Вернуть семью любой ценой (СИ)

Но он уже спускается по лестнице, преодолевая по две ступеньки за раз. Я лечу за ним, не чувствуя под собой ног, спотыкаясь на ступеньках.
– Я не отстану! – кричу я ему вслед, выбегая на улицу. Босиком. Осенний ветер сразу обдаёт холодом. Мне всё равно. – В полицию пойду! Максим, прекрати! Не будь таким, как мой дядя! Она же моя дочь!
Он останавливается у своей чёрной машины, открывает дверь. И поворачивается. Его лицо кажется высеченным из камня. В глазах – ни капли жалости. Только холодная, беспощадная ярость.
  
– Она и моя дочь тоже, – говорит он чётко, и каждое слово словно камень в меня. – Но ты почему-то об этом не подумала, когда прятала её от меня.
Он разворачивается, собираясь усадить плачущую Машу в машину. Во мне что-то обрывается. Это конец. Он действительно заберёт её. Нет! Нет-нет-нет. Я не дам ему увезти её. 
Бегу наперерез. Пытаюсь открыть дверцу машины, чтобы забрать Машу, но Максим уже двери блокировал. 
– Ты чудовище! – вырывается у меня шёпот, пропитанный такой ненавистью, что, кажется, воздух вокруг закипает. Всё тело сотрясает мелкая, неконтролируемая дрожь. От холода, от ужаса, от бессильной ярости.
Мозг лихорадочно работает, перебирая варианты, один безумнее другого. Броситься на него? Разбить стекло? Лечь под колёса?
Он заводит двигатель и трогается с места. Мне на глаза попадается труба, просто обрезанная труба, которая лежит рядом с бордюром. Хватаю её и несусь на машину, бью по стеклу со всей силы, руки отбрасывает от удара назад, по лобовому ползёт трещина, но МАксима это не останавливает. Он объезжает меня. Бегу за машиной, стучу по багажнику, но машина разгоняется, я отстаю. Вижу только, как он выезжает со двора и скрывается за домом. 
Труба выпадает из рук. Не знаю, что дальше делать. Закрываю лицо руками в отчаянии. Вою, просто вою от бессилья.
Господи, за что?
  
Глава 10
 
Глухой, протяжный вой, вырывался из самой глубины души. Он смешивался с воем ветра и затихал в пустоте вечерней улицы. Труба с лязгом упала на асфальт. Руки бессильно повисли вдоль тела. Ноги подкашивались, и я осела прямо на холодную, мокрую землю. Всё кончено. Он забрал её. Увёз.
«Мама...» – эхом отзывается в ушах её испуганный, тоненький голосок.
Всё внутри превратилось в одну сплошную боль. Рыдания вырывались из горла сами по себе, сотрясая всё тело. Я не могла думать, не могла дышать. Только чувствовала, как по щекам текут слёзы, а в ушах стоит оглушительный звон.
Неожиданно я почувствовала чьё-то прикосновение. Тёплые, сильные руки легли мне на плечи.
– Девушка, вам плохо? – раздался рядом со мной мужской голос.
Я вздрогнула и резко обернулась, подняв заплаканное лицо. Надо мной склонился незнакомый мужчина. Лет тридцати, с серьёзным, встревоженным взглядом карих глаз.
– Простудитесь, не сидите на холодной земле, – его голос был спокойным. – Давайте я вам помогу.
Он осторожно взял меня под локоть и помог подняться. Ноги подкашивались, всё тело била крупная дрожь. Я инстинктивно обхватила себя руками, пытаясь согреться и хоть как-то собраться.
– Где вы живёте? – спросил он. – Пойдёмте, я вам помогу дойти.
Я была слишком сбита с толку, чтобы сопротивляться. Эта внезапная помощь, его спокойствие – всё это казалось нереальным на фоне только что случившегося кошмара. Он вёл меня, поддерживая, к моему подъезду. Всё это время он говорил тихим, успокаивающим голосом.
– Всё будет хорошо, чтобы не случилось, всё поправимо. Не стоит так отчаиваться. Руки-ноги целы – это самое главное. Страшнее смерти нет ничего, а пока ты жив, всё можно исправить.
Его слова доходили до меня сквозь пелену горя. Я понимала их умом, но сердце отказывалось верить. Я просто молча плакала, позволяя вести себя.
Мы поднялись на мой этаж. Дверь в квартиру, как я и оставила, была распахнута настежь. Он помог мне переступить порог.
– Что у вас случилось? – снова спросил он, закрывая за нами дверь. – Может, я чем-то могу вам помочь?
Я покачала головой, слёзы потекли по лицу. – Вряд ли, – прошептала я, голос сорвался. – Бывший муж... он украл мою дочь. А ей... ей всего годик. Как она без меня?
И снова меня накрыла волна рыданий. Я стояла посреди прихожей, беспомощная и разбитая.
Мужчина не растерялся. Он мягко подвёл меня к дивану и усадил. – Как вас зовут? – спросил он.
– Вика, – выдавила я.
– Виктория, тут не плакать надо, а действовать, – сказал он без намёка на упрёк, его тон был деловым и собранным. – Полицию вызывать надо. Меня, кстати, Демид зовут.
Полиция. Да. Надо звонить. Я затравленно огляделась, пытаясь вспомнить, куда бросила телефон, но в голове стоял туман. – Не могу найти... – растерянно прошептала я, ощущая новую волну паники.
– Не надо, – Демид уже доставал свой телефон. – Я сам вызову.
Ой набрал номер, чётко и спокойно объяснил диспетчеру ситуацию: «Похищение несовершеннолетнего ребёнка отцом, адрес такой-то». Он говорил уверенно, в его голосе не было и тени моей истерики.
Положив трубку, он повернулся ко мне. – Всё, скоро приедут. Теперь главное – успокоиться и всё им правильно рассказать. Всё будет хорошо.
Я сидела на диване, сжимая в ледяных пальцах край подушки, и пыталась дышать. Глубоко. Ровно. Как Демид показал. «Вдох-выдох, Вика. Вдох-выдох». Его спокойный голос был якорем в бушующем море моего ужаса.
Он прошёл на кухню, налил мне стакан воды и настоятельно протянул. – Пейте. Маленькими глотками.
Я послушно сделала несколько глотков. Холодная вода обожгла горло, но немного прочистила сознание. Я смотрела на этого незнакомца, который вёл себя так, будто мы были старыми друзьями. В его действиях не было ни фальши, ни лести. Была какая-то простая, мужская уверенность.
– Спасибо вам, – прошептала я, и голос уже не так дрожал. – Я... я не знаю, что бы делала... – Не благодарите, – он мягко прервал. – Так поступил бы любой. Ребёнок... это святое.
Он сел в кресло напротив. Его присутствие странным образом успокаивало. Он не лез с расспросами, не требовал немедленно взять себя в руки. 
Прошло минут пятнадцать. Я сидела, уставившись в одну точку. 
– Полиция, – сказал Демид, подойдя к окну и отодвинув штору. – Едут.
Я глубоко вздохнула и поднялась с дивана. Ноги всё ещё были ватными, но я выпрямила спину. Слёзы высохли. Теперь не время для слёз.
– Вам лучше пойти, – сказала я Демиду, не глядя на него. – Не стоит вам впутываться в эту историю.
Он покачал головой. – Я останусь. Если нужно, буду свидетелем. Это может пригодиться.
Я кивнула, не в силах спорить.
Через несколько минут в дверь постучали.
В дверях стояли два полицейских – мужчина и женщина. 
– Это вы вызывали? – спросила женщина-полицейский, её взгляд скользнул по моему заплаканному лицу, по Демиду, который стоял за моей спиной.
– Я.
Демид поднялся. – Позвольте, – он обратился к полицейским. – Девушка в состоянии сильного стресса. Её бывший муж около двадцати минут назад силой вынес их годовалую дочь из квартиры и увёз на своей машине... – он повернулся ко мне, – Вика, вы не запомнили номер?
Я с отчаянием покачала головой. В тот момент я ничего не видела, кроме его спины и плачущей Маши.
– Я видел, как машина уезжала, – спокойно продолжил Демид. – Запомнил несколько цифр. Могу сообщить.
Полицейские переглянулись. Мужчина достал блокнот. – Расскажите всё по порядку, с самого начала.
И я начала. Голос сначала срывался, слёзы снова наворачивались на глаза. Я рассказала про нашу встречу в торговом центре, про его угрозы, про то, как он ворвался в квартиру. Пропустила, конечно, самые горькие и личные моменты нашей ссоры. Когда я дошла до момента, как он уносил Машу, меня снова затрясло.
  
Демид молча протянул стакан с водой.
– У вас есть совместное заявление об определении места жительства ребёнка? – спросила женщина-полицейский, когда я закончила.