Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги (СИ)

Она поворачивается ко мне, и в зелёных глазах читается решимость.
— Хорошо, — говорит наконец. — Одну ночь.
Сердце подскакивает к горлу, потом начинает колотиться как бешеное. Не могу поверить, что она согласилась.
— Серьёзно? — переспрашиваю.
— Серьёзно. — В её голосе появляются стальные нотки. — Потому что ты прав. Я тоже схожу с ума. И если одна ночь поможет нам разобраться с этим хаосом в голове…
  
Не договаривает, но я понимаю. Мы оба балансируем на краю пропасти, и может быть, единственный способ не упасть — прыгнуть.
Достаю телефон дрожащими руками, протягиваю ей.
— Оставь свой номер.
Она набирает цифры быстрыми, точными движениями. Возвращает трубку, и наши пальцы касаются при передаче. От этого простого прикосновения по руке пробегает разряд.
— Напиши мне, — прошу хрипло. — Сегодня поздно.
— Напишу, — обещает она.
Совесть вдруг подаёт голос, напоминает о Полине. Но быстро заталкиваю угрызения подальше. Между нами с Полиной ничего серьёзного. Одно неудачное свидание. У меня есть право выбора.
По крайней мере, так я говорю себе.
Карина поправляет платье, пригладывает растрепанные волосы. Пытается привести себя в порядок перед возвращением к остальным.
— Как я выгляжу? — спрашивает.
Окидываю взглядом — слегка растрепанные волосы, припухшие губы, румянец на щеках. Выглядит как женщина, которую только что страстно целовали. Как женщина, которая готова на безумства.
— Заметно, что что-то было, — отвечаю честно.
Она достаёт из сумочки компактную пудру, быстро подправляет макияж. Профессиональные движения — видно, что привыкла контролировать свой внешний вид в любых ситуациях.
— А теперь?
— Теперь нормально. Почти.
Мы направляемся обратно в клуб. У двери она останавливается, поворачивается ко мне. В зелёных глазах читается что-то серьёзное, почти официальное.
— Артём, то, о чём мы договорились… это останется между нами?
— Конечно, — киваю. — Никто не узнает.
Она кивает, толкает дверь. Музыка обрушивается на нас как цунами звука и света. Возвращаемся к столику, где нас ждут Костя и Полина.
— Где вы пропадали? — спрашивает Костя с подозрительной улыбкой, и в его глазах читается интерес.
— Выходили подышать воздухом, — отвечаю как можно спокойнее. — Здесь душно.
Полина смотрит на меня с лёгким упрёком, и в груди что-то болезненно сжимается.
— Ты оставил меня одну на танцполе.
— Прости, — бормочу, чувствуя себя последним подонком. — Мне стало плохо, нужен был воздух.
Она кивает понимающе, но в карих глазах читается разочарование, которое режет хуже ножа.
Карина устраивается в кресло, скрещивает ноги. Выглядит абсолютно спокойной, как будто последние полчаса не происходило ничего из ряда вон выходящего. Только я замечаю, как дрожат её руки, когда она тянется за стаканом.
— Знаете что, — говорит она внезапно, поднимаясь. — Пора мне домой. Устала.
— Так рано? — удивляется Полина.
— Завтра рано на работу. Да и голова разболелась.
Koстя вскакивает, как истинный джентльмен.
— Провожу до машины.
— Спасибо, не нужно. Такси уже в пути. — В её голосе слышится металл, не допускающий возражений.
Она обходит столик, целует Полину в щёку, кивает мне и Косте. И вдруг наклоняется ко мне, словно хочет сказать что-то на ухо.
— До встречи, Артём, — шепчет она, и её дыхание обжигает кожу.
Потом исчезает в толпе, растворяется среди танцующих тел. Смотрю ей вслед, пока чёрный силуэт не пропадает из виду. В кармане джинсов телефон кажется раскалённым металлом.
Одна ночь. Всего одна ночь, чтобы выжечь это безумие из крови.
Но уже сейчас понимаю — то, что между нами зажглось, не погаснет так просто. И может быть, одной ночью всё только начнётся.
  
Глава 19
 
АРТЁМ
Возвращаюсь в пустую квартиру, но тишина не приносит облегчения. Она давит, звенит в ушах громче клубной музыки, от которой гудит голова. Сбрасываю кожаную куртку на диван, она падает бесформенной черной кляксой.
Прохожу на кухню, механически открываю холодильник и достаю бутылку с водой. Ледяная жидкость обжигает горло, но не способна потушить пожар, который разгорается где-то в солнечном сплетении и волнами расходится по телу.
В голове, как заевшая пластинка, прокручивается один и тот же момент. Карина. Её лицо в тусклом свете уличного фонаря. То, как она без колебаний села мне на колени, разрушая все барьеры. Как её тело прижималось к моему, горячее, податливое. Как её губы, припухшие и чуть соленые, отвечали на мой поцелуй с отчаянной страстью.
Каждое воспоминание, каждая деталь вспыхивает в сознании раскаленным клеймом, заставляя кровь бежать быстрее.
Телефон в кармане джинсов кажется аномально тяжелым, почти расплавленным куском металла. Я жду. Жду сообщения, которое она обещала прислать. Жду, как приговора.
Каждая минута растягивается в липкую, вязкую вечность. Хожу по огромной гостиной из угла в угол, от панорамного окна к кирпичной стене, и не нахожу себе места. Мой лофт, моя крепость, сегодня кажется чужой и холодной клеткой.
Мысли путаются, сбиваются в тугой, болезненный узел. На одной чаше весов находится всепоглощающее, почти животное влечение к Карине. Желание, от которого темнеет в глазах и перехватывает дыхание. На другой же Полина. Милая, славная, уютная Полина, с которой я провёл этот вечер. Она смотрела на меня с такой открытой симпатией, с таким искренним интересом. Она не заслуживает этого. Не заслуживает того, чтобы стать пешкой в чужой игре, просто прикрытием для моих настоящих чувств.
Внезапно экран телефона вспыхивает, пронзая полумрак комнаты. Сердце делает такой кульбит, что на секунду становится трудно дышать. Но имя на экране не то, которое я жду.
Это Полина.
«Привет. Ты как добрался?»
Смотрю на короткое сообщение, и внутри всё сжимается в ледяной комок. Это не просто вина. Это что-то более гадкое. Чувство, будто я уже её предал, даже ничего не сделав.
«Нормально. Уже дома», — печатаю в ответ, и пальцы кажутся деревянными.
На экране появляется индикатор набора текста. Исчезает. Появляется снова. Она колеблется.
«Я хотела спросить… Я тебе нравлюсь?»
Вопрос бьёт наотмашь своей обезоруживающей прямотой. Что я должен ответить? «Прости, Полина, но я весь вечер едва сдерживался, чтобы не наброситься на твою лучшую подругу»? Это было бы честно. И невероятно жестоко.
Пальцы сами находят буквы на клавиатуре. Ложь. Спасительная, удобная, отвратительная ложь.
«Да».
«И ты мне».
Смотрю на её сообщение, и в голове, отравленной адреналином и алкоголем, рождается безумная, порочная идея. Способ отвлечься. Способ заглушить это одержимое ожидание.
Способ проверить, есть ли хоть искра того пламени, которое я почувствовал с Кариной. Или это просто самообман.
«Только если по-честному», — пишу я, сам не до конца понимая, в какую игру ввязываюсь.
«В смысле?»
«Ты почувствовала… химию? Влечение?»
Отправляю и задерживаю дыхание. Это рискованно. Пошло. И может всё испортить. Но в эту секунду мне наплевать.
Я как наркоман, которому нужна доза. И неважно, где её взять.
Её ответ приходит почти мгновенно, без паузы на раздумья.
«Да. А ты?»
«Да», — снова лгу, и от этой лжи во рту появляется мерзкий привкус.
Но остановиться уже не могу. Словно поезд, который сошёл с рельсов и с оглушительным скрежетом несётся под откос.
«Я люблю откровенные разговоры», — пишет она, и я удивлённо приподнимаю бровь.
Вот этого я от милой, домашней Полины никак не ожидал. Эта её неожиданная смелость подливает масла в огонь. Огонь, который горит совсем не для неё.
  
«Правда? И насколько откровенные?» — печатаю, и внизу живота начинает медленно скручиваться тугой узел знакомого жара.