Люди с платформы № 5

Судя по лицам окружающих пассажиров, он был не одинок в своем осуждении. Но нашлась девушка лет двадцати с небольшим. Когда поезд тронулся, оставив влюбленную пару на платформе Темз-Диттона, она встала и зааплодировала.
– Где ты откопала этот костюм? – спросила Айона.
– Майор – наш сосед – избавлялся от ненужных вещей. Театральная портниха подогнала костюм под мою фигуру, а мне было не устоять перед желанием выгулять его на публике. Я решила, что такой наряд притянет ко мне в поезде какую-нибудь прекрасную незнакомку.
  
– Очаровательный костюмчик, но домой нам придется идти пешком, – вздохнула Айона. – Еще один поезд мне сегодня не выдержать. Тебе не кажется, что нам следует вести себя осмотрительнее? Не привлекать к себе столько внимания.
Би попятилась и в ужасе посмотрела на Айону:
– Дорогая, какой смысл жить, если идешь по жизни незаметно, не выделяясь и не гоня волну? И на каждого тупоголового поборника нравственности вроде этого кондуктора всегда найдется девушка, которая будет нам аплодировать. Конечно, это только мое предположение, но, может, до сих пор она обуздывала свои сексуальные пристрастия. А теперь перестанет благодаря таким, как мы, которые отказываются вести себя осмотрительно и не привлекать излишнее внимание окружающих.
– Ты права, Би. Ты абсолютно права, дорогая, – сказала Айона, беря любимую за руку.
Они пешком двинулись в Хэмптон-Корт. Ее дорогая Би всегда была права.
И вот сейчас, десять лет спустя, Айона смотрела на то же самое сиденье. На нем сейчас стоял портфель. Портфель Пирса. Он занял ей место. Замечательно. А его пальто, положенное рядом, обеспечивало место и для Лулу.
С недавних пор Айона почти всегда оказывалась в вагоне вместе с кем-то из своих новых друзей. Почему она так долго не понимала, что поезд – не только способ перемещения из пункта А в пункт Б, но еще и удивительный портал в истории других людей? В тот момент, когда собственная жизнь показалась ей катящейся под откос, попутчики избавили ее от тяжких раздумий. Высиживать мрачные мысли – прескверное занятие. Айона всегда старалась этого избегать. Уж лучше высиживать цыплят.
– Пирс! – воскликнула она. – Вы заняли места для нас с Лулу? Как любезно с вашей стороны.
– Это было не слишком-то легко, – отозвался он. – Пришлось не обращать внимания на постоянные осуждающие взгляды и вести себя как совершенно тупоголовый и толстокожий тип.
– Представляю, каких трудов вам это стоило. Зато я усматриваю в этом чудесный повод для завершения совершенно фантастического дня. По такому случаю не грех угоститься джином с тоником. К счастью, у меня есть пара стаканчиков. И еще орехи. Салфетки тоже имеются.
– Айона, да вы никак таскаете в своей сумке полный набор деликатесов? – удивился Пирс.
– Пятое правило проезда в пригородных поездах гласит: «Находись в постоянной готовности к любым неожиданностям». Я могу помочь в случае спущенной петли на колготках, комариного укуса или неожиданно начавшихся месячных.
– Для меня это и впрямь было бы весьма неожиданным, – хмыкнул Пирс.
– Для меня тоже, – призналась Айона. – Но я с четырнадцатого года держу в сумке гигиенические тампоны.
Пирс несколько смутился. Он явно плохо разбирался в женской физиологии.
– Перегрузила вас информацией? – спохватилась Айона. – Тогда сменим тему. Расскажите, как прошел ваш день.
– Не самым лучшим образом, – осторожно ответил Пирс, хотя по лицу его чувствовалось, что день прошел из ряда вон плохо.
Айона почувствовала себя Винни-Пухом, внезапно наткнувшимся в Чудесном лесу на грустного Иа-Иа, и даже немного рассердилась на попутчика, понизившего ей градус настроения.
– Хотите об этом поговорить? – спросила она, подавляя раздражение.
Айона твердо заявила себе, что сейчас у нее достаточно joie de vivre [9] и она может поделиться с другими.
– У вас когда-нибудь возникало ощущение, что ваша жизнь подобна башне в «Дженге»? Стоит убрать один кирпичик, и вся конструкция рушится, – спросил Пирс.
– Конечно, и не раз, – кивнула Айона, вспомнив отвратную физиономию кадровички Бренды.
Она уже хотела спросить о том, какие именно люди или события убрали кирпичики из его жизненной башни, но внезапно разговор прервался.
– Простите, – произнес молоденький робкий голосок. – Вас зовут Айона?
– Да. А почему ты спрашиваешь?
– Я Марта. Санджей посоветовал мне вас разыскать.
Эта девочка целиком состояла из локтей и коленок плюс пара симпатичных щечек. Наверное, лет пятнадцать, не больше. Впрочем, все, кому было меньше сорока, казались Айоне пятнадцатилетними.
– Садись, – сказала она девочке, сняв с сиденья Лулу и смахнув на пол клок оставшейся собачьей шерсти.
Марта нервно покосилась на Пирса, словно тот мог в любой момент наклониться и укусить ее. Айона вспомнила, что уже видела эту девочку в поезде.
– Дорогая, Пирса можешь не бояться. Он стал вполне ручным и очень сожалеет, что наорал на тебя в то утро, когда тебе вдруг стало плохо. Правда, Пирс? – спросила Айона, сурово взглянув на него.
– А-а, это ты, – буркнул Пирс. – Девочка, которую вытошнило на мой ноутбук. К счастью, все обошлось. Нет такой поломки, которую нельзя было бы исправить, оставив приличную сумму в местной компьютерной мастерской. Извини, что тогда накричал на тебя. Мне очень неудобно.
Судя по тому, каким взглядом одарила попутчика Марта, она не слишком поверила его словам.
– Любой друг Санджея – мой друг, – объявила Айона. – Теперь скажи, чем я могу тебе помочь? Пирс, вы не возражаете?
Пирс выглядел малость обиженным, но Айона проигнорировала такую мелочь. Время в поезде пролетает незаметно, а ей нужно успеть выслушать эту девочку.
Тихим голосом, запинаясь, жестикулируя и гримасничая, чтобы не прибегать к слишком откровенным и шокирующим словам, Марта поведала Айоне историю про снимок и последующую травлю.
– Как понимаете, учителям я рассказывать об этом не хочу. Родителям признаться тоже не могу, поскольку они не живут вместе и там вообще все очень… непросто. Они наверняка станут сперва обвинять меня, потом – друг друга, и в результате начнется очередной скандал. А друзей у меня теперь не осталось.
– Вот и еще одна шаткая башня из кирпичиков, – пробормотал Пирс.
Марта замолчала и с недоумением взглянула на соседа, не зная, как ответить.
– Дорогая, не обращай внимания. У него сейчас карьерный кризис, с которым мы будем разбираться в другой раз, – пояснила Айона, наградив Пирса профессиональным взглядом, говорящим: «Помолчи, дорогуша».
– У меня и раньше не получалось быть такой, как все, а теперь уже точно не получится. Я просто не знаю, что мне делать.
И Марта заплакала, вытирая глаза манжетами школьного блейзера. Лулу сочувственно заскулила. Французская бульдожица обладала необычайно развитым (особенно для собаки) чувством эмпатии. Наверное, в прошлой жизни она была знаменитым психотерапевтом.
– Боже милостивый. Это с какого же возраста тебе хотелось быть как все? – удивилась Айона. – Самое скверное, что только можно придумать. Как говорит моя жена Би, смысл жизни – выделяться из толпы, а не сливаться с нею. – Айона закатала воображаемые рукава и принялась за дело. – Итак, раз ты не готова говорить с учителями… – Она сделала паузу, и Марта отчаянно замотала головой. – Тогда решение проблемы в лоб исключено. Разговоры о снимке лишь привлекут к нему больше внимания и подольют масла в огонь. Поэтому мы выберем косвенный подход. Незаметный. Вроде игры «Тише едешь – дальше будешь».
  
Марта тупо смотрела на нее, явно не зная, о чем идет речь. Айона вздохнула:
– Это одна из игр, в которую мы играли до появления Всемирной паутины.
– Я все равно ничего не понимаю, – призналась Марта.
– Сейчас объясню. Если хочешь, чтобы твое окружение перестало думать о тебе, как о…
– Голой девчонке, – докончила Марта.
– Вот-вот, – подхватила Айона. – Если хочешь, чтобы они перестали думать о тебе в таком ключе, нужно дать людям другой образ. Эта техника называется отвлечением. Замени один образ другим.