Я дварф! (СИ)

Вот столько воды Скьель никогда не видел. Судя по удивлённым вздохам, не он один.
Вскоре обладатели фонарей, которых мы заметили раньше, приблизились. Они плыли на угловатых конструкциях из кожи и грибнины, которые мне напомнили десантные катера. Обычные баржи, которые ходили по рекам. Только эти шли не влекомые на верёвках, а их толкали вперёд дварфы широкими, как снегоуборочная лопата, вёслами.
  
Приблизившись, они не стали торопиться и причаливать.
Уль вышел вперёд и, пока Хедди подсвечивал его своим фонарём, поприветствовал подплывших. Он представился, назвал себя и рассказал, зачем плывёт. На баржах посовещались. На нос встал седобородый и, пока другой подсвечивал его, предложил Улю отойти в сторону, посторожить, пока они разгрузятся, а потом доплыть до цитадели, в которую он держал путь, на их баржах.
Уль с явным сомнением посмотрел на баржу. Потом на стену, за которой был путь по берегу озера. Потом на нас.
Я застыл. Лезть на эту дрянь определённо не хотелось. Торв и вовсе отрицательно замотал бородой.
«Годится», просигналил Уль.
Вот же гад бородатый.
Так и поступили. Как оказалось, баржи могли подплыть к каменному «пирсу» вплотную. Они зацепились за выступающие каменные тумбы верёвками, перекинули широкие мостки и споро разгрузились, только после этого открыв дверь и перетаскав содержимое внутрь мрачного отсека с големом.
В баржах осталось по четыре гребца, и они терпеливо ждали, когда мы подошли к ним и долго стояли, с сомнением рассматривая их корыта. По сути, это были плоты с надстроенными бортами. По-дварфийски основательно, но всё же, всё же...
Наконец Уль решительно двинулся вперёд. Но только он.
— Хедди! — рявкнул он вслух. Тихо, но решительно.
Хедди вздрогнул и осторожно ступил на трап. С явным ужасом и медленно, но всё же прошёл по нему и спрыгнул в баржу. И обернулся к нам с явным облегчением, скаля зубы в улыбке.
— Раз он прошёл, — тяжело вздохнул Торв, — то и мне придётся.
Нельзя сказать, что не без некоторых проволочек, но в конце концов мы погрузились на баржи. Молчаливые гребцы сами выбрали трап, оттолкнулись от пристани и заработали своими лопатами, направляя нас куда-то в темноту.
Откровенно говоря, я испытал настоящий ужас, когда темнота скрыла пирс и я потерял всякие ориентиры. Я понимал, что вот тут, метрах в ста максимум, место, откуда мы отплыли, но не чуять под ногами скалу и не видеть ни одной стены было так странно и дико, что я понял: меня бьёт дрожь. Спасало только то, что все остальные, похоже, испытывали не меньшее потрясение. Даже Торв молчал, вцепившись в свою лопату.
Когда мы подплыли к цели назначения, мы едва дождались, пока опустится трап, и только окрик Уля:
— А ну по одному!
спас нас от того, чтобы не броситься на сушу толпой.
Выбравшись с этого ужасного плавучего устройства, я немного отдышался и осмотрелся. И впервые увидел то, что могло сойти за привычную мне по фильмам крепость. Из стены каверны далеко в воду выступала отвесная скала, в которой был вырублен парадный вход. Две большие, в два моих роста, статуи предков и большой проём между ними, ведущий внутрь. Слишком большой для нормальной круглой каменной двери. Он был прикрыт мастерски сделанными вратами из грибнины, укреплёнными бронзовыми полосами. Потрясающая входная группа, дома так сделаю.
Нет, реально красиво. Я расправил плечи и осмотрелся: вокруг лишь слегка подсвеченная вода. Если только нетопыри. Но мы прятались не от них. Старый Враг точно не любит воду. Чуть меньше опасности, и вот уже заявление о своей значимости, высеченное в камне. Мы, дварфы, смелый народ.
Миновав завратные укрепления и лабиринт коридоров-ловушек, мы сдали оружие и доспехи, после чего нас провели в Великий Зал Озёрной крепости. От мытья Уль отказался. Ему явно не терпелось вернуться в Медный Горн, и он не хотел задерживаться.
— Отлично, — сказал Уль. — Теперь вы знаете путь. Как видите, прогнать до Медного Горна сотню камнежоров будет не так трудно.
— Не труднее, чем пригнать сюда стадо волокит, — согласился с ним Торв, и все засмеялись.
  
Глава 11
 
Великий чертог Озёрной крепости был роскошен, но немного по-своему. На металле здесь явно экономили. По крайней мере, на полу и отделке мебели. Его почти не использовали. Зато было очень много привозной, редкой роскоши.
Целые панели на стенах из нежно-розового камня, с роскошными вставками из разноцветного хитина. Там часто попадались изображения озера прямо в пиршественной части Великого чертога. По стенам тянулись барельефы, как я понял, ну ладно, мне подсказали руны под ними, о дальних путешествиях обитателей этой цитадели.
Говорящие изображения. Местные не особо скрывали, чем живут. Даже напротив, гордились. Торговля. В Медном Горне не самое достойное занятие. Одно из самых недостойных, если быть точнее. Похоже, эта конкретная цитадель была основана, чтобы добывать здесь медь, но очень быстро выела жилы. Однако само место оказалось очень успешным из-за озера и множества рек, которые в него впадали и вытекали. И стало чем-то вроде торгового хаба. Цивилизация, всё такое.
К тому же здесь осталось много пустот, в которых можно было пасти камнежоров. Этим, по-видимому, в своё время и воспользовался Уль.
Как всегда, в священную часть Великого чертога нас не пригласили, но поставили много сытной еды на столы. Много, похоже, мяса камнежоров и, конечно, блюда из толстошлемников в огромном ассортименте.
Я пил пиво и, слушая разговоры остальных, задумался.
Мои спутники, казалось, забыли про голема. Впрочем, по-другому, наверное, тут не выжить. Дварфы могли оставлять за спиной проблемы и никогда больше не оглядываться. Если надо. Не всегда, далеко не всегда, но часто. Или, как минимум, умели отличать те, которые можно оставить во тьме.
А я думал, что в конце концов это ведь очень логично. Ну, не конкретно этот голем, а что-то в таком роде. Ожидаемо. Если у вас в мире есть электричество, значит, будет молния. Если есть воздух, значит, есть ветер. А если есть ветер, значит, есть ураган. Если есть вода, то может быть и цунами. И если есть магия, то, чёрт подери, вот, пожалуйста: зомби или произвольно оживающие големы. Как некоторые фоновые опасности.
Да, такая же редкость, как молния. Да, есть способы её ещё больше минимизировать. Но это то, с чем приходится жить.
Другое дело, что само сознание дварфов воспринимало это как данность. А моё сознание современного человека подсказывало, что ветер можно предсказать, от цунами укрыться, разбить его волнорезами, по воде можно плавать, а на реке поставить гидроэлектростанцию. И если не захомутать саму молнию, то, по крайней мере, использовать электричество. Ну а саму бурю и молнию сделать почти безопасными с помощью громоотвода и правильного подхода к проектированию.
Но для всего этого нужна была какая-то теория. Паттерн. Разложить проблему, понять, в чём её составляющие, выявить закономерности и использовать их.
Наука, бородачи. Вам нужна наука. Вы ведь очень для неё подходите. Должно же быть что-то похожее, механика же у вас есть? Должно быть и что-то связанное с магией.
И здесь я упирался в абсолютную простоту.
Дварфы, несомненно, использовали магию. Использовали часто, подолгу, но так же бездумно, как люди в нашем мире почти всю свою историю использовали, например, огонь. Никак не озадачиваясь, что это такое и как работает. Наоборот, сначала наука допёрла до того, чтобы посмотреть на огонь внимательно и придумать что-то вроде окисления. Вернее, сначала придумать и разобраться, как работает окисление, а потом понять, что такое огонь. Логично же что кто-то должен пытаться осмыслить магию.
  
Но ничего такого в Подземье я пока не видел.
Да, у дварфов были руны. Руны, которые совершенно точно обладали магическими свойствами. И для этого их достаточно было просто начертить. Правда, для того чтобы они заработали, нужно было некое камлание, которым чаще всего занимались женщины, жрицы богини Знаний. И кто его знает, чем они там толком занимались.