Охота на домового (СИ)
— Фёдор Иванович, — спросил я. — Скажите, пожалуйста, когда точно это всё произошло?
— Это произошло в ночь с позавчера на вчера.
— В таком случае, могу сказать, что вчера мною при поддержке братьев Чанышевых был отловлен кем-то поднятый, категорически неуправляемый мертвец.
— Я знаю, что это за мертвец. Я его забрал уже в Слободу, краем глаза успел посмотреть, — ответил Поликлиников. — И могу сказать, что происхождение его то же самое. То есть, это авалонский домовой его поднял.
— Значит, он ещё и супер-некромант, — уточнил я.
— Фёдор Юрьевич, этот домовой — он супер всё. Пределы возможностей и областей применения не установлены и теоретически безграничны. Вам противостоит супер-маг, начисто лишённый даже зачатков морали. Ваша задача — захватить его, по возможности, живым и активным. Уничтожение объекта допустимо только в том случае, если вы потеряете более половины личного состава и угроза жизни всех остальных будет неоспорима.
Мы потрясённо переглянулись.
— Да, условия жёсткие, но на кону очень многое. Потому что даже один этот домовой в пределах нашей страны представляет для Государства Российского угрозу самому его стабильному существованию. Силы тяжкие предупреждены и приведены в боевую готовность. По необходимости можно устроить войсковые операции вплоть до армейского уровня, чего, сами понимаете, хотелось бы избежать. Стабильность и спокойствие в земщине — это высший приоритет. Перепахивать города и деревни ради того, чтобы поймать этого мерзавца, можно только в очень, запредельно крайнем случае. Иначе мы с вами получим бесконечный бунт внутри собственной страны. Кланы предупреждены и так же находятся в готовности. Когда мы будем знать, что и как нужно сделать и, главное, когда и где, то сможем оперативно перебросить клановые силы туда, куда это потребуется. Вы сейчас, прежде всего, разведчики. Вы на острие поиска, и ваша задача — как можно скорее выследить Фрэнки.
— Он называется Фрэнки? — спросила княгиня Курбская.
— Да, Анна Матвеевна, это новейшее изделие «Фрэнки-2», модель пять. Имя получил от панибратского сокращения от фамилии Франкенштейн — слыхали такую? Ну да, знаменитый авалонский юмор в действии. Но нам сейчас отнюдь не до смеха. А почему я не вижу нигде княгиню Серебряную? — спросил вдруг Поликлиников, прикрыл веки, сказал «отбой» и усмехнулся: — Не вижу, так и не вижу. Воронцов всё правильно сделал.
Аня Курбская и Дубровский удивлённо переглянулись.
— Глазами не хлопайте. У вашего начальника могут быть свои собственные дела даже в такую непростую пору. Уверен, она подключится с утра. За работу, господа. Жду вестей в любое время — для вас я круглосуточно на связи.
Экран погас. Эльвира смотрела на меня огромными глазами:
— Фёдор Юрьевич, это что ж такое приключилось-то?
— Дорогая Эльвира, я знаю не больше вашего. То, что соизволил нам рассказать господин гросс-профессор, — это вся доступная информация. Пока что.
— Я не об этом. Я про шефа…
— Того не ведаю. Возможно, если она сочтёт необходимым, сама расскажет, когда появится. Но интуиция подсказывает, что она может быть крепко не в духе, так что начинайте принимать успокаивающие эликсиры — боюсь, утром здесь будет очень грустно. Так, восьмой отдел, на выход. Едем для начала в Хреновое.
Я сунул руку в карман и вдруг нашёл там гарнитуру, оставшуюся со вчерашнего дня. Пожал плечами: хуже не будет. Вставил в ухо. Через несколько секунд в ухе щёлкнуло, и сонный голос тестя произнёс:
— Кудашев на связи.
— Константин Аркадьевич, мы на выезде. Если что, если вдруг понадобится ваша помощь — я вас вызову.
— Что-то серьёзное? — зевнул он.
— У нас несерьёзного не бывает, к сожалению.
— Хорошо, понял. Тогда, чтобы не тратить время на имя-отчество, вызывайте меня словом «оператор», — сказал, посерьёзнев, Кудашев. — Я пока кофе выпью, и через десять минут буду полностью готов к сопровождению.
— Отлично. До связи.
Мы быстро ехали в моей машине в сторону Хренового. Дубровский был мрачен.
— Володь, ты чего? — осторожно спросила его Аня.
— Да ничего особенного, — тяжко вздохнул он. — Просто теперь верстах в пятнадцати от моего дома хтонь, и это меня, мягко говоря, не радует.
— Да уж, — согласился я. — Насколько я понимаю, хтонь можно ликвидировать, убив её хозяина. По крайней мере, гросс-профессор нам только что рассказал именно такую историю.
— Ну, хозяин-то, как правило, тварь такого запредельного уровня, что убивать замучаешься, — с сомнением в голосе протянул Володя. Тем не менее, я думаю, мы попробуем: моим детям хтонические эманации вот совсем не нужны. Но сначала, конечно, нужно поймать этого грёбаного Фрэнки.
— У тебя дома всё хорошо? — спросил я его.
— Да, спасибо. Десять минут назад с Машей разговаривал — там всё в порядке, всё спокойно.
— Ну и славно. А остальное — в наших руках.
— Что особенно обидно, — заметил Макс, — в этой истории даже Авалону предъявить нечего. Мы сами украли у них это безобразие, которое теперь опустошает наши земли и превращает их в хтонь.
— Да уж, коллизия, — согласился я.
— А я вот сожалею, что зоология не мой профиль, — тихонько произнесла Аня. — Наколдовала бы хамелеона и пустила бы по следу этого поганца. Хамелеон такой — языком хвать, да и в пасть, и всё на этом, и нет никого.
— Аннушка, такой хамелеон должен обладать ещё рядом свойств. Потому что мало стремительно поймать этого Фрэнки — его нужно ещё удержать. А это всемогущий маг. Соответственно, внутренность такого хамелеона должна быть инертна к любому роду воздействия. И при этом домовому надо ещё и не навредить, чтобы в главном штабе его смогли изучить вдоль и поперёк…
— Что рассуждать о недоступном, да и зачем нам хамелеон? — вклинился Дубровский. — Я думаю, достаточно взять какое-нибудь хищное растение со схожими повадками, придать ему прыти-скорости, и придумать, чем заэкранировать от магического воздействия его внутреннюю поверхность. Однако задачка, ваше сиятельство, а?
— Росянка, — кивнула Аннушка. — Это будет росянка. Осталось придумать всё остальное.
— Пока мы едем через юридику Хованских, связь хорошая, ищи в сети формулу мифрила. Заэкранируешь им свою росянку, — предложил я.
— Фёдор Юрьевич, — скептически заметил Дубровский, — Вы, батенька, никак, изволили рухнуть с дуба? Мифрила не существует!
— Да, и хоббитцев нет, и адамантин — штука не менее мифическая, чем мифрил, помню-помню. Но именно адамантиновой хреновиной я летом снёс башку менталисту Телятевскому, а формулу мифрила пару раз встречал в Сети, случайно. Миф оно там, или нет, но вдруг сработает? О, у нас же есть подмога… Оператор!
— Оператор на связи, — давясь от хохота, ответил Кудашев. — Формула мифрила из Сети отправлена в планшет княгини Курбской. Что следующим искать будем? Принципиальную схему путеводного клубочка?
— Зря вы так, Оператор, — хмыкнул я. — Понимаю и отчасти разделяю ваш скептицизм, но мы на Тверди, где возможно всякое. И да, мне для краткости наших диалогов тоже имеет смысл взять позывной. Пусть будет… Пусть будет Бездарь.
— Самокритичненько, — оценил тесть.
— Позывной получен от родного отца за сутки до инициации, и потому дорог, как память. Отбой, подъезжаем к лесу.
— Отбой.
Хреновый лес раньше, вообще-то, официально назывался Хреновским. Но теперь народное название соответствовало реальному положению вещей как нельзя лучше: лес стал выглядеть действительно весьма хреново. Стволы искривились, листва и хвоя пожелтели, побурели. И тишина — и птичка не чирикнет, ни зверь прошумит. В целом, лес теперь производил впечатление крайне болезненное и при этом зловещее и гнетущее.
— А ведь совсем недавно такой милый был лесок, — вздохнула Аннушка. — Помните, когда сундук здесь гоняли?
— А то! И вся эта дрянь тут из-за одного крохотного домового. Эх, а где-то там наш Нафаня? — вздохнул я.
* * *Получилось у него сразу, но не совсем то. То есть васильки материализовались на загляденье, совершенно настоящие. Но в том-то и дело, что каждый цветок был в добрую треть головы любимой Инны, и венок из них сделать не получилось бы ну никак. Нафаня подумал, внёс в заклинание поправку и с третьего раза вырастил совершенно настоящие васильки, только в двадцатую часть от истинного размера. Просияв, домовой аккуратно срезал получившиеся цветы и принялся плести венок. Как это делается, Нафаня представлял себе не особо хорошо, поэтому изготовление венка заняло у него полтора часа многих проб и ошибок. Но терпение и труд, как известно, города берут, и вот он подкрался к Инне сзади и надел ей на голову васильковый венок.