Охота на домового (СИ)

— За кабинет спасибо, Светлана Сильвестровна, — кивнул Кудашев. — А про высший приоритет задачи я понимаю, и потому плотно занимался ей ночью.
— Вот как? весьма похвально!
— Благодарю. Так вот, задача имеет два аспекта: научный, который мне ещё предстоит размотать… раскрыть, и физический, который я уже раскрыл.
— Как раскрыл⁈ Подробнее, пожалуйста!
— Как раз перехожу, — благостно кивнул тесть, и я только теперь рассмотрел, что спал он часа два от силы: только дымчатые стекла очков маскируют мешки под глазами. — Научный аспект хоть немного, да терпит, а вот отправителя писем я вычислил. Кстати, пользуясь случаем, благодарю того, кто пересылал все эти письма в планшет Фёдора Юрьевича: там сохранилась бесценная техническая информация, которая и позволила определить местонахождение нашего предполагаемого злоумышленника. Записывайте адрес: Воронеж, Второй переулок 600-летия Куликовской битвы, дом четырнадцать. Все ниточки сходятся туда. Подробности изложу в письменном докладе.
  
— Браво, Константин Аркадьевич! Спасибо большое. Но вижу, вам нужно отдохнуть.
— Благодарю, я охотник, и имею привычку не спать сутками.
Охотником тесть стал в конце прошлого лета с моей подачи, но жест его я оценил.
— Скажите, а упомянутый вами научный аспект…
— Это касаемо самой сути того, что произошло: как натуральная магия передавалась в совершенно к ней не расположенных людей. Но, во-первых, это терпит, а, во-вторых, полагаю, можно просто немного подождать, пока автор этого любопытнейшего кода не расскажет нам всё сам. С научной точки зрения открытие представляет величайший интерес, прежде всего, для силовых структур и армии, конечно — думаю, не нужно объяснять, почему.
— Согласна, история перспективная. Но прервёмся. Фёдор Юрьевич, отделу на выезд. Негаторные устройства получить на складе. Господин розмысл, а вам я всё же рекомендую отдохнуть. У нас есть подходящее помещение, — с этими словами Серебряная нажала кнопку. — Эльвира, проводите господина розмысла Кудашева в комнату отдыха.
Устал он там, или нет, но Константин Аркадьевич мазнул по фигурке черноволосой красотки весьма восхищённым взглядом и, чуть поклонившись вышел вслед за ней.
— А вы, голуби, что ещё здесь? — начала повышать голос княгиня. — Адрес есть? Бегом!
Втроём — Макс, Володя и я — мы осматривали место предстоящего действия. Присутствовавший также Есугэй к рекогносцировке отнесся откровенно наплевательски, и лишь отрешённо смотрел куда-то в Вечность. Маше полевые работы запрещены высокочтимым начальством, а Аню без веского повода тоже решили на силовые акции не брать.
Во Втором переулке 600-летия Куликовской битвы помещалось всего два дома: №14 и №37, причём оба стояли, пусть и порознь, на одной стороне улицы, и оба выглядели так себе. Пространство между ними и всю противоположную сторону переулка занимали неопрятные захламлённые пустыри.
— Злодеи в последнее время предпочитают жить на помойке, — хмыкнул Дубровский.
— Не все, Володь, не все, — покачал я головой, вспомнив недоброй памяти князя Лыкова, в чьей усадьбе теперь с удовольствием жил.
— А ты помнишь те письма? — внезапно произнёс Володя. — Штука-то полезная! Слушай, давай прочтём это всё вслух, станем пиромантами, да и спалим тут всё без затей, а? Смешная же шутка, чего ты не смеёшься?
Я оторопел. Получить такое странное предложение от Дубровского в момент перед решающим броском… Что это с ним? Но в следующую секунду Дубровский, получив ногой под коленку, уже падал на землю.
— Федя, включай! Включай скорее! — заорал Макс, только что уронивший коллегу.
Прежде, чем сообразил, что вообще происходит, я включил мощный негатор.
— Князь, — поморщился Дубровский, вставая. — Ну, включили бы — драться-то зачем? Я ж грязный теперь весь.
Тут до меня наконец дошло, что мы пришли в гости к менталисту. И хорошо ещё, что он принял импозантного Дубровского за старшего и залез в голову к нему, а не ко мне: без ложной скромности, со мной справиться ребятам было бы куда труднее, и мы могли потерять драгоценное время. Да мы и сейчас его теряем: злодей уже в курсе, что за ним пришли, и может попробовать элементарно сбежать.
— Есугэй! Брать живым! Вперёд!
И мы рванули к дому. Успели, действительно, впритык: когда Макс, Володя и запыхавшийся замыкающий я прибыли во двор, Есугэй уже выволок из заведённого мобиля «Рысь» длинноволосого бледно-рыжего молодого мужчину. Тот оказывал ожесточённое сопротивление, так что пришлось нашему Евгению Фёдоровичу в который раз оправдывать взятую фамилию.
— Вы на кого руку подняли, ироды⁈ Соплями кровавыми умоетесь! — ревя, как пароход на Оке, к нам мчался здоровенный мужик с толстой ржавой трубой наперевес.
«Вот и нам подраться придётся», — подумал я, но Дубровский — действительно, довольно сильно испачкавший одежду и даже лицо во время недавнего валяния — просто вскинул руку с открытой ладонью и произнёс самые волшебные в Государстве Российском слова:
— Слово и дело Государево!
Мужик затормозил, уронил трубу себе на ногу и, тяжело дыша, пялился на нас круглыми от удивления и ужаса глазами, а Володя уже демонстрировал ему служебный значок.
— Государева опричная Учёная Стража! Проводится задержание подозреваемого!
— Как же так… — пролепетал детина. — Василь Кириллыч, отец родной! Ты что ж это, а?
— Фомка, убей их всех! — прохрипел рыжий.
Мужик растерянно смотрел то на своего господина, которого Есугэй уже зафиксировал, и теперь Дубровский стягивал супостату руки за спиной, то на нас.
— Даже не думай, — покачал я головой. — Аляска раем покажется. И ту ещё заслужить надо.
Фомка вздохнул, опустил руки и отошёл на два шага. Из глаз его закапали неподдельные слёзы.
— Думаете, одолели, страшники? — нагло прохрипел задержанный, глядя на меня с вызовом. А глаза-то у него оказались разного цвета.
— Думаю, да, — спокойно ответил я, хотя, на самом деле, особой уверенности не испытывал. Потому что передо мной несомненный Рюрикович, и вариантов в такой ситуации возможно число немалое. Но и мы не лыком шиты, и начальство у нас весьма весомое.
Достал телефон.
— Мария Алексеевна, здесь Ромодановский. Сообщите княгине, подозреваемый задержан. И необходимо как можно скорее уведомить гросс-профессора, что его подозрения подтвердились. Спасибо, едем.
Я загнал «Урсу» во двор, открыл багажник.
— А теперь попробуйте, холопы, запихните меня в машину, ага! Я не дамся! — хохоча, принялся извиваться злодей.
— Ребята, вам ноги, мне — всё остальное. Грузим!
— Мой хан, зачем такие сложности? — изумился Евгений Фёдорович и обрушил кулак на макушку Рюриковича, тот обмяк.
— Однако, вроде как, великий князь, трам-парам, всё такое, — заметил Дубровский, наблюдая, как Есугэй в одиночку укладывает рыжего в багажник.
— Так на нём не написано, а он не представлялся, — освободившись, пожал плечами мой телохранитель.
Через полчаса в допросной Песчаного замка собрались всё те же, плюс Светлана Сильвестровна в инфернальном образе, который, впрочем, не произвёл на очухавшегося рыжего никакого впечатления.
— Повторяю вопрос, Василий Кириллович, — прорычала Серебрянная. — Что собой представляет код, которым вы делали пиромантов из обычных людей?
— Да пошла ты, муха сушёная, — бесстрашно отмахнулся от неё Рюрикович. — Ничего я тут вам не скажу, холопы. А скажу только в Слободе, царевичу Димитрию, раз уж вы тут «слово и дело» на ровном месте развели, придурки.
Щёлкнула, открываясь, дверь.
— Ну, допустим, Вася, это ты всё врёшь, — прозвучал от дверей хорошо уже знакомый голос. — Пусть и в Слободе. но не Дмитрию, а мне ты, собака паршивая, всё как на духу выложишь. Да, и за «холопов» ответишь отдельно — не по чину ты, пёс, пасть свою поганую раззявил.
  
Царевич подошёл к задержанному. Я предпочитаю не задумываться, как именно проводит своё время наш гросс, но сегодня его халат был скорее красный, чем белый, да и на лице и руках виднелись характерные пятна. С каждым его шагом Рюрикович опускал голову всё ниже. За царевичем по пятам шагали два дюжих опричника в тактической броне.