Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги (СИ)

Паркуюсь возле подъезда, глушу двигатель. В салоне повисает тишина, которая кажется слишком громкой.
— Артём, — произносит Карина, и в её голосе звучит неуверенность. — А что, если мы поторопились? Может, стоило сначала просто поговорить, разобраться во всём спокойно, а не…
Поворачиваюсь к ней всем телом, перебивая:
— А что «не»?
— Не бросаться сразу друг другу в объятия.
  
Смотрю на неё. На растрёпанные волосы, на губы, которые она нервно кусает, на руки, сжатые в замок на коленях. На самую красивую женщину, которую я знаю, которая почему-то сомневается в том, что между нами происходит.
— Карина, — говорю медленно, — мы много переписывались. Узнали друг друга лучше, чем я знал людей, с которыми жил годами. Потом встречались, и каждая встреча была как… как глоток воздуха после долгого плавания под водой.
Она слушает, не отводя взгляда.
— Потом всё можно было бы решить за полчаса нормального разговора, если бы не моя дурацкая гордость. — Протягиваю руку, касаюсь её щеки. — Так что нет, мы не торопимся. Мы просто перестали тратить время на глупости.
Карина закрывает глаза, прижимается к моей ладони.
— Я боюсь, — шепчет она.
— Чего?
— Что всё это окажется сном. Что проснусь завтра и пойму, что ты так и не приехал в аэропорт.
Наклоняюсь к ней через центральную консоль, целую в лоб, потом в нос, потом осторожно касаюсь губами её губ.
— Не сон, — говорю, не отстраняясь. — Самая настоящая реальность.
— Докажи.
Улыбаюсь, выхожу из машины, обхожу её и открываю дверцу с пассажирской стороны. Карина смотрит на мою протянутую руку, потом на моё лицо.
— Доказательство номер один, — говорю я. — Во сне я бы не был таким джентльменом.
Она смеётся и берёт меня за руку.
Поднимаемся в лифте, и я чувствую, как напряжение между нами нарастает с каждым этажом. Карина стоит рядом, но не касается меня, только её дыхание становится чуть учащённым.
Открываю дверь квартиры, пропускаю её вперёд. Она делает несколько шагов в прихожую, оглядывается.
— Больше, чем я представляла, — говорит она.
— Разочарована?
— Наоборот.
Закрываю дверь на замок, вешаю ключи на крючок. Когда поворачиваюсь, Карина стоит посреди коридора и смотрит на меня с выражением, которое заставляет кровь стучать в висках.
— Экскурсия потом? — спрашиваю.
— Потом, — соглашается она.
Делаю шаг к ней. Ещё один. Она не двигается с места, только следит за мной взглядом. Когда оказываюсь достаточно близко, чтобы почувствовать тепло её тела, поднимаю руки и медленно снимаю с неё куртку.
— Доказательство номер два, — говорю, бросая куртку на стул. — Во сне я бы не нервничал.
— Ты нервничаешь? — шепчет она.
В ответ беру её руку и прикладываю к своей груди, туда, где сердце бьётся так, словно хочет вырваться наружу.
— Чувствуешь?
Её глаза расширяются.
— Чувствую.
Наклоняюсь, целую её медленно, глубоко, чувствуя, как её тело расслабляется и прижимается к моему. Руки сами находят её талию, притягивают ближе.
Когда мы отрываемся друг от друга, Карина смотрит на меня затуманенным взглядом.
— Доказательство номер три? — спрашивает она.
Не отвечаю словами. Подхватываю её на руки, как мечтал сделать в аэропорту, и несу к спальне.
— Доказательство номер три, — говорю, переступая порог, — ты сейчас увидишь сама.
  
Глава 30
 
АРТЁМ
Осторожно опускаю Карину на ноги возле кровати. Она стоит так близко, что я чувствую тепло её тела, слышу, как участилось её дыхание. В полумраке спальни её глаза кажутся почти чёрными, зрачки расширены от волнения.
— Артём, — шепчет она, и в её голосе звучит что-то, что заставляет меня замереть.
— Что?
— Помнишь ту ночь? Когда мы переписывались, и я… — Она останавливается, краснея.
Конечно, помню. Как можно забыть те слова, которые она писала мне на ночь глядя, когда я забылся и поддался страсти. Как она признавалась в своих желаниях, думая обо мне.
— Помню, — говорю хриплым голосом.
— Тогда ты знаешь, что я хочу.
Протягиваю руку, касаюсь края её свитера. Она не отстраняется, только наклоняет голову. Медленно поднимаю ткань, и она поднимает руки, позволяя мне стянуть свитер через голову.
Выдыхаю, когда вижу её в одном только кружевном лифчике. Она потрясающе красива: каждая линия, каждый изгиб идеальны.
— Твоя очередь, — говорит она, касаясь пуговиц моей рубашки.
Позволяю ей расстегнуть их одну за другой, чувствуя, как её пальцы дрожат от волнения. Когда рубашка падает на пол, Карина прикладывает ладони к моей груди, и я чуть не стону от этого прикосновения.
— Ты помнишь, что я тебе писала той ночью? — спрашивает она, глядя мне в глаза.
— Каждое слово.
— Тогда ты знаешь, что я хочу показать тебе.
Сердце пропускает удар. Она говорит о том сообщении, которое заставило меня едва не сойти с ума от желания. О том, как она мечтала обо мне.
— Карина…
— Я хочу, чтобы ты видел. Хочу, чтобы всё, о чём мы мечтали той ночью, стало реальностью.
Сажусь на край кровати, притягиваю её к себе за талию. Она стоит между моих ног, и я медленно расстёгиваю пуговицу на её джинсах.
— Ты уверена? — спрашиваю, хотя сам едва сдерживаюсь.
В ответ она наклоняется и целует меня так страстно, что у меня кружится голова. Когда мы отрываемся друг от друга, в её глазах горит решимость.
— Абсолютно.
Помогаю ей избавиться от джинсов, и когда она остаётся в одном белье, не могу оторвать взгляда. Она ложится на кровать, откидывая голову на подушки.
— Смотри, — шепчет она и медленно скользит рукой по своему телу, точно так же, как намекала в том сообщении.
Наблюдаю, как её пальцы чертят невидимые узоры на коже, как она прикрывает глаза от удовольствия. Дыхание сбивается, когда понимаю, что все мои фантазии блекнут рядом с реальностью.
— Карина, — говорю севшим голосом, — той ночью я тоже…
— Знаю, — прерывает она, открывая глаза. — Я чувствовала это даже через экран телефона.
Не выдерживаю, наклоняюсь к ней, целую, одновременно мягко убирая её руку.
— Теперь это моя привилегия, — шепчу ей на ухо.
Она вздрагивает, когда я касаюсь её кожи, и тихо стонет. Но через несколько мгновений останавливаю её прямо на краю блаженства, и она смотрит на меня с вопросом в глазах.
— Вместе, — объясняю я, потянувшись к тумбочке. — Всё остальное — вместе.
Достаю один из своих пилотских галстуков. Карина следит за моими движениями, и в её взгляде появляется понимание.
— Доверяешь мне? — спрашиваю.
— Полностью.
Беру её руки, медленно обвязываю запястья мягким шёлком галстука. Она не сопротивляется, только смотрит на меня с таким доверием, что сердце сжимается от нежности.
— Теперь ты моя, — говорю, склоняясь к ней. — Полностью моя.
— С самой первой минуты, как только увидела тебя, — шепчет она в ответ. — Просто теперь ты это знаешь.
Её слова зажигают во мне что-то первобытное, жадное. Наклоняюсь к её связанным рукам, целую каждое запястье, чувствуя, как учащается её пульс под моими губами.
— Значит, моя, — повторяю и медленно скольжу поцелуями вниз по её руке, к плечу, к ключице.
Карина выгибается подо мной, и я понимаю, что больше не могу ждать. Освобождаю её от остатков белья, любуюсь каждой линией её тела в мягком свете спальни. Она восхитительна, и это не просто внешняя красота, а та особенная притягательность, которая исходит изнутри, от её души, от её доверия ко мне.
— Ты не представляешь, — говорю, касаясь её лица, — как долго я этого хотел.
— Представляю, — отвечает она чуть задыхаясь. — Потому что я хотела того же.
  
Избавляюсь от остатков одежды, но когда ложусь рядом с ней, не спешу. Изучаю каждую реакцию, каждый вздох, каждое движение её тела. Хочу запомнить всё… как она закусывает губу, когда я целую её шею, как её пальцы сжимаются до белых костяшек в шёлковых путах, как она шепчет моё имя, когда наслаждение становится почти невыносимым.