Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ)

И стискиваю зубы, потому что наглость короля переходит все границы. Щеколды нет! Неугомонный, похотливый бывший её снял, чтобы я не могла от него больше закрыться!
И как я собираюсь спать, если Хитэм может вломиться сюда в любой момент?
  
Глава 32. Жар
 
~ Хитэм ~ 
Возвращаюсь с охапкой свежих поленьев и от досады скриплю зубами.
  
Потому что я опоздал. Эта хитрая бестия уже вымылась и сбежала!
Я надеялся, что сытный ужин уже задобрит, а банька и вовсе разморит. Что она пролежит в ванной дольше — девочки ведь любят понежиться! И в итоге смягчится, позволит мне париться с ней, а там, глядишь, и…
А если уснёт, тогда вообще проще простого. Я отнесу её в свою постель сонную и довольную. И сделаю своей, опомниться не успеет.
Только вот дверь баньки настежь открыта, Эль внутри нет. Скрежет раздаётся с чердака — это моя упрямица двигает сундук, чтобы забаррикадироваться от меня на ночь.
Скалюсь во все тридцать два зуба. Представляю, как он она пыхтит и тужится, злая как чёрт. Такая раскрасневшаяся, страстная! Ух!
Скидываю поленья и поднимаюсь по лестнице. Собираюсь постучать. Пока ещё вежливо.
— Я наложила на входное отверстие заклинание полового бессилия! — тут же припечатывает через преграду, и я руку отдёргиваю моментально.
Вот же с…
Сразу начинаю закипать. Да сколько можно меня мариновать-то! Никакого терпения уже не хватает!
— Я сейчас наложу с обратной стороны такое, что ты вообще не выберешься! Так и будешь сидеть внутри! — рычу, еле сдерживая растущее бешенство. — Оголодаешь — сама умолять меня начнёшь. Выпущу только за постель!
— Ты не сможешь, — голос у неё насмешливый и совсем не испуганный. — Потому что не умеешь заклинания накладывать. А если и умел, то забыл.
Стерва!
Умолять я её больше не собираюсь. Ухаживать, из кожи вон лезть — тоже. Надоело!
Спускаюсь по ступеням, грохоча ногами так, что лестница содрогается. Решительно иду под навес, куда сложил хозяйкины вещи.
Вытаскиваю чёрную книгу заклинаний и усмехаюсь. Не умею и забыл, значит? Ну, держись, Эль!
Устраиваюсь в постели с книгой в руках, поправляя член, который болит уже даже в спокойном состоянии. Яйца каменные.
Как я жил до этого? Как сбрасывал это чёртово напряжение? Как?! Я с ума сойду скоро!
Листаю чёрные страницы с золотыми буквами, отхлёбывая приторно-сладкое зелье для памяти. Один хрен не помогает, но эффект от него мне нравится — лёгкое головокружение приятное, мозги разжижаются, тревоги отлетают.
Только это и помогает мне держаться. Я словно забываю на время его действия о насущных проблемах. Даже о стояке.
Ищу какое-нибудь заклинание вроде приворота. Не хочет Эль по-хорошему, сделаю по-плохому.
Не понимаю, зачем нам снова ждать! Я же слово жениться дал! Чего такая упёртая баба?
Нахожу нужное заклинание уже после полуночи, когда в сон безнадёжно клонит. Засовываю книгу под матрас, чтобы с утра Эль не отняла. Гашу свечи и ложусь, начинаю кемарить…
И тут вижу белый силуэт в проёме двери!
Подскакиваю и глаза таращу на привидение, которое покачивается, словно стебелёк на ветру. Колеблется и за косяк держится. И пёрышком падает.
И что-то толкает меня вперёд, какой-то необъяснимый испуг! Инстинкт, сработавший быстрее логики.
Подхватываю Эль у самого пола, не дав удариться. Встаю, держа её на руках, прижимаю к себе и шокированно в её лицо вглядываюсь.
— Со мной что-то не так… — бормочет она, с трудом цепляясь за мой пристальный взор. — Мне плохо…
— Конечно, тебе плохо! — рычу и несу её к себе в постель, укладываю на подушки и в сторону сдвигаю одеяло, не разрешая укрыться.
Всё, как я и хотел. Вот только бледная моя Эль, как смерть. Глаза лихорадочно блестят, на лбу испарина.
Кожа горячая, ладони мне обжигает. Дыхание поверхностное и мучительное.
— Надо было думать о последствиях, когда ты мокла под дождём на холодном ветру! — ругаюсь как ворчливый старик, набирая в таз воду и принося вместе с махрой. — Если бы гордость свою обуздала и дала мне тебя пропарить, не простудилась бы!
— Что ты делаешь?! — визжит и вмиг оживает, когда я её мокрой махрой начинаю безжалостно обтирать.
— Лежи, я сказал! — дёргаю к себе за ногу и коленом к кровати прижимаю, прикладывая мокрое полотенце к обнажённой коже везде, где нахожу.
— Не надо! — орёт и дерётся, как кошка дикая, но я неумолим. — Мне уже лучше!
— Будешь спорить — свяжу! — грозно предупреждаю, и страдалица замирает, недовольно пыхтит только и глазами в меня злобно зыркает.
— У хозяйки среди зелий есть микстура от простуды, — пищит сквозь зубы, не нравятся ей холодные прикосновения тряпки.
А мне нравились? Когда она меня по лицу полотенцем лупила?
— Эй, ты чего! — возмущается непритворно, когда я закидываю её на плечо и иду на поиски её волшебного зелья.
— А то я не знаю, что ты сбежишь тут же, едва я за дверь выйду.
Молчит. Видно, угадал я её намерение.
Захожу под навес и раздуваю масляный фонарь. Спиной к барахлу хозяйскому поворачиваюсь, придерживая свою девочку за сладкую задницу.
— А можно меня поставить? — ворчит, но слышу, как склянками гремит, ищет нужную.
— Нельзя, — отрезаю и по ягодице прикладываю.
Слегка, но эта заноза взвизгивает и сердито сопит. А я скалюсь довольно и подмигиваю коню, который косится на меня насторожённо.
— Нашла, — выдыхает, и я обратно её несу, попутно спотыкаясь о мёртвых мышей, лежащих на пороге.
Отпинываю их разъярённо.
— Достал меня этот ёж, зачем он дохлых грызунов на порог таскает?!
Ещё и аккуратненько так рядочком выкладывает.
Я первый раз когда на них наткнулся, чуть инфаркт не схватил. Думал, это ежиха разродилась и они сейчас по всему дому расползутся как тараканы.
— Так он отчитывается о проделанной работе, — невозмутимо Эль объясняет. — Похоже, он принял тебя в семью.
Закатываю глаза. Кот тоже принял, судя по всему. Не прибежал и не вцепился мне в волосы, когда Эль белугой орала.
Значит, я могу теперь с его хозяйкой что хочешь творить. Кот дал добро.
— Наверх, — командует моя ноша, но я скалюсь недобро и сворачиваю к своей кровати, вжимая пятерню в её мягкую задницу.
  
Глава 33. Попалась!
 
~ Хитэм ~ 
Девица вцепляется мне в спину коготками и ощутимо царапает.
Кидаю её на постель и смотрю, как отползает прочь и колени к себе подтягивает. Под исподним их прячет, ткань ниже тянет.
Смотрит на меня совсем не затравленно. Бесстрашная и обнаглевшая вконец невеста.
— Я не буду с тобой спать! — выдаёт.
— Будешь, — припечатываю словом.
— Свяжешь? — угрожающе прищуривается, но я вижу в блеске её красивых глаз тень страха.
— Свяжу!
Ну а что я, врать буду? Свои намерения я никогда не скрывал и сейчас не буду.
Протягиваю руку и трогаю чуть остывший лоб. Дёргается, но позволяет проверить её температуру.
— Мне уже лучше, — повторяет упрямица, откручивая крышку бутылочки с коричневой субстанцией.
Пахнет мерзко. Ещё приторнее, чем моё пойло для памяти.
— А когда тебе снова станет хуже и ты спуститься уже не сможешь, как я тебе помогу?
Пьёт молча, испепеляя меня сердитым взглядом исподлобья. Морщится от вкуса.
— Я заварю тебе брусничный морс, — иду к печи, ставлю большой ковш воды и раздуваю пламя.
А сам слежу как коршун за своей непокорной добычей.
— Клянусь, если ты ещё раз побежишь, я тебя прямо сегодня возьму. Ясно это? — честно предупреждаю. — Я и так на грани.
— А если не побегу, неужели сможешь устоять и ночью меня не тронешь? — подначивает.
  
Хочет, чтобы клятву ей дал? Больше никаких клятв! Хватит.
— Ты сама сказала, что слово Валя ничего не стоит, — напоминаю оскорблённо.
И тут она крадётся. Пока я ягодки сушёные вместе с листьями в закипающую воду сыплю, она пытается сбежать.