство. Двойное предательство от той, кого он оба раза считал своей.
Обидно, наверное, получить нож в спину от той, кому он уже доверял.
Добро пожаловать в мою шкуру преданной истинной, король Дитреваль!
— Ты! — цедит Хитэм презрительно.
Две буквы, а звучат с таким глубоким значением. Хитэм так остервенело их выплёвывает, будто я ему в кишки гадюк запустила и смотрю равнодушно на его мучения.
Будто я младенчиков на завтрак каждый день ем. И котят топлю в реке.
Стерва.
— Я, — глаз не отвожу. Челюсти сжимаю, принимая вызов. — Я.
И сдёргиваю с запястья эльфийский браслет.
  
Глава 55. За что!
 
Хитэм вздрагивает и шипит.
За своё запястье хватается и с силой его сжимает. Болезненно морщится. По коже прокатывается чёрная чешуя, зрачок встаёт вертикально.
Его дракон чувствует меня, реагирует как положено на истинную.
— Все пошли вон! — ревёт король по-звериному.
Это не приказ. Это — чистое принуждение. Драконья магия.
Я тоже чувствую это давление, меня им словно в пол впаивает. В зале резко становится жарко, будто мы провалились в ад. Я дышу огнём.
Все слуги разбегаются, спотыкаясь и падая. Мы остаёмся только вдвоём.
Воздух дрожит, звенит от нашего противостояния. Наполняется привкусом горечи взаимных претензий. Запахом пепла нашей ярости.
Теперь в глазах моего истинного — такое же многообразие чувств, как и у меня.
Ненависть мешается с изумлением, гнев переплетается с недоверием. Обида, злость, желание меня наказать жёстко и немедленно — контрастируют с облегчением и мучительной потребностью понять.
Он будто не находит слов, чтобы начать разговор. Тяжело дышит, и в этом мрачном молчании болью вибрируют все невысказанные вопросы.
— За что! — наконец, цедит он, но за злобой я вижу вырвавшуюся из глубин души растерянность.
Он отпускает своё запястье, и я смотрю, как на нём тлеет ожог. То разгорается, то остывает.
Метка вспыхивает, её контуры вдруг проявляются, когда Хитэм хочет меня принять. А затем тускнеет и заживает, не оставляя следа, когда перевешивает ярость.
— За что?! — шиплю я змеёй. — Ты не понимаешь, за что?!
Кулаки сжимаются. Вся моя поза выражает протест и решимость сражаться. Хочется впиться ногтями и расцарапать его красивое, мужественное лицо.
— Нет, не понимаю! — рявкает.
Чешуя снова прокатывается: дракон с ним соглашается.
Хитэм начинает расхаживать передо мной, бросая раздражённые взгляды. Дышит рвано. Будто ему тоже больно.
— Знаешь, я ведь могу исполнить все свои обещания! — рычит с негодованием. — Заточить тебя в башню навсегда и наведываться раз в год, чтобы зачать наследника! Станешь живым памятником предательства!
Интересно, что он не заговаривает о казни. Ну, конечно, истинную же нельзя убивать! Сам тогда умрёшь.
— Будто, если я скажу тебе правду, ты этого не сделаешь! — шиплю на него, раздираемая обидой.
— Может, и нет! — орёт в ответ, нависая надо мной со сжатыми кулаками и вертикальными зрачками. — Если сможешь объяснить! Если сочту причину удовлетворительной!
— Ладно! — с той же яростью выкрикиваю ему в лицо, тоже наклонившись вперёд.
— Да говори уже! — бесится Хитэм, когда замолкаю надолго.
Пару мгновений обдумываю варианты, и в голове выстраивается, наконец, нужный план.
— Я покажу, — хмурюсь, взвешивая детали. — Мне понадобится время на подготовку.
Его брови взлетают, нетерпение читается во взгляде и каждом подрагивающем мускуле. Бешенство. Но интрига пересиливает.
— Сколько?
— Час? — сама себе удивляюсь, своей наглости и решимости.
Он же меня убьёт!
— Жди меня… в спальне.
— В спальне? — задирает бровь, и в глазах вспыхивает колючее, болезненное любопытство.
Видно, что сдерживается. Чтобы не схватить, не сдавить моё горло и не вытрясти правду прямо сейчас.
— На кровати! — добиваю контрольным выстрелом. — Можно сразу раздетым.
Ухмыляется, чувствуя себя победителем. Не боится меня. Предвкушает представление. И уверен, что ему ничто не грозит.
Он же король! Дракон! Что я ему сделаю, слабая женщина?
— И что бы я тебе ни сказала, ты должен в точности выполнять мои указания. Ясно? — смелею от отчаяния, мне терять уже нечего.
Прищуривается, но не пугается. Недооценивает он меня. Опять.
— Ты же знаешь, что на драконов не действуют яды и оружие? — насмешливо уточняет.
  
— Мне они не понадобятся, — подбородок оскорблённо вздёргиваю.
— Жду тебя через час, — кривит губы и уходит, быстро кивнув охране, которые следуют за мной по пятам.
Всё, что мне нужно, находится в моих покоях.