Охота на домового (СИ)

Кроме княгини Серебряной, в её кабинете находился и мой тесть Константин Аркадьевич Кудашев — традиционно не выспавшийся, и я знал, почему, но при этом аккуратно одетый, гладко выбритый. Оба в белых форменных халатах и оба выглядели в них невероятно импозантно.
— Рада наконец видеть вас, Фёдор Юрьевич, — сказала прежним, хорошо мне знакомым суровым голосом Светлана Сильвестровна. — Прошу прощения, что после всех этих внезапных приключений приходится опять вводить вас в бой, но другого не дано, научников у нас хоть отбавляй, а вот оперативников, увы, других нет. Кстати, Константин Аркадьевич теперь работает у нас постоянно, возглавляет новообразованный цифирный отдел, аттестован в ранге адъюнкт-профессора.
  
— Мои поздравления, Константин Аркадьевич, — кивнул я, пожимая руку тестю. — Хорошо выглядите.
— Ирина Сергеевна, вернувшись из Берда, пожелала ко мне присоединиться. Уже ищем себе подходящее жилище. А тут пока организую новый отдел. Лучше поздно, чем никогда.
— Отдел этот, — вновь взяла слово Серебряная, — правда, пока состоит из него одного. Но это ненадолго. Мы уже приняли меры, и скоро будем расширяться. Теперь к делу. Вычислен тот самый кукловод Нарышкина, который, собственно, разработал все эти заклинания на птичьем языке, будоражащие губернию и всю страну. И, разумеется, этот мерзавец на подведомственной нашему управлению территории. Константин Аркадьевич, вам слово.
— Значит, так. Путём цифирного поиска, подробности коего мы пока за ненадобностью опустим, мною был установлен и безусловно локализован некий Фридрих Конрадович Бауман. Да, не удивляйтесь, это кхазад. Настоящий учёный, довольно известный, электронщик и циферник, крупный специалист по цифирному языкознанию. Проживает он в городе Боброве, на улице генерала Кульнева, в пятом доме, и занимает его весь. Именно с этого адреса начинали свой путь его сетевые каверзы, а, когда я узнал, кто именно проживает по этому адресу, сами понимаете, подозрения автоматически превратились в факт.
— Я так понимаю, мне надлежит его задержать?
— Несомненно задержать, — кивнула княгиня.
— И обязательно изъять всё, что вы найдёте в доме, особенно всю цифирную аппаратуру. Это важно, — добавил Кудашев.
— Я понял. В операции участвуют школяры Дановские и волонтёр Рукоприкладский.
— Фёдор Юрьевич! — возмутилась Серебряная. — Зачем вы притащили к нам эту бедную чудную девочку, которая едва успела выйти замуж?
— Я притащил⁈ — глаза мои чуть не выпрыгнули из орбит от удивления. — Да они, оба-два, меня в коридоре Замка встречали, едва мы из пустыни вернулись! И аж из штанов выпрыгивали, как им на службу хотелось!
— Шутки шутками, но вы действительно планируете оставить обоих в отделе?
— Было бы неплохо, — честно ответил я. — Но, боюсь, Галия скоро покинет нас по вполне естественным и исключительно правильным женским причинам.
— Такая молоденькая, — вздохнула Светлана Сильвестровна. — Ей бы жизнь повидать, да побеситься.
— Вот с целью жизнь повидать и побеситься они у меня скоро поедут в летний лагерь в Полесье. Там и побесятся.
— Вам Пепеляева не жалко? — несколько непоследовательно спросила княгиня.
— Я его видел, уверен, он справится. Ладно, о школярах, с вашего позволения, позже, а пока мне нужно в Бобров, заодно пустынный песок из себя вытрясу.
— Кстати, по пустыне жду от вас доклада.
— Всенепременно, Светлана Сильвестровна. Но — по выполнении срочного задания и, желательно, после нескольких часов сна. Всё, я побежал. Позаботьтесь о Дубровском, пожалуйста, он последние пару часов на морально-волевых держался.
— Разумеется, он уже в палате, Фёдор Юрьевич. Ждём вас в скором времени, и исключительно с победой.
Я встал, кивнул и пошёл за победой.
Нафаня перекинул нас в Бобров и сам, невидимый, остался у меня на левом плече. Пока мы дошли до нужного дома, юные некроманты не теряли времени даром. В итоге нас сопровождала целая процессия из двух голубей, четырёх крыс, трёх мышей и одной жабы. Галкин вечный котёнок замыкал с важным видом это шествие зоопарка, участники которого отнюдь не чинно-мирно шагали по мостовой, но непрерывно взаимодействовали друг с другом: играли в чехарду, грызи хвосты, клевались, дрались — словом, непрерывное, лишенное очевидного смысла беспорядочное действие. Всех этих созданий, в не слишком живом виде, наши неугомонные школяры обнаружили по пути следования и немедленно подняли, что побудило меня сделать в памяти зарубку попенять потом бобровскому горхозу: почему у них столько дохлятины в городе, тысяча надгробий⁈ Субботник по-алексински им устроить на досуге, что ли? Я ж могу!
То, что мы опоздали, стало ясно сразу за входной дверью, где нам встретился свежий труп кого-то из прислуги. Лестницу устилали клочки бумаг и ошмётки каких-то вещей, тут и там виднелись лужи крови. Школяры побледнели, но фасон держали, в обморок не падали. Первым пошёл Есугэй, за ним я, потом Лёха, и Галия с котёнком на руках замыкающей. Пока дошли до жилых комнат, видели ещё двух убитых и неописуемый бардак по всему дому.
Нас в любом случае интересовал кабинет-лаборатория, то есть то место, где господин Бауман работал и создавал свои непотребные коды. Помещение это мы отыскали очень быстро, а в нём и самого Баумана, правда, без головы, которая помещалась на столе отдельно от тела. Рядом с головой, довольно улыбаясь, стоял проклятый авалонский домовой Фрэнки-2, модель пять, эксклюзивная, полнофункциональная.
— Вы не перестаёте удивлять меня, милорд, — приветливо сказал он. — На сей раз я вижу перед собой одного мертвеца и при нём сразу трёх некромантов. Какое мощное сочетание! Сегодня я, кажется, вправе рассчитывать на вашу благодарность, ведь я вам помог, заметьте, совершенно добровольно и сознательно. Я нашёл этого исключительного негодяя и самолично его ликвидировал. Вы же шли сюда за его головой, верно? Вот она… Нет! Нет-нет, my God, уберите, уберите это немедленно!!!
Фрэнки выпучил глаза в непритворном ужасе, побледнел, как бумажный лист, задрожал и телепортировался.
  
Глава 16
 
Хвостомобилизация
 
— Опять сбежал, мерзавец, — с сожалением заметил я. — Ну, и что его так напугало?
— Осмелюсь предположить, мой добрый сеньор, — ответил Нафаня, становясь видимым на моем плече. — Я думаю, что это котёнок. И это подтверждает то, что базовую составляющую личности Фрэнки авалонцы не меняли. Так что этот домовой, на самом деле, такой же, как я. Ну, почти.
— А он не мог увидеть тебя и испугаться? — спросил я. — Он же наверняка видит во всех диапазонах, включая эту вашу невидимость.
— Видеть-то он может, но в данном случае это вряд ли, мой добрый сеньор. Я, как вы могли почувствовать, в этот момент спрятался за вашей спиной и подглядывал лишь чуть-чуть, вряд ли он успел меня заметить. А вот котёнок напугал его наверняка.
— Кстати, а ты сам почему его не боишься? Я как-то упустил этот момент.
— Видите ли, мой добрый сеньор, мы с Инной больше не боимся кошек, — гордо ответил Нафаня. — Добрый доктор Стрешнев, когда делал нас способными иметь потомство, заодно, как он выразился, перепрошил кое-какие функции. Не очень знаю, что именно он делал, но факт: кошек мы больше не боимся. А вот Фрэнки боится, и судя по всему, сильно.
— Отлично. Что ты в связи с этим рекомендуешь?
— Ну, это же очевидно! Я бы посоветовал прежде всего там, где мы сильнее всего опасаемся его нападений, обязательно держать котов.
— Очень хорошо, навскидку, отличная идея, — одобрил я.
— А давайте, — предложила Галия, — давайте наполним для начала Песчаный замок дохлыми кошками!
  
Признаться, она меня удивила нестандартностью подхода.
— А почему именно дохлыми? — уточнил я.
— Причин несколько, — охотно пояснила школяр Дановская. — Во-первых, пока мы раздобудем живых, пока мы им объясним, что делать, может пройти слишком много времени. А дохлым достаточно дать соответствующую команду — и всё будет так, как надо. А во-вторых, зоомагов у нас прямо вот сейчас нет ни одного, зато некромантов — аж целых трое на пятнадцати квадратных метрах. Дядя Фёдор, я полагаю, мы справимся.