Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ)
Выпрыгиваю на берег и трясусь от холода, пока в небе идет неравная битва. Большой силуэт с ревом поливает маленьких тварей огнем, и обгорелые гарпии падают замертво.
Они ни в чём не виноваты, хоть и хищники. Зачем уничтожать существ, не представляющих для дракона опасности? Мог бы просто взмыть ввысь! Они бы за ним не кинулись.
Вздрагиваю, когда со стороны гор вдруг раздается громкий хлопок. Огненный шар рассекает небо и… попадает прямо в дракона.
В шоке смотрю, как ящер по касательной падает на землю, оставляя за собой пылающий след…
Летит в меня. Прямо в то место, где я стою!
И вместо того чтобы бежать, я цепенею и не могу отвести глаз от приближающейся смерти…
Глава 3. Тычет в кого ни попадя
Дракон проносится над головой, его жаром меня к земле пригибает.
Громадная туша трансформируется прямо в воздухе, и на берег реки приземляется уже человек.
Я вскрикиваю, когда Хитэм ударяется о высокий валун, торчащий в камышах. Хруст такой, что у меня сердце разрывается в клочья.
Бегу туда, позабыв о том, что я в мокром исподнем и замерзла. Неистово колотится сердце, все мысли застилает паника.
Король лежит на песчаном бережку, раскинув руки и ноги.
Он абсолютно голый, но это меня сейчас волнует меньше всего. Потому что в его груди зияет огромная рана — прямо напротив сердца.
Края обуглены и тлеют, в дыре густо перекатывается магия. Пахнет огнем, солью и железом…
Кидаюсь вперед и опускаюсь перед истинным на колени. Бережно поднимаю его голову и вздрагиваю, когда мои ладони становятся горячими, липкими и окрашиваются в алый цвет.
Ранения Хитэма очень серьезные: повреждено сердце и, возможно, само магическое ядро. Судя по хриплому дыханию, еще и легкие. Разломаны ребра.
А еще он прилично рассек голову: я ощущаю, как набухает огромная шишка на затылке.
И самое страшное: я одна, до ближайшей деревни полдня пути. Коня нет и сейчас ночь, мне даже на помощь позвать некого!
Но что это я? Разве не училась у самых опытных чародеев королевства?
Раскрываю ладонь над ранением, пытаюсь применить простейшие заклинания. Но во мне нет нужной магической силы.
Я не ведьма, природных способностей не имею. А знаний, которые получила от учителя в детстве, не хватит, чтобы вылечить целого дракона.
Вот Урухвильда посвятила целительству всю свою жизнь! Она — самая настоящая ведьма. Если бы сейчас она была здесь…
Ну и ладно. Сама справлюсь.
Я дело хозяйки хорошо освоила, ухаживать за ранеными умею. Лечебных трав и корешков — полный лес. На полочках в доме — настойки и бальзамы.
Сама не знаю, откуда во мне берутся силы перетащить мужчину. Он очень тяжелый!
Но у меня получается доволочь его до домика и даже завалить на кровать.
Постельное белье сразу пропитывается кровью, и я спешу за полотенцами и чистой водой.
Зажигаю все имеющиеся свечи. Обмываю раны и тщательно обрабатываю их кровеостанавливающей настойкой. Обмазываю края заживляющим бальзамом и накладываю тугую повязку на грудь.
С головой приходится повозиться, вычищая из волос мусор и спекшуюся кровь, а затем штопая рваные края раны ниткой и иглой. Перевязывать нет смысла — корочка должна высохнуть.
Пальцы дрожат, с мокрых волос срываются капельки воды. Я тороплюсь, нервничаю.
Хитэм так и не приходит в себя. Но его дыхание становится более ровным, а кровь постепенно останавливается.
Я волнуюсь, оглядывая итог своих трудов.
Лицо бывшего спокойное, будто он просто спит. Густые, черные волосы разметались по подушке, на правой скуле и на лбу ссадина.
На руках и ногах царапины, оставленные гарпиями. Они уже затягиваются. Драконы очень живучие, быстро исцеляются.
Но в груди рана от снаряда, она вызывает сильную тревогу.
Обнажившееся магическое ядро — это очень плохо! Но раз магия не вырвалась за его пределы, значит, само ядро не повреждено.
Исцеление грудной клетки займет больше времени, но сейчас я почти уверена, что смерть Хитэму уже не грозит. Скорее всего, к утру он очнётся.
Вообще, он очень привлекательный. Я и раньше восхищалась своим будущим мужем — правда, лишь на портретах. Ими была увешана вся моя обитель.
Упивалась его суровой мужской красотой. Считала его идеалом и авансом любила. Мечтала о пышной свадьбе и счастливой семейной жизни.
А он… разбил мои романтические надежды в пух и прах! Одним щелчком своих наглых королевских пальцев!
Скольжу взглядом по мужественному лицу и чувственным губам. По могучим плечам и фактурным рукам, украшенным рунами.
Магические рисунки то проявляются, то исчезают — наверное, тоже занимаются каким-то лечением.
Приглядываюсь к левому запястью: есть ли на нём метка, как у меня? Но там — пусто. Кожа гладкая. Обида и разочарование оседают на сердце тяжестью.
Забыв о приличиях, опускаюсь взглядом по кубикам пресса к дорожке волос, начинающейся у пупка и ведущей к…
В моей постели — обнаженный мужчина. И вместо того чтобы скромно отвести взор, как и полагается прилично воспитанной девушке, я продолжаю пялиться туда, куда не следует.
На дорожку волос, да. Заканчивающуюся темной, кудрявой порослью и мужским органом, которым король тычет в кого ни попадя!
Скептически хмыкаю, потому что сейчас этот орган выглядит вялым и безобидным, а не таким, каким его описывают.
Я на балу провела совсем немного времени, но успела наслушаться сплетен о великом королевском достоинстве! Там фигурировали слова «огромный» и «порвет», от которых у меня уши горели.
Так вот, огромным эту штуку язык не поворачивается назвать.
Лежит себе такая колбаска, набок свешивается. Длиной с мою ладошку или даже короче. Толщиной с два с половиной пальца примерно.
И чего с ним все носятся? Ничего ж особенного!
Я наклоняюсь, лицо и уши пылают от стыда.
Гладкая кожа полностью закрывает кончик, под ней едва просматриваются контуры головки и тонкие линии вен.
В нос забивается мускусный аромат, и я отшатываюсь. Задерживаю дыхание и испуганно смотрю на короля.
Но он всё ещё без сознания. Моё неприличное поведение останется тайной.
Достаю из сундука простые льняные штаны, оставшиеся от мужа хозяйки. Краснея от смущения и пыхтя от натуги, натягиваю на короля, закрывая тканью весь срам.
Пальцы горят, когда наша кожа соприкасается. Уши и щеки жжёт тоже.
Накрываю бывшего жениха одеялом по пояс, забинтованный торс оставляю открытым. Летняя ночь теплая, не замерзнет. Тем более он — дракон.
А вот меня озноб колотит. Я все еще в мокром исподнем, печь в доме не топлена. Окна открыты.
Переодеваюсь в сухое и только тогда понимаю, что спать мне сегодня негде. Свою кровать я отдала королю, а комната хозяйки неприкосновенна.
Оставить раненого и уйти ночевать на чердак я не могу: вдруг ему хуже станет?
Поэтому притаскиваю табурет, сажусь на него. Локтями упираюсь в кровать, подбородком — в ладони. И смотрю.
Клюю носом, вскидываюсь несколько раз то ли от внезапной трели сверчка, то ли от всплеска рыбьего хвоста по воде. За окном — душная летняя ночь.
Отмечаю неосознанно, что свечей с каждым разом становится меньше — они догорают и гаснут. С реки наползает густой туман, а небо понемногу светлеет.
Роняю голову и отключаюсь в конце концов. Сидя в неудобной позе, забываюсь тревожным сном.
Выдергивает меня скрип кровати, когда она под моим лицом прогибается.
Подпрыгиваю, хлопая заспанными глазами. Голова гудит, солнце бьет в глаза через окно, слепит.
Пахнет свежестью утра, сыростью с реки. Солью, кипарисом и пачули — притягательным, чем-то исконно мужским. Железом немного — почти уже незаметно.
С трудом вспоминаю вчерашние события и таращусь на Хитэма, который в ответ тоже меня разглядывает пристально и напряженно.
— Ты как? — хриплю, в горло словно песок набился с осколками стекла.
Хитэм вскидывает брови, а я бегло осматриваю его торс.