"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— У нас нет торговли ни с Канадой, ни Североамериканскими Территориями. Хотя наверное, было бы выгодно. Только с китайцами, а они пользуются своей монополией. Придется подождать. Может, ближе к лету через Петропавловск-Камчатский.
— Опять ждать, — горько сказал Варламов.
— Да, с транспортом у нас проблемы. Хорошо, что трассу до Якутска протянули, прежняя Россия так и не смогла этого сделать. Как вам понравилась дорога?
— Хорошая. Но как вы провели ее через Темную зону? В Московской автономии тянут струнные дороги, обрекая людей на гибель. Какую технологию у вас использовали? Я в Канаде занимался транспортной логистикой, так что интересно.
— А… — Погодин встал и заходил по кабинету. — У нас были инженеры из Московской автономии. Там все надеются, что мы с ними опять воссоединимся. Но наши специалисты забраковали их вариант струнных дорог. Зимой воздушные рельсы будут обмерзать, так что большую часть года эти дороги у нас бесполезны. Мы присмотрели другую технологию, разработанную в Новосибирске. Там стали прокладывать через Темные зоны дороги из композитного материала. Зараженную землю сдвигают бульдозерами с телемеханическим управлением, и укладывают в выемку короба из особого жесткого пластика. Тот со специальными добавками, да и высокие борта защищают от излучения. Монтажные работы минимальные, там уже в защитных костюмах. Для нас оказался еще один плюс: композитное покрытие изолирует дорогу от вечной мерзлоты, и та летом не оттаивает. А то много старых дорог из-за этого разрушилось…
Координатор говорил увлеченно, ему явно была близка эта тема. Но глянул на часы и вернулся в кресло.
— Ладно, дела не ждут. Лена, моя секретарша, выпишет вам направление в гостиницу. Сейчас не сезон, так что мест хватает, но устроят получше. Еще оформит временное удостоверение со стандартным пособием. Из Сталинграда запросим виртуальный образ вашей канадской карточки. И, коли занимались логистикой, приглашаю поработать в транспортном отделе нашей администрации. Вдруг опыт Канады нам пригодится.
Попрощались, и Варламов вышел, несколько ошеломленный. Даже на работу пристроили. Конечно, грустно, что возвращение в Канаду снова откладывается. Но и на новом месте интересно, вряд ли еще попадет на Колыму.
Пара часов ушла на обустройство: гостиница, душ, поход по магазинам за одеждой, не ходить же по городу в комбинезоне. Купил и планшет. Вернувшись в гостиницу, вывел на дисплей карту часовых поясов и прикинул, что в Торонто уже девять вечера. С замиранием сердца набрал номер…
Стандартное предупреждение о контроле над информацией, установилась связь, на этот раз Джанет ответила сразу.
Выглядела осунувшейся, темные круги под глазами, и сердце Варламова болезненно сжалось.
— Да, я болела, — ответила она на сбивчивые вопросы. — Но теперь выздоровела. Рада, что ты снова объявился.
Все же особой радости на лице не было, и держалась отстраненно. Варламов коротко рассказал о своих приключениях, опасаясь, что Джанет догадается — он говорит не все. Напоследок сказал:
— Я поговорил в местной администрации. Есть возможность улететь в Петропавловск-Камчатский, а оттуда на Чукотку. Там местные эскимосы плавают через Берингов пролив на Аляску. Но придется ждать, пока море освободится ото льда.
— Аляска? — спросила Джанет. — Ну что же, это рядом с Канадой. Буду ждать.
Разговор закончился, оставив ощущение недосказанности. Что-то произошло с Джанет. А вдруг цзин отправили ей фотографии — его и Сацуки? С них станется. Варламов заскрипел зубами, придушил бы гадов голыми руками. Оставаться в номере не хотелось, и вышел на улицу.
Недалеко от гостиницы стоял пятиглавый собор с золотыми куполами, неприятно напомнивший храм Христа Спасителя в Москве. Не было такого мороза, как в якутской тайге, но пронизывал ветер.
Варламов бесцельно пошел по улицам. Город раскинулся по склонам сопок, набережной не видно, заснеженный берег переходит в ледяную гладь залива.
Шел все дальше, на душе было муторно. Миновал статую Ленина — тот стоял, засунув руки в карманы пальто, словно и ему было холодно.
Увидел вывеску бара и зашел.
На стене распялена медвежья шкура, неласково глядя на посетителей стеклянными глазами. Варламов сел перед стойкой бара.
— Какой у вас фирменный напиток? — спросил он. — Я первый день на Колыме.
— Да? — приподнял бровь пожилой бармен и внимательно оглядел Варламова. — Ну что же, добро пожаловать в наши края. А фирменный напиток… Есть некрепкий «спотыкач» нашего производства, но вам я порекомендую другое.
Из-за перегородки слышались голоса и смех. Варламов досадливо передернул плечами.
— Наш город зовется столицей Колымского края, — продолжал бармен. — В здешний порт при Сталине привозили заключенных. Когда моряки и охранники сходили на берег, то гуляли по улицам и в ларьках покупали это, — он ловко плеснул в стакан что-то из бутыли без этикетки. — Выпейте, так встречала гостей Колыма.
Варламов взял стакан — налито около половины — и выпил залпом. После чего замер с открытым ртом. Бармен тут же подсунул бутерброд с толстым слоем красной икры.
— Что это было? — просипел Варламов, кое-как прожевав бутерброд.
— Чистый спирт, — сказал бармен. — Ну, семидесятиградусный. Вам надо было. С женой поругались?
— Пока нет, — сказал Варламов, приходя в себя. — Но это не за горами.
Все же на душе стало легче. Ну, поругаются, но когда это еще будет…
С другой стороны перегородки отчетливо донеслось:
«О кончив о ную о перацию, о тец О нуфрий о т о платы о тказался.
О бозленная О льга о грела о тца О нуфрия о глоблей.
О тец О нуфрий о колел».
— Да ну! — просветлел Варламов. — Бармен, нам бутылку «спотыкача».
Он встал и обогнул перегородку. Отец Вениамин, собственной персоной! С ним сидели два помятых персонажа, таких в Кандале называли «бичами»: кантовались на берегу до следующей навигации. Но эти были одеты приличнее — возможно, работали летом на золотых приисках.
— Кого я вижу? — прогудел отец Вениамин, встречая Варламова распростертыми объятиями — Какими судьбами? А меня из Хабаровска сюда заслали, дальше уже некуда.
Бармен принес бутылку «спотыкача», разлил по стаканам. Выпили за встречу (настойка была гораздо слабее спирта и приятна на вкус), и отец Вениамин цыкнул на «бичей»:
— А ну, кыш пернатые!
Те не обиделись и исчезли, прихватив по бутерброду. Отец Вениамин помялся:
— Ну а… вы давно тут?
— Только сегодня приехал, — сказал Варламов с некоторым злорадством.
— И где пропадали?
— В Китае, а точнее в Японии. Меня там то мордовали, то саке угощали… Признайтесь, отец Вениамин, это ведь вы меня им сосватали. Видел я, как в Хабаровске по телефону названивали.
Отец Вениамин погрустнел.
— Видит Бог, с китаезами дела не имел. А в епархию и вправду звонил. Знаете, Евгений, у нас как заведено — хочешь служить Богу, послужи и начальству. Обязали меня о вас докладывать. А уж что они с этой информацией делали, не ведаю.
Ну да. Помнится, еще при Петре I священников обязали доносить по начальству. Похоже, традиция никуда не делась, и винить отца Вениамина не стоило.
— Да я вас не виню. — Варламов вздохнул, перед глазами снова предстало печальное лицо Сацуки. — Может и вправду, как у вас говорят, все в руке Господа.
— Тогда мир! — воскликнул отец Вениамин, протягивая руку. — Бармен, еще «спотыкач»!
Так что хорошо посидели, и опять перешли на «ты».
Утром Варламов не спешил в администрацию, но после обеда наведался. Нашел транспортный отдел и представился его начальнику. Тот подвел к большой карте.
— Познакомлю вас с географией. Вначале после войны была создана Магаданская автономия. Но северо-восток Якутии оказался отрезан от основной территории Темной зоной, она проходит по западным склонам хребта Черского. Снабжать поселки на Индигирке и Колыме из Якутска оказалось невозможно, и это легло на нас. Поэтому территорию Автономии расширили, включив бассейны Индигирки и Колымы, и назвали Колымским краем. Так что территория огромная, хотя слабо заселена. Главный источник дохода — добыча золота, оно в основном рассыпное и работы ведутся летом. Но пока держатся зимники, надо успеть забросить грузы в приисковые поселки, да и в селения оленеводов. Летом сообщение будет только по рекам и воздуху, а это слишком долго или дорого…