Вернуть семью любой ценой (СИ)

Она была мне смутно знакома. Чёткие, строгие черты лица, седые волосы, уложенные в тугой пучок, дорогой, но чёрная норковая шуба. Воспоминание всплыло из глубины детства: она несколько раз бывала в доме дяди. Входила в кабинет с папкой в руках, разговаривала тихо и почтительно. Она всегда казалась мне частью той же мрачной, взрослой системы, что и дядя.
Сейчас она выглядела бледной, нервно теребила перчатки, зажатые в руках. Увидев меня, она вздрогнула.
  
– Доброе утро, Виктория Владимировна, – кивнула она. – Меня зовут Антонина Петровна Заречная. Возможно, вы меня помните. Я нотариус, оформлявший завещание вашего отца.
– Мы с Максимом решили, что твой дядя, обнаружив пропажу дневника, первым делом попытается нейтрализовать её, – пояснил Арсений для меня. – Поэтому отправил людей, чтобы они забрали Антонину Петровну из дома. Она согласилась сотрудничать.
– У меня… у меня есть оригинал завещания вашего отца, Виктория, – добавила Антонина Петровна, не глядя мне в глаза. – И копии доверенностей, которые Николай Витальевич заставлял меня оформлять… задним числом. После его смерти. Я… я боялась. У меня внуки.
Максим молча наблюдал за ней, иногда переводил взгляд на меня, словно ждал моей реакции.
Я подошла ближе. Адреналин снова разгонял кровь, но теперь это был не страх. От предвкушения. Не верилось, что ещё немного и всё закончится. – Я понимаю вас. Спасибо, что помогаете сейчас. Скажите, что нам нужно сделать сейчас, чтобы всё было правильно оформлено и было всё по закону, Антонина Петровна? Я хочу засадить его за то, что он убил моих родителей и хочу я получить своё наследство.
Нотариус тяжело вздохнула. Профессионал в ней взял верх над запуганной женщиной. – Первым делом вам надо подать официальное заявление в правоохранительные органы. У вас теперь есть веские доказательства – дневник вашего отца с прямыми указаниями на угрозы и подозрения в покушении на убийство, а также мои показания и оригиналы документов, доказывающие подлог. Нужно заявление о возбуждении уголовного дела по нескольким статьям: мошенничество в особо крупном размере, подделка документов, вымогательство… и, возможно, доведение до самоубийства или организация убийства, если следствие найдёт подтверждение. Для этого нужен хороший адвокат по уголовным делам.
– Насчёт этого не переживайте, – успокоил Максим. – Адвокат хороший у нас есть.
Она кивнула и вынула из сумки плотный конверт и протянула мне. – Здесь оригинал завещания. Всё имущество переходит вам по достижении совершеннолетия. Опекуном и управляющим до того момента назначался ваш дядя, но… – она сглотнула, – это назначение было оспорено им же через поддельные доверенности после вашего совершеннолетия, чтобы сохранить контроль.
Я взяла конверт и смотрела на него. В этом маленьком конверте был ключ к моей свободе. – Шаг второй, – продолжила нотариус, – параллельно с уголовным делом, надо подать гражданский иск о признании всех последующих сделок с вашим имуществом недействительными. О возврате активов. Здесь понадобится юрист по гражданскому праву. С моими показаниями и оригиналами шансы высоки. – А если он попытается скрыть активы, перевести за границу? – спросил Максим, впервые вмешавшись. – Нужно немедленно наложить арест на всё его имущество и счета, – твёрдо сказала Антонина Петровна. – Как только возбудят дело, следователь по ходатайству вашего адвоката может это сделать. Чтобы он ничего не успел вывести.
Я смотрела то на конверт в руках, то на нотариуса, то на Максима. План у нас был, вот только время поджимало. – Надо действовать, – сказала я.
Максим кивнул. – Адвокатов я возьму на себя. У меня есть люди, которые не побоятся. Арс, организуй безопасную доставку Антонины Петровны туда, куда нужно, и её защиту до дачи показаний. Вика, – он повернулся ко мне, – тебе надо написать детальное заявление. Всё, что помнишь, все угрозы дяди с детства, всё, что нашла в дневнике. А потом – едем.
– Антонина Петровна, – обратилась я к нотариусу. – Спасибо. И… простите, что втянули вас в это.
Она грустно улыбнулась. – Меня втянул в это ваш дядя много лет назад, милая. И я уже сама хочу, наконец, вздохнуть свободно.
Арсений жестом пригласил её следовать за ним. Она кивнула нам и ушла, постукивая каблуками по паркету.
Я осталась в холле с Максимом, сжимая в руках конверт. – Ты готова? – спросил он просто.
Я глубоко вздохнула, глядя ему в глаза. Готова ли я к скандалу, к судам, к тому, чтобы вытащить на свет все грязные семейные тайны? Нет. Но готова ли я сдаться и позволить убийце отца и моему мучителю остаться безнаказанным? Тоже нет. К этому никогда невозможно подготовиться. Поэтому я ответила:
– Да, – сказала я. – Я готова. Пора заканчивать это дело.
– Тогда собирайся, – кивнул Максим.
– А Маша?
– Маша останется под присмотром Арсения.
– Но...– возразила я. Сердце надрывно заколотилось. – Я могу быть спокойна, только когда моя дочь рядом.
– Поверь, Арсу можно доверять. И Маше будет лучше не мотаться с нами, а спокойно досматривать свои сны в кроватке, а потом так же спокойно позавтракать.
И хоть мне сложно было согласиться. На секунду закрыла глаза, чтобы не расплакаться от мыслей и страхов, которые всегда были со мной. Я так боялась её потерять. Открыла глаза, сделала глубокий вдох и всё же кивнула.
  
Глава 41
 
Кабинет следователя, капитана Миронова, был крошечным и уставленным стопками дел до самого потолка. Мы сидели на жёстких стульях – я, Максим и Сергей Петрович, наш адвокат. Мои руки были ледяными, и я никак не могла их согреть.
Капитан Миронов, невысокий, плотный мужчина с лысеющей головой и проницательными серыми глазами, внимательно выслушал меня. Просмотрел документы, доказательства вины дяди. Сергей Петрович очень подробно продемонстрировал перед ним фотокопии страниц дневника и заявление нотариуса. Он знал Максима – это было видно по их взглядам. Но его лицо оставалось профессионально-непроницаемым.
Когда документы были изучены, он откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе. – Дело серьёзное. Очень. Но доказательств, особенно по части о покушении на убийство, пока маловато. Дневник – это косвенная улика. Показания нотариуса о подлоге – вещь весомая. Но ваш дядя, судя по всему, человек с деньгами и связями. Он будет отнекиваться, давить на свидетелей, тянуть время.
– Поэтому мы и пришли к вам, Игорь Васильевич, – ответил Максим. – Потому что знаем: если дать ему время, он или сбежит, или уничтожит оставшиеся улики, или так запутает следы, что ничего не докажешь. А она, – он кивнул в мою сторону, – уже пятнадцать лет живёт в аду.
Я видела, как его челюсть напряглась. – Задержание для допроса, как лица, подозреваемого в мошенничестве в особо крупном размере и подделке документов, на основании этих показаний, мы провести можем. И обязаны, – наконец сказал он, делая пометку. – Это даст нам законные основания для обыска в его доме и офисе. Может, найдём что-то ещё. И не даст ему скрыться. Но это только начало. Дальше – посмотрим. Как минимум на 72 часа могу задержать. Если что-то найдём ещё, то...
Он недоговорил, но итак всё было понятно. Миронов поднял трубку и отдал несколько коротких распоряжений. «Опергруппа на выезд. Задержание для допроса». 
Звучало сюрреалистично. Дядя, неприкосновенный хозяин моей жизни, сейчас становился просто «объектом» для каких-то «мужиков» в форме.
После этого началось ожидание. Самые долгие два часа в моей жизни.
  
Кабинет казался ловушкой. Время растягивалось, как жвачка. Я вставала, подходила к запотевшему окну, смотрела на серый двор. Возвращалась на стул. Максим сидел почти неподвижно, лишь иногда проверяя телефон. Но по едва заметному ритму, с которым он постукивал пальцем по колену, я понимала – он тоже на взводе. Сергей Петрович тихо обсуждал с Мироновым юридические тонкости, их голоса были приглушённым фоном к тому, что творилось в моей голове.