"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Передай Рогне спасибо, — скучно сказал Варламов.
Тарелок не было, ели ложками из котла. Варламов нагулял по морозу аппетит, и оленина показалось очень вкусной. После чая он полежал на шкуре, а потом выглянул на улицу. Уже стемнело (северный день короток), дул ветер со снегом. Вернулся в теплую юрту.
Отец Вениамин подкладывал дрова в печь.
— По малой нужде ходи в ночной горшок, — добродушно сказал он, показывая на утварь в углу юрты. — А то на улице морозно.
Он разделся, оставив только нательный крест, и залез под одеяло. Похоже, оно было сшито из оленьих шкур. Варламов разделся до трусов и майки, и стал устраиваться на своей постели, вместо простыни было меховое покрывало.
— Накрывайся мехом к телу, — посоветовал отец Вениамин. — Так теплее.
Варламов послушался. Мех шелковисто скользил по телу, и сразу стало тепло. Пожалуй, по примеру отца Вениамина можно было лечь совсем голым. Красные отсветы от очага колебались по древесным стволам, и постепенно стало казаться, что лежит в каком-то волшебном лесу. Незаметно уснул.
Утром Варламов померз, пока не растопил печку, а потом освоил процедуру несложного туалета: налить талой воды в тазик, сполоснуть ею лицо и почистить зубы. Появилась Куннэй с меховым кулем.
— Доброго утра, — прощебетала она, развертывая мех. На этот раз оказались колбаски, опять с лепешками. Куннэй налила воды в чайник из ведра, где растапливался снег, и поставила на огонь. После чая отец Вениамин потянулся.
— Ну, пошли работать.
Снег перестал идти, на улице было морозно. Столбы дыма поднимались над юртами. Отца Вениамина явно отправили восстанавливать церковь в целях наказания, но почему бы не помочь, сидеть одному в юрте не хотелось. А Рогна, если понадобится, позовет.
В запасах отца Вениамина нашлась рабочая куртка и рукавицы. Некоторое время отковыривали обгоревшие доски, и вытаскивали на улицу. Скоро Варламов замерз и пошел греться в юрту. Отец Вениамин последовал примеру, хотя был одет теплее — наверное, обмундировали в епархии. Когда Варламов отогревал руки у очага, неожиданно вошла Рогна.
— Не надрывайся, — неодобрительно сказала она. — Попу трудиться полезно, а тебя никто не заставляет. Еще простудишься. Дай-ка, я сниму с тебя мерку. У нас зимой носят меховое белье.
— Зачем? — пожал плечами Варламов, но все-таки встал. — Все равно скоро улечу.
Рогна как будто призадумалась.
— Если будет непогода, вертолета можно ждать долго, — наконец сказала она. И, достав сантиметровую ленту, стала наскоро обмерять Варламова. Было заметно, что старается меньше прикасаться к нему. Закончив, быстро ушла.
Молчавший до этого отец Вениамин вздохнул: — Что-то тут неладно.
У Варламова тоже появилось неприятное предчувствие.
— Пойдем работать, — сказал он.
Трудились и после обеда, пока было светло. К вечеру у церкви набралась куча обгорелых досок. Отец Вениамин походил по освобожденному земляному полу.
— Завтра буду измерять, — сказал он. — Отправлю запрос на доски в епархию, а пока всё привезут, надо стены от копоти очищать.
Перспектива не радовала.
Когда стемнело, явилась Куннэй с ужином — вареной олениной и простоквашей. Поставив чайник, посидела у стены, а потом налила отцу Вениамину в чашку какого-то белого напитка.
— Это кейюю кымыс, — пояснила она. — Крепкий перебродивший кумыс… А вас, — обернулась она к Варламову, — госпожа просит на чай.
И, собрав посуду, поманила за собой Варламова.
На улице мороз обжег щеки. Стойбище выглядело неожиданно празднично: окошки юрт (вставлены были не стекла, а льдины) переливались огнями, в черное небо поднимались красновато подсвеченные столбы дыма. По хрусткому снегу подошли к юрте в середине селения. Рогна поднялась от камина.
— Присаживайся, — она указала на табурет напротив себя.
Юрта была обставлена с некоторой роскошью: открытый камин, шкуры на стенах, большая кровать с покрывалом из оленьего меха, столики на резных ножках.
Варламов сел. Куннэй разлила по чашкам чай и разложила лепешки с кусочками масла. Рогна была в замшевой рубашке, вышитой полосками меха, и штанах с бахромой. Походила на стройного мальчика, только овал лица нежнее и волосы до плеч. Сердце Варламова сладко дрогнуло от воспоминания о Сацуки.
 
— Спасибо, Куннэй, — сказала Рогна. — А теперь иди домой.
Та поклонилась и выскользнула из юрты.
— Угощайся, — пригласила Рогна.
Но разговор не клеился. Рогна прихлебывала чай, искоса поглядывая на Варламова. Чай был густой, а лепешки вкусные. Наконец Варламов сказал:
— Ты хотела поговорить о старшей рогне. Но я видел ее недолго. И откуда ты знаешь о ней, между вами тысячи километров?
Рогна помолчала.
— Мы встречаемся, — тихо сказала она. — В особом месте, как бы во снах. Ты, наверное, знаешь, что бывают не простые сны.
Странно, чашка в ее руке дрожала, так что пролила чай. Рогна с досадой поставила чашку на стол. То ли отсветы пламени легли на щеки, то ли она покраснела.
— Старшая рогна сказала мне… — с трудом выговорила она, — что сюда явится мужчина, видевший Владычицу Сада… Она сказала… — Рогна говорила, все более запинаясь, — что я должна… родить от него ребенка.
На этот раз чашку едва не выронил Варламов. Пришлось ее тоже поставить.
— И этот мужчина — я?
Рогна вздохнула, как будто с облегчением.
— Ты действительно видел Владычицу?
— Да, — угрюмо сказал Варламов. — Только старшая рогна предупредила, что я не должен говорить об этом.
— Конечно, — Рогна заметно расслабилась. — Тогда этот человек — ты.
— Это невозможно! — запротестовал Варламов. — У меня жена.
«Ну да, — насмешливо отозвался голос внутри. — Ты уже отговаривался перед Хозяйкой Медной горы. А с Сацуки про Джанет вообще забыл».
Рогна гневно глянула на него:
— Я некрасива? Со мной будет противно лечь в постель?
— Что ты, — вполне искренне сказал Варламов. — Ты очень миловидная.
«И так похожа на Сацуки», — чуть не добавил он, но вовремя спохватился.
— Тогда жена не помеха, — рассудительно сказала Рогна. — У якутов бывало многоженство. Богатый якут часто имел стада в дальних улусах, порою проводил там месяцы и заводил одьулун, вторую жену. Сейчас такой брак редкость, но если мужчина и женщина согласны, он имеет законную силу. Хоть ты и не богатый якут, мы можем совершить этот обряд, и я стану твоей одьулун. А позже вернешься к жене.
— У тебя все продумано, — во рту Варламов пересохло, и он жадно допил чай. — А если я откажусь?
— Ты останешься здесь, пока не согласишься! — сказала Рогна надменно, хотя голос и вздрагивал. — Неужели так трудно для мужчины сделать женщине ребенка?
А ты из молодых, да ранних… Но Варламов глянул на Рогну: ее глаза блестели от слез. Видно, как невероятно трудно ей говорить, вот-вот сорвется. Что это надумала старшая рогна? Он прикусил губу и уставился на огонь в камине. Ну что же — как говорится, чего хочет женщина, того хочет Бог.
— Нет, конечно, — сказал он, слыша свой голос как бы со стороны. — Я согласен. А когда… брачный обряд?
— Лучше завтра, — уже спокойнее сказала Рогна. — А то шаман уедет, и вернется через несколько недель. Придется ждать. Я хочу выглядеть прилично перед своим народом.
Шаман? Ну да, православная церковь не признает двоеженства. Да, тогда лучше поскорее.
— Хорошо, — сказал Варламов, ставя пустую чашку. — Ну, я пошел.
— Спокойной ночи, — мирно сказала Рогна.
Варламов откинул дверь и вышел. Несмотря на мороз, у него горели щеки. Он зашагал к темному силуэту церкви, ругая себя за податливость. Почему женщины делают с ним все, что хотят? Правда, Джанет он сделал предложение сам, но о браке узнал лишь за десять минут до обряда. Хозяйка Медной горы просто использовала его для своей потехи. Сацуки соблазнила так искусно, что не было и шанса противиться. А теперь девчонка-ведьма ставит ему ультиматум. Хотя… и сама, похоже, не рада.