Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ)

— Не смей так со мной поступать! — рычит, кривит губы в раздражённом оскале. — Унизила меня перед всем королевством! Тебе это с рук не сойдёт!
Унизила? Я?!
И меня взрывает. Обида, долго копившаяся внутри, выплёскивается в один миг.
— Ты наглый, распущенный, бессердечный дракон! — ору прямо в его лицо.
Плевать, что он проснётся. Во мне такая ярость клокочет, что я не могу думать ни о чём.
  
— Это я-то тебя, оказывается, унизила? А ты меня тогда что?! Предпочёл своей истинной любовниц! Я тебя любила, одна в глуши сидела, преданно тебя ждала! Я жила ради тебя, училась быть идеальной женой! А ты! Вместо свадьбы прислал своё ужасное письмо! Что я должна была делать, а? Проглотить оскорбление и утешиться ролью безвестной подстилки?!
Наклоняюсь вперёд, толкаю Хитэма в плечи, не думая о последствиях.
— О нет, ты даже подстилкой меня делать не захотел! «Тебя отмоют и избавят от естественного запаха, закроют глаза и рот, привяжут за руки к изголовью кровати, чтобы предотвратить любые наши контакты кожей, глазами и голосом. Я приду в темноте, и сразу после акта снова оставлю тебя в покое. Или…» — сквозь зубы цежу строки письма, которые врезались в память ядовитым клеймом. — «Или пришлю тебе своё семя и ты сделаешь всё сама. Пора королю обзавестись наследником».
Меня охватывает забытый жар унижения. Дикий, ослепляющий гнев.
— Ты думаешь, я не понимаю, зачем ты хотел так сделать?! Ты так боялся «заразиться истинностью» и связать себя узами с единственной женщиной, что даже не понял, насколько смертельную обиду ей нанёс. Не смей обвинять меня в том, что я предала тебя! Ты сделал это первым! Я только защищала свою честь и достоинство!
Трясу бывшего, впиваюсь в его грудь ногтями так, что проступают капельки крови.
Но этот сукин сын не просыпается! Вся моя ярость изливается вхолостую.
Он втягивает носом воздух, и на его лице появляется безмятежная улыбка.
— Эль, ты пришла ко мне…
Хватает меня за плечи и заваливает на себя.
От неожиданности я не успеваю ничего сделать: мои локти подламываются, мужские пальцы нежно, но напористо обхватывают мои щёки, и губы впечатываются в мой рот.
Меня укутывает с головой терпким мужским дыханием и жаром. Топит в солёном омуте пота с нотками кипариса и пачули — естественном, притягательном аромате дракона.
Язык сплетается с моим, в мгновение лишая меня воли. В живот упирается твёрдый бугор.
Я так ошеломлена этими первыми в моей жизни ощущениями, что просто забываю о сопротивлении. Мужской нахрап застаёт меня врасплох.
— Сладкая, — на миг отстраняется Хитэм и констатирует довольно.
И продолжает целовать с таким неистовым напором, будто вытягивает из меня душу, буквально пьёт её через рот. Засасывает в похотливый водоворот.
Во мне всё взрывается от огня и дрожи, по телу прокатываются приятные волны одна за другой. Они кружат голову и оседают тяжестью внутри бёдер. Бурлят в крови и искрят на коже.
Мычу и отталкиваюсь, наконец, руками.
Но пальцы Хитэма запутываются в моих волосах, и поцелуй становится ещё горячее, ещё глубже.
Во рту у меня настоящий пожар, фейерверк вкуса. Мурашки приподнимают корни волос и рассыпаются по плечам.
Соски становятся твёрдыми, болезненно трутся о ткань платья. И так мне уже хорошо, что хочется сдаться…
  
Глава 15. Что ты наделал?!
 
Просовываю ладонь между нашими ртами в момент, когда Хитэм на мгновение отстраняется.
Воспользовавшись его замешательством, начиная сползать с него и с кровати. Надеясь, что мне не придётся вырывать собственные волосы, чтобы сбежать.
К моему облегчению, он их выпускает. Но тут же хватает меня за руку.
Вцепляется в запястье, повернувшись набок. С улыбкой гладит кончиками пальцев по сгибу локтя, продлевая мои странные, яркие и будоражащие ощущения.
Мне… нравится. Я его ненавижу, это неправильно! Но, дьявол его подери, как же мне нравятся его касания!
Бурчу:
— Отпусти!
Дует губы как капризный ребёнок.
— Но ты обещала со мной посидеть…
И гладит запястье так чувственно, что мне никак не удаётся собраться с духом.
Горячие пальцы с нажимом скользят. Переплетаются с моими, массируют ладошку. Тянут к губам, и я позволяю это, совершенно ошеломлённая нежностью.
Мягкие губы оставляют влажный след на тыльной стороне. Сначала он обжигает, затем холодит.
— Ты так нужна мне, Эль, — бормочет король с закрытыми глазами, прикусывая кожу, и мои колени начинают подрагивать, а сердце заходится в рваном ритме. — Я истосковался по женской плоти. Иди же ко мне.
По плоти он, видите ли, истосковался! Вовсе не по мне!
Выдёргиваю руку и обиженно ухожу в другую комнату, не оглядываясь и не реагируя на хриплый стон за спиной. От которого мурашки бегут вниз по позвоночнику и ударяют в промежность.
Ненавижу его!
В постели Урухвильды мне спать нельзя, но деваться некуда. Ложусь сверху на покрывало, мысленно давая себе зарок соорудить на чердаке что-то вроде лежанки из запасного одеяла.
Но сегодня я слишком устала и посплю здесь.
Только вот сон не идёт. Глаза открываются сами собой, упираются в потолок. Губы горят, с ними вместе я вся горю.
Грудь ноет, между ног мучительно тянет. Хочется снова ощутить ласки, услышать, как учащается от желания дыхание короля.
Понимание, что он меня хочет, даже не зная об истинности, греет сердце.
Только вместе с сердцем реагирует почему-то и тело. А ведь я считала, что любовь — это только душа. Она чистая, воздушная и искренняя. Всё остальное — грязь и разврат.
Что он сделал со мной? Заразил своей похотью?!
Закрываю глаза и пытаюсь считать овец, чтобы уснуть. Но воспоминания слишком сильные и яркие.
В них Хитэм продолжает меня целовать. Я чувствую вкус его напористого языка, дрожу от восхищения. Сама отвечаю, с не меньшим напором.
Я даже ненавидеть его не могу, только злюсь. Хочу, хочу, чтобы у нас был шанс всё исправить.
Но король слишком испорчен и тщеславен, чтобы свои ошибки признать. Даже если я ему о них расскажу, он только посмеётся.
Он считает себя правым. Ненавидит меня и собирается наказать.
О том, какую боль мне причинило его письмо, он даже и не задумывается!
Мечась между обидой и плотским желанием, я всё-таки отключаюсь. Но и во сне прикосновения Хитэма преследуют меня.
Дракон прижимается ко мне со спины, обнимает за талию и притягивает к своему поджарому, горячему телу. Покусывает за шею, и от его возбуждённых вздохов моя кожа покрывается пупырышками удовольствия.
Большие ладони покрывают грудь и мнут её, будто оценивая упругость и вес. Пальцы находят соски, и у меня вырывается стон от острых, невыносимо приятных импульсов, прошивающих тело.
Хитэм хрипло стонет, и меня пронзает сладкий спазм от осознания, насколько сильно он меня хочет. Потирается о мою попку своей внушительной твёрдостью и одновременно сжимает соски между пальцами.
Где-то внутри вспыхивает понимание неправильности: моя фантазия слишком уж далеко заходит, мне стыдно за неё.
Но ведь это сон. Если нельзя в реальности, почему бы не позволить во сне немножко вольностей?
Тем более что Хитэм очень искусен в ласках и очень требователен. Не позволяет сосредоточиться на воспитании, увлекает в чувственный водоворот и распаляет так, что я уже с трудом своё имя вспоминаю.
Внутри всё искрит, между ног и в горле — пожар. И кажется, если это пламя не погасить, я просто сгорю дотла.
Горячая ладонь скользит от груди по моему животу, едва касается сгиба бедра, и я издаю неприличный стон от сладостного ощущения, охватывающего мои внутренности.
  
Король обхватывает моё колено и разводит мне ноги. Закидывает правую себе на бедро, а сам возвращается к пылающему местечку.
Я вся теперь раскрыта перед ним. Полностью. И стоит коснуться моего изнывающего треугольничка, как я вскрикиваю и подаюсь навстречу наглой руке.