По обе стороны времени

 
Станислав Федотов
 
По обе стороны времени
 
Моим внучкам Варе и Даше,
 
правнучкам Анюте и Алисе
 
Серия «Новая библиотека приключений и научной фантастики»
  
© Федотов С.П., 2026
© ООО «Издательство «Вече», 2026
 
История первая
 
Откуда ангелы берутся?
  
Пролог,
 
в котором приоткрывается мир без добрых людей
 
Фургон мчался по глинистой, усеянной щебёнкой дороге, проваливаясь колёсами в многочисленные выбоины и подскакивая на ухабах. Женщина-возница нахлёстывала и без того старательных лошадей, которые уже не бежали, а скакали, едва не выпрыгивая из постромок. Оглядываясь назад, сквозь струи дождя она видела преследователей. Те приближались медленно, но верно, напоминая стелющуюся по земле чёрную тучу, в которой проблескивали молнии пистолетных выстрелов, а до спасительных врат было ещё далеко. Их скрывал перелесок, который только что на несколько секунд вспыхнул зелёным пламенем под лучами глянувшего в облачную дыру солнца. Да, не близко! Хорошо ещё, пули просвистывают мимо…
– Маманя! – кричал в фургоне сын. – Мы её не удержим, она же бешеная!
– Надо удержать, сынок! Зачем же мы тогда её спасали?!
…Они даже не знали, какое настоящее имя у этой несчастной, объявленной ведьмой и приговорённой к сожжению на площади Альсдорфа, маленького немецкого городка, оказавшегося на их пути. Хозяин корчмы, в которой они остановились передохнуть, сказал им о завтрашнем событии с довольной ухмылкой на толстощёком лице:
– Повезло вам, уважаемые! В удачное время приехали. Не каждый день у нас сжигают молодую ведьму.
Корчмарь говорил подчёркнуто любезно, поскольку, несмотря на скромную одежду, женщина не торгуясь заплатила за лучшую комнату и стол первого разряда. А её сын, бурш, хоть и глядел угрюмо и не снял широкополую шляпу, из-под которой торчали рыжие вихры, был всё-таки вежлив и учтив.
Мать почувствовала, как при последних словах хозяина сын вздрогнул, напрягся, уловила его желание ввязаться в ссору и долгим взглядом утихомирила. Спокойно спросила корчмаря:
– Чем же она провинилась?
– А какая разница? – удивился тот, расставляя на столе глиняные плошки с варёным мясом и овощами. – Ведьма и есть ведьма – этого достаточно! – И добавил высокопарно: – Сожжение нечистой силы – акт высшей справедливости.
Поглядел, ожидая, как отнесутся к этому приезжие. Женщина кивнула, не прерывая еды, – то ли одобрительно, то ли просто подтверждая, что услышала. Запила мясо глотком вина, спросила:
– Кто она? Как зовут?
– Да мне не интересно. Кажется, пришлая. Приговор прочитают, и всё будет ясно.
– А не боитесь, что сбежит? У вас такой маленький город, что и тюрьмы, наверное, нет.
– Не сбежит, – ухмыльнулся корчмарь. – Подвал в ратуше надёжный.
– Подвал – это хорошо, – согласилась женщина. – Из подвала даже ведьма сбежать не сможет.
– Я и говорю! – Корчмарь оглянулся на скрип входной двери и заторопился: – Прошу извинить, уважаемая фрау, я должен обслужить…
– Да-да, идите, исполняйте свой долг.
Корчмарь устремился к новым клиентам. Сын подождал, пока он отойдёт, и спросил вполголоса:
– Ты думаешь, она невиновна?
– Как и все другие, которых удалось спасти. – Мать задумчиво отщипывала от лепешки кусочки и отправляла их в рот. – А ты что думаешь, отец?
– Вы и так знаете, что я думаю. – Глуховатый низкий мужской голос, казалось, исходил от стола. – Пойду разведаю обстановку, а вы не забудьте что-нибудь взять для меня. Лучше всего жареного мяса с хлебом. Ну и выпить чего-нибудь. Мозельского предиката.
– Ишь ты, – усмехнулась женщина. – А у тебя губа не дура.
– Jedem das Seine, – откликнулся голос. – Каждому своё.
– Тебе бы всё пословицы да поговорки, – сказал сын. – Лучше поостерегись.
– Чья бы корова мычала… Ладно, постараюсь.
Мать и сын обедали не спеша, слушая разговоры посетителей, постепенно заполняющих Esszimmer, столовый зал корчмы. А те, естественно, говорили о главном – завтрашней казни. Впрочем, казнью сожжение ведьмы никто не считал. Говорили как о городском празднике, какого не было со времени последней ярмарки; стуча пивными кружками, спорили о том, на чём ведьма попалась. Одни утверждали, что она околдовала сына бургомистра, который сбежал с собственного бракосочетания с дочкой первого богатея и его никак не могут найти. Другие с пивной пеной у рта доказывали, что от одного её взгляда так скисает вино в кувшинах, что его пить невозможно. Третьи… четвёртые… да что там считать! В разгорячённом алкоголем шуме не слышалось ни одного голоса в защиту юного создания, единственно виновного лишь в том (как это стало понятно из утверждений спорящих), что уродилось оно слишком красивым и независимым.
– Эй, хозяин! – позвала мать, когда они закончили трапезу. Корчмарь, несмотря на шум, услышал, тут же подскочил к их столу. – Мы идём отдыхать. Пришли нам в номер пару бутылок мозельского предиката, мяса жареного и хлеба. На полдник.
– Слушаюсь, уважаемая фрау! – осклабился тот. – Через час вас устроит?
– Устроит. И постарайся, чтобы нам никто не помешал, – она кивнула на горланящих посетителей. – Да не забудь про лошадей.
Хозяин клятвенно заверил, что все будут довольны – и постояльцы, и их лошади. И даже фургон, поставленный под крышу двора.
Через час в номер было доставлено блюдо с кусками жареной свинины и ломтями серого хлеба, а также две бутылки высокосортного вина. По крайней мере, его таковым назвал мальчик-слуга, принёсший заказ.
Сын открыл бутылку, понюхал, поморщился и кивнул, соглашаясь. Мать расплатилась и накрыла блюдо чистой тряпицей.
В номере было две кровати, стол без скатерти и две табуретки. Сын снял мягкие чувяки и шляпу и лёг на кровать, прикрыв шляпой лицо, а мать села к столу, подпёрла голову рукой и стала ждать. И довольно быстро задремала.
Так прошло ещё около часа. Дверь приоткрылась, видимо, от сквозняка, потому что никто в комнату не вошёл, но вторая табуретка вдруг сдвинулась и скрипнула, явно под какой-то тяжестью. Тряпица слетела с мяса, сложилась вчетверо и легла на стол рядом с блюдом, негромко хлопнула пробка, открывая вино. Бутылка запрокинулась, забулькала, потом встала на место.
Женщина встрепенулась, открыла глаза и радостно улыбнулась:
– Наконец-то!
Сын, очевидно, спал, потому что никак себя не проявил.
– Ну, что скажешь? Удалось что-то узнать?
– Удалось-то удалось… – Голос мужчины внушал тревогу.
– А что такое?
– Из подвала её вывести не получится: стены слишком толстые, да и пространство вокруг, похоже, замкнуто защитой. Бреши я, как ни старался, не нашёл. Придётся действовать завтра на виду у всех.
– Так, может, оставим всё как есть? Мы ведь одни не можем всех спасти.
– Всех не можем. А эту девочку спасём. Есть у меня план, но сперва надо закусить…
К полудню для костра всё было готово: вкопан в землю небольшой столб, к нему прибита подставка для ног сжигаемой и приставлены две лестницы для подельников палача, которые привяжут несчастную к столбу; заготовлены и две большие кучи хвороста и дров – их должно хватить для обращения человека в пепел.
  
Место казни по кругу огорожено стойками с верёвками: это – особая забота бургомистра, чтобы зрители слишком близко не подходили к огню. В одном месте ограждение не смыкалось: здесь оставлен проход или проезд для повозки с осуждённой. Всё, как говорится, предусмотрено, всюду – немецкий порядок.
Зеваки начали собираться загодя, к назначенному магистратом времени площадь уже кишела народом. Многие пришли целыми семьями, и дети шныряли между взрослыми, играя в салки или просто балуясь.