Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ)

Спустя минутку Эль возвращается, и тревога меня чуть-чуть отпускает. На её лице — добрая и счастливая улыбка.
Несёт мне какую-то байду. Хм, в бокале.
— А я тебе быстрозелье сделала, — глазки опускает и так невинно краснеет, что прямо дико хочется её поцеловать.
Но нельзя.
— Из болотника… — запинается, словно адептка на экзамене перед строгим ректором, перепутавшая ингредиенты. — Ну, чтобы ты быстрее всё вспомнил.
  
— Давай! — забираю бокал и с удовольствием выпиваю, помня, какой приятный этот корень оказывает эффект.
А Эль смотрит на меня так странно, словно в чём-то считает себя виноватой.
— Ну, как? — тихо спрашивает.
— Сладко, — причмокиваю я губами и снова взглядом впиваюсь в Эль.
Глаз не могу оторвать. Чувствую, что пьянею, но совсем не уверен, что от её славного зелья.
— Ну, иди тогда, — выпроваживает меня, пряча глаза и мило краснея. — И не подглядывай!
— А вдруг тебе воду надо будет подогреть? — нехотя подчиняюсь её толчкам, так хочется здесь остаться.
Вместе залезть в лохань. Я заслужил!
— Обойдусь, — строго рычит, но в голосе слышу веселье — она не злится. — Ты пока за похлёбкой проследи, чтобы не выкипела.
— Повара из меня делаешь? — ворчу с притворной обидой.
— И рыбака, ага. И охотника. И дровосека, — перечисляет мои достоинства, а я, как дурак, ржу. — Теперь ещё банщиком моим будешь.
— Я тогда веник соберу и вернусь тебя попарить, — в шутку предлагаю.
— Не надо! — взвизгивает, и я снова смеюсь.
Разворачиваюсь в последний момент, когда Эль уже почти вталкивает меня в дом, и обхватываю её тонкую талию, от земли отрываю.
И… ничего с собой поделать не могу. Просто не могу себя удержать. Ловлю момент. Мозги теряю.
Она такая румяная и испуганная, слегка ошалевшая от нашего невинного флирта. Такая сладкая и красивая. Сочная девочка, вкусная.
Задыхаюсь от чувств, напирающих изнутри груди. Тянусь к губам и целую жадно, напористо. Пока не очнулась. И не врезала мне чем-нибудь.
  
Глава 27. Сегодня ночуешь здесь
 
~ Хитэм ~ 
Это невыносимо. Стоять здесь и мешать похлёбку, зная, что Эль неподалёку купается голой…
Я ужасно голоден. По ней. В паху сводит от боли, в груди что-то болезненно щемит. Даже в живот отдаёт, в солнечное сплетение.
Член топорщит штаны, и я поддаюсь соблазну. Ну, я ведь не железный!
Подхожу к окну с видом на сад и высматриваю силуэт девчонки за яблоневыми ветками.
Адовы псы, нужно было поставить лохань поближе! Ни черта не видно. Только игру света в ночной темени.
Возвращаюсь нехотя к плите. Пробую странное варево и отставляю котелок в сторонку.
Не могу больше терпеть.
Крадусь, как вор, в сад. Стараюсь, чтобы ни веточка никакая под ногой не треснула, ни птичка с гнезда не вспорхнула.
И вот я прямо перед поляной, прячусь в тени за деревом. Наслаждаюсь прекрасным зрелищем. Сглатываю.
Моя красавица купается! Полностью погрузилась в воду, положив голову на бортик и распустив светлые волосы. Ножки на другой борт закинула, лодыжки скрестила тонкие.
Улыбается, ладошкой лепестки гоняя по поверхности воды. Надеюсь, думает в этот момент обо мне.
Давлюсь слюной, когда девица приподнимается, и её пышные груди оказываются над водой. Луплюсь на персиковые сосочки, как псих одержимый, жадным взглядом ласкаю мягкие округлости. Хочу — не могу.
Как спать после такого? Они мне будут сниться! Сперма ударит в голову, и я сдохну!
Красавица моя белокурая начинает себя всю намыливать, и я с трудом сдерживаю глупый порыв метнуться к ней и помочь. Спинку потереть и всё такое.
А ещё ей вода понадобится чистая, чтобы смыть мыло с тела и волос. А ведь точно!
Неслышно ускользаю к реке, набираю ведро воды, кидаю сверху ковшик и несу в «банную комнату». Пытаюсь нагреть, но магия не слушается и выходит плохо. Переволновался, наверное.
Вообще её зелье на меня странно воздействует. Мозг должен бы очищаться, а он будто в липкой паутине запутывается. Разве так должно быть?
— Эй! — восклицает Эль при виде меня и тут же ныряет по шею, прикрывая все стратегические места хитрыми ладошками.
— Это чтобы мыло смыть, — глаза отводить даже не пытаюсь, нагло пялюсь на просвечивающую фигуру, и плевать мне на её возмущение. — Только разогреть особо не удалось.
— А что так? — говорит будто бы даже с ехидцей, вот же стерва.
Я лишь пожимаю плечами. Сейчас меня волнует вовсе не это.
Я бессовестно облапываю голодным взглядом её формы, Эль в ответ буравит меня насторожённым взором. Так проходит больше минуты.
— Принеси, пожалуйста, полотенце, — не выдержав напряжения, хрипло просит Эль, как будто предлог находит снова меня спровадить. — Ты забыл положить.
— Ага, — не спорю, бегу за махрой и обратно.
А эта коза уже пену смыла и стоит, закрыв от меня всю красоту своим грязным платьем.
— Положи и уйди, — строго выговаривает, когда я раскрываю полотенце, предлагая нырнуть ко мне в объятия.
— Ножки перепачкаешь, — мягко говорю, вкрадчиво. Глаза в глаза.
Она даже теряется. Тонет в моих глазах, завораживается. Мы друг на друга странно влияем.
— Ты совсем обнаглел! — обиженно произносит и ножкой топает. — Я сама!
— Ну дай донесу, — канючу, как капризный ребёнок.
Закатывает глаза.
— Это неприлично! — отчитывает очень серьёзно, аж брови сводит. — Так не делается.
— Ой, да что я там не видел, — отмахиваюсь якобы равнодушно, а сам балдею оттого, как густо Эль сразу краснеет.
И видел уже, и трогал, и удовольствие оба получили. Ну чего выделывается?
— Обещаю сильно не лапать! — вру, даже не моргнув.
— Поклянись… чем-нибудь, — смотрит так пристально, с прищуром, кусает свои пухлые губы.
А я вспоминаю, как целовал её возле дома. И как она отвечала, даже не задумываясь… первые пару минут.
А потом всё, опомнилась. И как вцепится мне в щёку!
Коготки у нее острее, чем у кота! До сих пор кожу щиплет.
— Клянусь чем-нибудь, — повторяю я абсолютно серьёзно, ни один мускул не дрогнет.
Не выдерживает. Смеётся.
А я, пользуясь благоприятным моментом, решительно шагаю вперёд, укутываю её махрой и вытягиваю из лохани под сдавленный визг.
— Держу, — обещаю не уронить, хотя брыкается так, что едва держу.
— Я дозволения не давала! — возмущается, но к груди моей доверчиво льнёт и ножки скрещивает, поджимает ближе к животу.
И такой уязвимой сразу становится, хочется обнять и защитить от любой напасти. Что со мной происходит?
— «Дозволения», — повторяю я пафосно, пародируя её интонацию. — Ты вроде не королева, откуда такие манеры?
Поджимает губы и отворачивается, хотя ничего такого я не сказал. Зачем обижаться на правду?
— Ты ответь мне, — несу девочку через сад и стараюсь отвлечься от мысли, что под махрой она голая. У меня стоит. Болит. Ноет. Хоть вешайся. — Точно я не женат на ведьме твоей?
Поворачивает голову и смотрит так, словно душу наизнанку мне выворачивает и грязь всю на стол вытряхивает. Глаза у неё бездонные, как синее небо. Чистые.
Но сейчас отнюдь не невинные. Хитрые.
Складывает губы в трубочку, раздумывая, что же ответить. Размазать меня или пощадить всё-таки.
Маленькая, вредная стервочка, так и хочет соврать, вижу ведь. Думает, дурочка, что это меня остановит от поползновений.
— Точно, — отвечает нехотя, с тяжёлым вздохом, словно от самого сердца отрывает правду. — Её муж на моих глазах умер, мы вместе его хоронили. Так что… не нервничай.
— Не буду, — прижимаю теснее к своей груди и втаскиваю ношу в дом, с наглой улыбкой несу её прямо на свою кровать.
Ладно, это её была кровать. Но сейчас-то моя.
  
— Здесь сегодня ночуешь, — заявляю твёрдо и силой удерживаю, припечатываю к матрасу за бёдра. В глаза смотрю.
Руки не распускаю, но взглядом понять даю, что больше не отпущу.
— А ты где будешь спать? — хлопает невинными глазюками, прикидываясь дурочкой.