Вернуть семью любой ценой (СИ)

– Нет... Мы в разводе. Он даже не знал о ней, – прошептала я.
В глазах полицейских что-то изменилось. Понимание сменилось на настороженность. – Гражданка, если отец не лишён родительских прав, он имеет право на общение с ребёнком. Конфликты между родителями...
Я резко вскинула голову и впилась взглядом в глаза женщины. 
– Это похищение! Он просто пришёл и забрал ребёнка из её кроватки! Она плакала, звала меня! Неужели вы не понимаете этого? Он не дал мне даже одеть её! Он угрожал, что заберёт её навсегда! Разве это законное право отца? 
  
Я видела, как мои слова подействовали. Они переглянулись снова.
– Мы проверим всю информацию, – пообещал старший мужчина-полицейский. – А сейчас постарайтесь успокоиться. И не наделайте глупостей.
  
Глава 11
 
Рёв двигателя заглушал тихие всхлипывания с заднего сиденья. Маша, завёрнутая в одеяло, наконец утихла, убаюканная движением. В зеркале заднего вида я видел её заплаканное личико, щёки, разгорячённые от плача, тёмные ресницы, слипшиеся от слёз.
Моя дочь. Слово отдавалось в сознании глухим, мощным ударом. Не абстракция, не фантазия, а реальный, тёплый, дышащий комочек, который сейчас мирно посапывал, уткнувшись носом в складку одеяла.
Я выехал на ночную трассу, прибавил газ. «Мерседес» послушно двигался по дороге.
Мысли вернулись к Вике. К её лицу, искажённому ненавистью. 
«Ты чудовище!» 
Да. Видимо, я чудовище. И, похоже, пора было с этим смириться. Не получается у меня быть заботливым мужем и хорошим человеком.
Не она сделала меня таким. Я сам никогда не был ангелом. Но и она оказывается ангелом не была. 
Как нормальный человек мог скрывать два года ребёнка? А я ведь искал её, а она... она растила мою дочь, даже не потрудившись сообщить о её существовании. Нормальная бы мать ни за что не отказалась бы от отца. Я был в этом уверен. Вика просто мстила. А я недооценивал её. ДУмал она как беззащитный цыплёнок. Но видимость бывает обманчивой.
Я сжал руль с силой. Эта мысль жгла изнутри, как раскалённое железо. 
Она украла у меня первые шаги, первое слово, все эти мелочи, которые не вернёшь.
Маша зашевелилась на заднем сиденье, её хныканье переросло в плач. 
– Ма-ма-а-а...
– Мама сейчас не может, малышка. Теперь у тебя буду я. Папа, – сказал я, и голос прозвучал грубо. Она заплакала ещё громче.
Чёрт. Что мне с ней делать? Я не знаю, как обращаться с детьми. У меня нет опыта. Нужно будет нанять няню. Срочно. Сегодня же. Как только приедем.
Я свернул на знакомый подъезд к особняку. Ворота открылись по сигналу брелока. Дом встретил нас тишиной и прохладой. Я купил его для большой семьи, когда ещё верил, что смогу найти Вику и смогу исправить все ошибки. 
Но дом стоит уже несколько лет пустой. Продать рука не поднималась, так же как и везти сюда Арину. Она была просто ширмой моей богатой жизни. Которая спасала от остальных знакомств. 
Выключил двигатель. Маша продолжала тихо хныкать.
Я вышел из машины, открыл заднюю дверь. Она посмотрела на меня испуганно, большие глаза, полные слёз.
– Всё хорошо, – говорю я, пытаясь отстегнуть ремни. Мои пальцы снова кажутся неуклюжими. – Всё хорошо.
Она не верит. И я её понимаю.
Наконец, я достал её из кресла. Она такая маленькая, такая лёгкая. Пахнет молоком и чем-то ещё, чистым, детским.
Я отнёс её в дом, включил свет. Она прижалась к моему плечу, и её плач постепенно начал стихать.
Сел на диван в гостиной. Она сидела у меня на руках, смотрела на меня.
– Я папа, – повторил по слогам. – Папа.
– Па-па? – словно поняла, повторила она.
Да, чёрт возьми. Папа. Твой папа.
И теперь никто и никогда не отнимет тебя у меня. Ни Вика со своими истериками, ни полиция, ни её проклятый родственник. Я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности. Чтобы у тебя было всё, чего я был лишён в детстве.
Я достаю телефон. Первый звонок – юристу. Второй – агенту по подбору персонала. Третий... я смотрю на Машу... третий звонок будет завтра, в лучшую частную клинику, чтобы провести тест на отцовство. Хотя я и так знаю правду. Но для суда нужны официальные доказательства. А ещё мне надо позвонить Майорову и поблагодарить его за помощь. 
Маша уже не плакала, а просто смотрела на меня большими, изучающими глазами, в которых ещё стояли слёзы. Я одной рукой осторожно поддерживал её спинку, а другой набирал номер.
Первый звонок – Матвею Сергеевичу, моему адвокату. Трубку взяли почти сразу, несмотря на поздний час. – Матвей, это Максим. Мне нужна срочная консультация и подготовка документов, – сказал я, глядя на дочь. Она потянулась маленькой ручкой к блестящему корпусу телефона. – Ситуация: я установил местонахождение моей несовершеннолетней дочери. Мать, Виктория Одинцова, скрывала ребёнка от меня более года. Сегодня вечером я забрал ребёнка, так как имеются основания полагать, что мать не может обеспечить её безопасность. Оставила одну в квартире ночью. Мне нужно подать на определение места жительства ребёнка со мной и лишить её родительских прав.
Матвей засыпал меня уточняющими вопросами. Я кратко и чётко отвечал, не сводя глаз с Маши. Она устало зевнула, и её головка опустилась мне на грудь. Что-то тёплое ёкнуло внутри и заполнило грудь нежностью.
– Хорошо, Матвей. Жду черновики исков утром, – я положил трубку.
Маша уже начинала дремать. Я медленно, боясь её потревожить, набрал второй номер – в надёжное агентство по подбору персонала. – Алло, Ирина? Максим Одинцов. Мне срочно требуется няня для годовалого ребёнка. С безупречными рекомендациями, опытом и готовностью к проживанию. Лучше из бывших медсестёр. Да, прямо на эту ночь. Деньги не имеют значения.
Пока я говорил, Маша окончательно уснула, её ровное дыхание щекотало мне шею. Я сидел неподвижно, боясь пошевелиться.
Третий звонок был Арсению Майорову. – Арсений, – сказал я тише, когда он взял трубку. – Спасибо. Твой следователь сработал быстро. Я нашёл её. И... я забрал дочь.
В трубке послышался низкий свист. – Серьёзно? Ну ты даёшь, Одинцов. И как она? Я посмотрел на спящее личико, прижавшееся ко мне. – Спит. Всё в порядке. Спасибо ещё раз. Буду должен. – Пустое, – отмахнулся Арсений. – Рад, что помог. Если ещё что-то понадобится – звони.
Я положил телефон на стол рядом с собой. Тишина в доме была теперь не пугающей, а наполненной. Её нарушало лишь тихое, доверчивое дыхание Маши.
Осторожно, с невероятной для меня бережностью, я поднялся с дивана и понёс её наверх, в спальню, которая ждала её уже года два точно. Уложил в кроватку, накрыл одеялом. Она всхлипнула во сне и повернулась на бочок.
Я стоял и смотрел на неё. Этот маленький человек, моя кровь. Украденное время нельзя было вернуть. Но будущее... будущее было теперь моим. Я сделаю её жизнь идеальной. Огражу от всех бурь, от всех неприятностей. И от её матери в первую очередь.
В голове снова всплыло Викино лицо. Искажённое болью. 
«Чудовище!» – я никак не мог выкинуть из головы это слово и её взгляд.
В глубине души, под всеми этими холодными расчётами, шевелилось одно-единственное, невыносимое признание, которое я гнал от себя прочь: видя, как она бьётся в истерике, с каким упрямством продолжала биться за дочь, я не чувствовал триумф. Неприятное, мерзкое, липкое чувство вины шевелилось внутри. И мне хотелось, что бы оно навсегда замолчало.
  
Глава 12
 
(Вика)
Когда полицейские ушли, оставив меня с формальными обещаниями «разобраться», во мне что-то переключилось. Их фразы о «конфликте родителей» и «не наделайте глупостей» прозвучали как издевательство. Они не видели похищения. Они видели лишь ссору бывших супругов.
  
Я стояла посреди гостиной, и отчаяние начало кристаллизоваться в холодный, беспощадный расчёт. Глупостей? Нет. Отныне – только чёткий план.
– Они не помогут, – осознание пришло ясно, не оставляя сомнений. – Для них он – отец, пусть и не указанный в документах. А спор отцов и матерей – это не их юрисдикция.