"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Некоторое время молчит.
— Это всё! Благодарю за службу, товарищи офицеры!
Нестройный хор «Служу Российской Федерации!» раздаётся в ответ, но люди не спешит расходиться. Только старший механик поднимается и быстро уходит — снова начинает меркнуть свет. Кто-то (я не могу разглядеть в полутьме) негромко говорит:
— Мы остаёмся с вами, товарищ командир…
У меня смешанные чувства: не знаю, восхищаться этими людьми или осуждать? Приходится напомнить себе — это офицеры, элита России, и превыше всего для них долг перед своей страной. Если она подверглась нападению, то враг должен получить урок, пусть и жестокий урок…
Так или иначе, мне становится неловко подглядывать дальше, и я возвращаюсь в центральный пост, а оттуда «плыву» к носу лодки. И здесь полумрак, но, наверное, я всё-таки попал в торпедный отсек: на стеллажах вдоль стен лоснятся массивные длинные туши, впереди видны зелёные люки, целенаправленно суетятся люди.
Я нахожу молодого командира БЧ-2, он колдует над небольшим пультом, изредка поглядывая на карту. Но вот как будто всё завершено, он нажимает кнопку и говорит в микрофон:
— Боевая часть к пуску готова. В спасательную камеру не пошёл никто.
Все поворачиваются к нему — красноватые пятна лиц в меркнущем свете. Я несколько раз моргаю — вас загнали в угол, ребята. На самое океанское дно, где нет солнца, только чугунная тяжесть воды. Но даже здесь вы принимаете бой.
Я отдаю им честь, как меня учили на военных сборах. И «спешу» обратно в центральный пост.
Это система была придумана в первые десятилетия «холодной войны». Уже казалось, что она никогда не будет применена, ведь «холодная война» закончилась разгромом Советского Союза…
Командир и два офицера подходят к боковой стене рубки, где находятся три панели с прорезями для ключей. Каждый вставляет свой ключ.
Красный свет. Гудок.
И ещё какой-то звук…
Я прислушиваюсь, и слегка поворачивают головы офицеры.
Видимо, включена система трансляции, потому что нестройно, но отчётливо из отсеков доносится:
«Вставайте, товарищи, все по местам.Последний парад наступает.Врагу не сдаётся наш гордый „Варяг“,Пощады никто не желает…».Три человека одновременно поворачивают ключи.
Вспыхивают жёлтые лампочки, затем зелёные. Корпус лодки содрогается, слышен шум воды. Я кидаю последний взгляд на рубку, ненадолго празднично озарённую огнями, и сквозь стену «выплываю» наружу, в сумрачные глубины океана.
Вокруг носовой части лодки бурлит вода — из закруглённого носа один за другим вырываются стремительные тёмные силуэты, почти сразу исчезая во мраке. Первый, второй, третий… я быстро теряю счёт. Лодка в отчаянной спешке выстреливает весь боезапас, кроме ракет.
И торопится она не зря.
Сверху начинает медленно падать чёрный дождь. Крупные капли словно сами чуют добычу, словно невидимый ветер относит их к силуэту затонувшего парохода и к лодке. Красные вспышки разрывов, отдалённый грохот. Наверное, он страшно ударяет по стальному корпусу подлодки, но мои уши защищены.
Первым достаётся пароходу: его обломки, неспешно переворачиваясь, исчезают во мраке океанских глубин. Затем и корпус лодки разламывается пополам. Вверх устремляется бурлящая колонна пузырей и дыма. Кормовая часть, с разбитым реактором, остаётся на месте, а носовая, с так и не повреждённой рубкой, начинает медленно скользить в непроглядную тьму.
Но мне кажется, что я ещё слышу, хотя всё дальше и дальше:
«Не думали с вами мы только вчера,Что нынче умрём под волнами…».Прощайте, товарищи! Раньше я сказал бы: «Спите с миром», но теперь знаю, что нет ни вечного сна, ни вечного мира.
Что же, посмотрим этот невесёлый фильм дальше. Я не «выныриваю» на поверхность, меня мало интересует судьба надводной эскадры. Вместо этого даю мысленный приказ и «устремляюсь» на запад.
А ведь у меня наконец стало получаться — управлять чудесной «техникой» Сада лишь силой мысли!..
Скоро «настигаю» двух огромных рыб. Они мчатся прямо на запад, выполняя последний приказ своего командира, и вода кипит за турбинами, а вокруг становится немного светлее, океанское дно постепенно поднимается.
Но механические рыбы не одни в этих враждебных глубинах. Курсор указывает в сторону, и океанский сумрак исчезает, сменяясь трёхмерной проекцией. В сетке координат я вижу рыбину гораздо больших размеров, скользящую на перехват.
Мне выдают краткую информацию — наверное, из какого-то справочника по подводным лодкам. «ПЛ класса „Виргиния“, приспособлена к действиям в условиях мелководья, предназначена для массированных ракетных ударов по наземным целям противника, ведения разведки и обеспечения деятельности подводно-диверсионных подразделений. Способна обнаружить атакующие торпеды на предельных дистанциях. Для уничтожения торпед и подлодок противника вооружена интеллектуальными роботами-торпедами „Манта“. Скорость под водой до 65 километров в час…».
В общем, идеально приспособлена для военных действий против далёких от Америки заморских стран.
Но лодка явно не успевает догнать мины, идущие со скоростью 90 километров в час. И тогда от неё отделяются хищные силуэты поменьше — роботы «Манта» пошли на перехват.
Некоторое время я наблюдаю за соревнованием в скорости. Глубина уже невелика, сверху брезжит зеленоватый свет. Пожалуй, «Манты» успеют…
Но это уже бессмысленно. Первая рыбина резко сбавляет ход и опускается ко дну — видимо, кончился запас топлива. Другая перегоняет её, но ненадолго. Лопасти крутятся всё более вяло, и рыба начинает клевать носом. Вот уже обе идут ко дну, а «Манты» и «Виргиния» совсем близко.
И в этот момент глубоко запрятанные процессоры обеих мин отдают свою последнюю команду…
Я лишь раз осмелился наблюдать это зрелище — наверное, самое жуткое в истории Земли после гибели Атлантиды.
Хотя однажды такое было, но те испытания проходили у безлюдных берегов Новой Земли…
Двойное солнце вспыхивает в мрачных глубинах, и от взрыва мощностью в несколько мегатонн кубические километры воды обращаются в пар, обнажая дно океана. Я не слышу ни звука, мой слух милосердно щадят, но звуковая волна, наверное, катится на сотни километров. Другие фильтры сохраняют мне зрение, но и в сумраке можно различить, как подводная лодка класса «Виргиния» водоизмещением восемь тысяч тонн птицей взлетает к небу, разламываясь и испаряясь на лету. Её остатки низвергаются кипящим дождём, чтобы, остыв, стальными слитками усеять внезапно обмелевшее дно океана.
Обмелевшее, ибо водяная гора — кольцевая наподобие тех, что окружают лунные кратера, встаёт над кипящим морем. А затем медленно опадает, и сквозь багровую завесу пара видно, как выпуклостью начинает разбегаться в стороны.
Волна кажется не такой уж высокой, но движется со скоростью тысяча километров в час!
До Гренландии она дойдёт спустя четыре часа — и взметнётся исполинскими белыми фонтанами в фиордах, а тысячи айсбергов с неимоверным грохотом отколются от ледяного щита.
Путь до Африки и Европы дальше, но там преобладает выровненный коренной берег, и сотня прибрежных городов испытает лишь внезапное наводнение.
До Антарктики пятнадцать часов, и мощь волны иссякнет в просторах Атлантики.
До побережья Соединённых Штатов волне идти пять минут, а берег там изрезан заливами…
Подальше от берега на волне лишь поднимутся и через некоторое время опустятся корабли, но чем ближе к суше, тем глубина меньше, и волна начнёт вырастать, как бывает при цунами. В заливах её стиснут берега, и в бухту Нью-Йорк-Бей ворвётся клокочущая стена высотой в 30-этажный дом…
Я не хочу наблюдать, как гибнет Нью-Йорк, сами американцы не раз смаковали это в своих фильмах.