"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

«Хочет показать, что я для неё ничего не значу, — думал он, глядя на облетевшие дубы. — Съехать, что ли?». Но не мог решиться.
В воскресенье его разбудил шум дождя. По стёклам струилась вода, сквозь серую пелену чернели дубы. Когда Варламов спустился к завтраку, то оказалось, что Грегори заболел. Он сидел у стола в халате и, морщась, растирал виски.
— Не люблю сырую погоду, — пожаловался он, глядя на потоп за окном. — Все болячки начинают ныть. Придётся вам одним ехать в церковь.
Варламов тоже предпочёл бы остаться дома, но Джанет деловито собиралась, подыскала и ему плащ, так что пришлось ехать. Машин перед церковью стояло немного — оставив свою, Варламов и Джанет почти побежали, подгоняемые порывами ветра. Внутри оказалось тихо и неожиданно светло, из больших окон лился серый свет.
После службы, когда собирались с духом, чтобы добежать до машины, к ним подошёл Брайан.
— Ну и погодка, — бодро сказал он, кивая Джанет и крепко пожимая Варламову руку. — Словно хляби небесные разверзлись. Заедем к нам ненадолго, а? У меня жена заболела, скучает бедняжка. Хочет поговорить с вами о России. Потом отвезу домой.
— Хорошо. — Варламов повернулся к Джанет. — Возвращайся, я буду к обеду.
Джанет долго не отвечала, глядя на пузырящиеся лужи.
— Поедем вместе, — наконец сказала она. — Я давно Памелу не видела.
Брайан пару раз моргнул.
— Вот и славно, — одобрил он. — Памела будет рада.
Они ехали медленно, едва различая сквозь залитое дождём ветровое стекло автомобиль Брайана.
— Что-то Памела в церкви давно не бывает, — молвила Джанет, осторожно переезжая большую лужу. Ответа от Варламова она явно не ожидала.
Сад перед домом Брайана выглядел неприятно — скопление искривлённых деревьев. Въехали в просторный гараж, и Брайан помог Джанет выйти из машины.
— Вы проходите, — сказал он оживлённо. — Вон туда. А я сейчас буду.
Он открыл для них дверь и захлопнул позади.
Монотонный шум дождя сразу смолк. Они оказались в тускло освещённом коридоре, пожалуй, слишком длинном для обычного жилого дома. Впереди виднелась другая дверь. Когда подошли ближе, то стало видно, что она сделана из массивных чёрных досок, перехваченных стальными полосами.
И тут Джанет, всё замедлявшая шаги, пока не оказалась за спиной Варламова, застыла на месте.
— Я боюсь, Юджин, — прошептала она.
Сердце Варламова дрогнуло: впервые за последние дни в голосе Джанет прозвучали эмоции. Он тоже остановился. И вдруг испытал странное чувство — всё это с ним уже происходило.
«Дежа-вю?», — подумал он, и вспомнил…
Облака белым саваном повисли над морем, солнце сияло в тёмном небе, Сирин держал штурвал в руках. Варламов шёл по сумрачному коридору, и впереди ждала чёрная дверь… Только теперь он знал, кто идёт за спиной.
— Подожди, — чужим голосом сказал Варламов. Опустил правую руку в карман и почувствовал металлический холод футляра Сирина.
— Может, вернёмся? — прошептала Джанет.
Варламов ощутил робкое прикосновение к локтю, протянул назад левую руку, и Джанет ухватилась за пальцы.
— Поздно, — он почувствовал собранность, как с ним бывало на охоте. — Зверю нельзя показывать спину.
Толкнул дверь — та неожиданно легко отворилась, и они вошли в полутёмную комнату. Качнулось пламя свечей, осветив две фигуры за большим столом. Варламов узнал бледное лицо Памелы, а второй человек, в бесформенном одеянии неопределённого цвета, был незнаком. Варламов вспомнил, что подобные балахоны носили поклонники Трехликого в заброшенном городе, и испугался: не дознались ли, кто стрелял там? Окна оказались плотно зашторены, с улицы не доносилось ни звука.
— Хай! — улыбнулась Памела и встала. Её облегало то же серебряное платье, а распущенные волосы казались в сумраке чёрными. — Спасибо, что навестили. Рада тебя видеть, Джан.
Сосед по столу только кивнул, его не представили.
— Здравствуй, Памела. — Джанет игнорировала человека в балахоне.
Памела села, а её сосед выпростал руку (теперь Варламов различил, что балахон лилового цвета) и указал на массивные стулья вокруг стола. Варламов отодвинул один для Джанет, а другой для себя — между ними и столом осталось пустое пространство. Незнакомец внушал тревогу, хотелось держаться от него подальше.
 
Джанет не спешила садиться, её лицо вдруг озарил голубоватый свет, а зрачки расширились. Варламов обернулся.
Дальняя стена замерцала, и прямо из воздуха появилась человеческая фигура. Нагая женщина, лишь слегка прикрытая длинными волосами, глядела на Евгения гордо и одновременно призывно. Одна рука, с зажатой в пальцах красной розой, прикрывала низ живота, а другая отстраняла с выпуклых грудей водопад чёрных волос. Губы полураскрыты как карминовые лепестки, глаза колдовски светятся зелёным…
У Варламова открылся рот, не сразу сообразил, что видит изображение. Кажется, это был трёхмерный портал.
Свет затрепетал, и ещё два изображения появились рядом с женщиной, образуя триптих.
В центре колыхался лиловый туман, из него пронизывающе смотрели два жёлтых глаза с чёрными щелями зрачков. Варламов моргнул: «Что бы это значило?», и уже стал переводить взгляд — как вдруг из тумана глянул таинственный тёмный лик. Варламов вернулся к центральному изображению, но снова увидел лишь гипнотизирующие глаза. Он пожал плечами и посмотрел направо.
Там стоял мужчина с надменным лицом. Он был в восточном одеянии — чёрном халате, перехваченном золотым поясом с зелёными пластинками. Ноги босы, а в руке обнажённый меч…
У Варламова перехватило дыхание: точь-в-точь как Тёмный охотник, которого видел в лесу перед нападением волков!
Человек в балахоне встал:
— Во имя Трёх ликов приветствую вас! — Голос прозвучал торжественно и с ноткой самодовольства. — Позвольте представить наших Повелителей. Центральный лик принадлежит земному воплощению Люцифера, его могут видеть только избранные, а имя не может быть называемо. Лиловый цвет — символ глубокой мудрости.
Человек низко поклонился странному изображению в центре. Евгению на миг стало смешно, будто мешок сложился пополам.
— Слева от него госпожа Лилит, — теперь балахон склонился перед женской фигурой. — Красная роза — символ любви, которую она несёт нашему миру.
— Справа наш господин Тёмная Воинственность, — последний поклон был адресован мужчине в чёрном халате. — Поразит силы хаоса и установит на земле вечный мир. При этом не обойтись без кровопролития, поэтому он всегда в чёрном и носит меч… А теперь можете садиться.
В голосе прозвучало удовлетворение: застыв от удивления, Варламов и Джанет словно отдали дань почтения трём фигурам.
Евгений сел на массивный стул и повернулся к соседу: лысоватая голова на короткой шее, лицо бледное и непримечательное, вряд ли узнает на улице. Но в нём чувствовалась привычка повелевать… Снова странная встреча, везёт на них в Америке.
Джанет гневно обратилась к Памеле:
— Я не знала, что меня приглашают в сатанинскую церковь. Ты что, стала последовательницей этого культа?
— Что ты, дорогая, — натянуто улыбнулась та. — Я думала, вам будет интересно. А это просто изображение, я выключу.
Она коснулась стола, и со всех сторон нахлынула темнота, оставив только огоньки свечей и бледные пятна лиц. Памела оглянулась:
— Брайан обещал, что сыграем, но задерживается. Давайте пока поговорим.
Человек в балахоне встал, в руке возник язычок пламени, одна за другой загорелось ещё несколько свечей.
— Извините, от электрического света у меня болят глаза, — томно проговорила Памела.
Джанет вздрогнула, а по телу Варламова пробежал озноб: трепещущие язычки осветили в дальнем конце стола человеческий череп. Глазницы наполняла тьма, и Варламову показалось, будто череп глядит на него. Чувство тревоги сменилось страхом: во что они влипли? Он взмок, майка пристала к спине. Что делать?..
Варламов лихорадочно думал, и в голову пришли наставления отца.
«Говори с людьми, — внушал тот. — Даже если они неприятны, будь доброжелателен. Мы живём в опасном мире и нельзя знать заранее, где найдёшь, а где потеряешь. Порою одно услышанное слово может спасти жизнь. А одно враждебное погубить её…».