Охота на домового (СИ)
Сидящие в машине милиционеры переглянулись.
— Это что такое было? — спросил один.
— Не знаю. Давай на всякий случай считать, что нам с тобой просто померещилось? Проклятый дождь!
— Да, проклятый дождь…
* * *За каких-то полтора часа бывшая негаторная камера Елецкого управления милиции превратилась в цветущий сад. Один угол был выполнен в ниппонском стиле, как Аня себе его представляла: там цвела сакура и красивые цветы, преимущественно розовых и кремовых тонов, какие она могла видеть на ниппонских гравюрах. Другой угол представлял собой буйство джунглей — с потолка свисали лианы, самый угол занимал ствол какого-то мощного дерева, со всего этого капала вода, причём взаправду, так что ещё чуть-чуть — и нам всем стало бы трудно дышать.
Третий угол, справа от двери, являл собой пейзаж, милый сердцу любого жителя средней русской полосы: берёзки, рябинки, правда, довольно карликовые. Но выглядело это всё уютно и красиво. И да, никакого бетона на полу — мох, травка, лютики цветут. Сплошная красота.
Я тоже не сидел сложа руки. Просканировав периметр камеры, обнаружил мумифицированный мышиный трупик, который, конечно же, уже не просто так валялся. Жизнерадостный мышонок бегал по всем этим джунглям и берёзкам, оглашая камеру радостным писком.
Володя в наших забавах не участвовал — он спокойно разгадывал какой-то мозговыносящий кроссворд. Кудашев время от времени выходил на связь и, в частности, рассказал, что Макс уже поймал и притащил в замок нашего алхимика, и теперь весь технический отдел пытается выпилить его из машины, потому что особо прочноые растения приковали его ноги к педали, руки к рулю, а всё остальное — к креслу.
— Ань, ты ему там чего такое вырастила? — ретранслировав важную новость, спросил я.
— Самшитовая лиана, — мило улыбнулась девушка. — Моё личное изобретение. Исполняется впервые, и здорово, что сработало. Это очень гибкая и невероятно прочная штука. А ещё очень тяжёлая. Поэтому, если бы он захотел с ней побегать, быстро выдохся бы. Но побегать ему не судьба, очень хорошо.
Тут дверь открылась, и вошёл высокий плохо выбритый брюнет в тёмных очках, в помятом сером костюме.
— Сыскной приказ, целовальник Афанасий Бельский. Кто меня вызывал и что здесь происходит⁈
Володя встал, мы последовали его примеру.
— Господин целовальник, вызывал вас я. Внештатный консультант сыскного приказа, аспирант Государевой опричной учёной стражи Владимир Андреевич Дубровский, — представился Володя.
— А ваши спутники?
— Княжич Фёдор Юрьевич Ромодановский, младший аспирант Государевой опричной учёной стражи.
— Княгиня Анна Матвеевна Курбская, студиозис Государевой опричной учёной стражи, — отозвалась Аня.
— Коллеги, а что вы делаете в негаторной камере Елецкой милиции?
— Ну, не такая уж она негаторная, — ухмыльнулся Володя, обводя наш красивый пейзаж жестом. — А брошены сюда по ложному обвинению в колдовстве на территории земщины, хотя мы всего лишь выполняли свои служебные обязанности.
— Да, — подтвердил я. — Действия местной милиции едва не сорвали задержание опасного научного преступника. Но обошлось, студиозис князь Курбский его уже задержал и доставил в Песчаный замок.
— Очень интересно, — хмыкнул Бельский. — А местным что, крышу сорвало?
— Тут без менталиста не разберёшься, — кивнул Дубровский. — Но ментальное вмешательство с приоритетным кодированием явно имеет место. Как минимум, старший дознаватель Каховский и начальник управления капитан Егоров в нехороших делах по самое дальше некуда. Нужно разбираться, прежде всего, с ними.
— Да я тут со всем управлением сейчас разберусь! — сказал Бельский. — Дама и господа, предъявите ваши служебные полномочия.
Мы предъявили Бельскому значки и браслеты, он тут же считал их портативным сканером.
— Личности подтверждены. Господа опричники, приношу вам извинения. Местной милицией я сейчас займусь. Вы свободны и можете продолжать выполнять ваше задание.
Мы поблагодарили и вышли. Аня обернулась и сказала:
— Господин Бельский, не забудьте ещё указать на преступную халатность — у них тут негаторная камера не работала, — и подмигнула целовальнику.
— Я не буду вас пугать, — выходя, услышали мы голос Бельского. — Просто вы все дружно поедете на Аляску, хоть и в разные места. Там ужасная нехватка рабочих рук…
Когда мы приехали в Песчаный замок, там царила весёлая суета. Макс гоголем прохаживался вокруг серой «Урсы».
— Федя, как ты думаешь, после всего, что было, я уже могу считать этот мобиль своим трофеем?
— Что с бою взято — то свято, князь, — усмехнувшись, ответил ему я. — Мои гаражи в твоём распоряжении, Макс! А что, ты так и прыгал всё это время вокруг неё?
— Не то, чтобы прыгал… Дело в том, что нам потребовалось несколько часов, чтобы выпилить оттуда алхимика. Я всё понимаю, Аннушка, — обратился он к жене. — Связала ты его ну настолько на совесть, что столько мата, как от наших технарей, я давно не слышал — кстати, магия эти путы отчего-то не берёт. Но, боже мой, радость моя, зачем ты вместо кляпа пристроила ему в рот кактус⁈
— Я немножко рассердилась, — потупив глазки, пояснила княгиня Курбская.
Глава 7
Неправильный мертвец
— Улю-лю! — бодро сказал мертвец, глядя мне в глаза.
— Цып-цып-цып, — ответил я ему.
— Улю-лю, — возразил покойник и помотал головой.
Творилась, воля ваша, какая-то чертовщина. Передо мной был несомненный поднятый покойник, вот только он категорически не желал поддаваться всем моим умениям. За полчаса уже перепробовал всё, но не достиг и тени возможности обрести над ним хоть какую-то власть. Это катастрофа: я не мог сделать с ним вообще ничего, будто и вовсе не был некромантом с кое-каким разносторонним опытом и, как уверяют коллеги, нешуточным потенциалом. Как будто мне достался мертвец-нулевка, только подозрительно живой при этом.
Ну, ладно. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Не отрывая от него взгляда, я сделал шаг навстречу. Мертвец попятился.
— Стоять! — процедил я.
Мертвец продолжал отступать, наращивая скорость.
— Улю-лю! — предупреждающе произнес он.
— Ты мне не улюлюкай, тварюга, а сюда иди! — рявкнул я в сердцах. — Тысяча надгробий!
Мертвец изобразил испуг, развернулся и бросился наутёк. Я помчался за ним. Надо сказать, что покойный бегал существенно быстрее меня: мы неслись по лесу, и он на глазах увеличивал отрыв, а я всё никак не мог придумать, что с ним можно сделать. Вскоре он скрылся за поворотом тропинки, я потерял его из виду и остановился. Тяжело дыша, сел под огромным дубом и задумался: что же дальше?
Первым делом в голову пришла мысль о маяке. Я вспомнил свои навыки из артефакторики и принялся искать подходящий камушек. Такой роскоши, как стеклянный шарик посреди леса, конечно, не нашлось, однако в русле ручейка я обнаружил более или менее прозрачный окатыш кварца. Произнеся соответствующее заклинание, получил в своё распоряжение вполне работающий индикатор ожившей мертвечины. В самом центре камня пульсировала едва заметная красная точка.
Ничего не оставалось, кроме как идти дальше по тропе, поглядывая на камень. Точка не исчезала, но и не становилась ближе.
"Вот так оказия! — растерянно думал я. — Вызванивать отца накануне его свадьбы? Боже мой, завтра же уже эта чёртова свадьба! А я так до сих пор и не поспал, не говоря уже обо всём остальном… Нет, отец — не вариант. Тогда что? Позвонить Радзивиллам? Во-первых, это не смешно. Во-вторых, они под опалой, и, к слову, это автоматически исключает их из списка гипотетических виновников этого безобразия, а жаль, признаться. В-третьих же, помнится, с их изделиями я справлялся вполне успешно, так что сами они вряд ли в чём-то меня так уж сильно превосходят. Так что нет. Остаются будущие родственники.
Я достал телефон и набрал Марата Чанышева.
— О, здоров, дядя Фёдор! Давно не виделись! — задорно отозвался Марат.