Напарник для одиночки (СИ)
Вейли, стоя спиной ко мне, поправлял манжеты. Я знала, что там, под тканью дорогого пиджака, лежал компактный импульсный иммобилайзер, похожий на толстую ручку. Лезвие из закалённой керамостали, невидимое для металлодетекторов, было вшито в подкладку его правого обшлага. А в кармане жилета, рядом с визитницами, лежали три сферы-«шептухи» — пассивные жучки, активируемые от голоса. И это только то, что я заметила! Наверняка у него и в подошве элегантных ботинок что-то припрятано, как и в каблуках моих туфель.
Напарник обернулся, и наши взгляды встретились в зеркале. Никакой нежности, только холодная сверкающая готовность выполнить свою работу. Проверка завершена. Чета Флойд была одета и причёсана для романтического вечера на смотровой площадке.
Не говоря ни слова, Вейли сделал шаг ко мне. Взял моё лицо в ладони — жест, который со стороны выглядел бы бесконечно нежным, если бы мы не были теми, кто мы есть. Большие пальцы легли чуть ниже висков, точно на точки, где под кожей пульсировали артерии. Это была не только сцена для зрителей, если бы они были. Это была последняя точка эмоциональной синхронизации. Тактильный сигнал: «Я рядом. Мы вместе. Готовы».
Жёсткие губы коснулись моих. Сухо, быстро, но со сдерживаемой страстью и концентрированной силой. Поцелуй на удачу. Поцелуй перед боем. В нём был вкус терпкого эспрессо и леденца для свежести дыхания.
Оповещение прозвучало неожиданно громко, нарушив тихую музыку в нашей каюте. Механический голос разнёсся повсюду:
— Уважаемые гости «Астра Лакшери»! Приглашаем всех на главную смотровую площадку. Парад планет системы Кафоа начнётся через тридцать минут. Рекомендуем занять места заранее.
Мы разомкнулись. На лице Вейли снова появилась та самая, лёгкая, предназначенная для посторонних улыбка.
— Пойдём, дорогая, — сказал он, «надевая маску» Вэйлиана Флойда. — Не будем опаздывать на главное шоу сезона.
Я сделала шаг к двери, чувствуя под шёлком знакомые очертания оружия, а на губах — лёгкое, почти призрачное тепло поцелуя. Кончики пальцев приятно покалывало, сердечный ритм ускорился от прилива адреналина.
Мы вышли в коридор, смешавшись с потоком наряженных, возбуждённых людей, спешащих полюбоваться на чудо. Воздух вибрировал от предвкушения. И вот в этом потоке мы встретили знакомых торийцев. Они шли, держась за руки, и в их раскосых, немного тусклых фасеточных глазах светился восторг, который стирал годы.
Мы поравнялись с ними и поздоровались:
— Приятного дня!
Несмотря на все подозрения, я не могла не умиляться супружеской четой. Как они поддерживают друг друга, как держатся за руки спустя столько лет брака. Они шли, слегка покачиваясь в такт неспешному шагу, их морщинистые пальцы были сплетены так крепко, будто боялись потерять друг друга в суете.
— И вам, дорогие, и вам! Даже не верится, что я дожила до этого дня! — воскликнула мия Глоссия. Её глаза светились от восторга.
Она так искренне восхищалась зрелищем, которое для нас было лишь фоном для грядущей грязной работы. Впервые за все годы службы у меня не возникло зуда — этого профессионального рефлекса докопаться, проверить, нет ли под поверхностным слоем радости лжи. Я не хотела копать. Не хотела разочаровываться. Пусть этот маленький островок останется ненарушенным. Пусть они просто будут счастливы, а не играют на публику, как мы.
— А вам, дорогие мои, повезло начать совместную жизнь с такого зрелища. — продолжила торийка. — Если бы мы могли в своё время позволить себе подобный медовый месяц…
— Ах, ты недовольна?! — притворно рассердился мий Ордо. Он подбоченился, но его глаза горели таким лукавым, таким живым огоньком, что сердитость моментально рассыпалась в прах. — Океанский лайнер на Фолийи уже забыла? Тот самый, где тебя всю ночь укачивало, а я читал тебе лекции про глубоководные водоросли, чтобы отвлечь?
Глоссия засмеялась — звук, похожий на перезвон крошечных дребезжащих колокольчиков, привлёк внимание идущих впереди криласцев и вызвал их улыбку.
— Читал-то ты их с таким выражением, что меня от твоего чтения тошнило ещё сильнее!
— Но ведь отвлёк же? — парировал Ордо, подмигивая нам.
— Отвлёк, старый проказник, отвлёк… На всю жизнь, — она потянулась и ласково погладила его по щеке.
Их шутливая перепалка, этот обмен воспоминаниями, такими простыми и живыми, на секунду вырвали меня из плена миссии. Я почувствовала, как моя собственная рука непроизвольно сжимает Вейли под локоть чуть сильнее, будто ища опоры в этой внезапной волне чужого, но такого понятного счастья. Он ответил лёгким давлением, его большой палец провёл по моей руке почти нежно — часть игры, конечно. Но в этот момент это не имело значения.
Хотелось верить, что где-то во Вселенной, среди бесконечных игр, предательств и расчёта, все ещё возможны такие сердечные отношения, пронесённые сквозь года. На секунду представилось, что через много лет мы с Вейли с такой же теплотой вспоминаем наше общее дело.
«Помнишь встречу, когда ты приняла меня за убийцу стюарда и устроила драку?»
«А тот вечер после «Взрыва звезды? Ты бы видел своё лицо в женском туалете, когда понял, что мне подсыпали!»
«А дурацкие конкурсы молодожёнов? Ты едва не испортила всё веселье, уронив тот фрукт».
«О, куда мне до твоего артистизма! Так играть пьяного не каждый сможет. Когда стюарды тебя привели, я была уверена, что ты надрался».
«Зато ты притащила в каюту колбы с цветами ларниуса. Хотя… Я до сих пор чувствую их аромат на тебе и помню всё, что было потом… Ты согласилась стать моей…»
— Извините.
Кто-то спешащий слегка задел меня и устремился вперёд, прерывая мой мечтательный диалог. Идиотка! Нашла время. К тому же вряд ли мы с Вейли так долго протянем вместе. Да и он не тот, кто будет ностальгировать о давно прошедших делах.
— Соберись. — прошептал напарник, заметив мою невнимательность. В его глазах был только расчёт и холодный ум.
Поток людей понёс нас дальше к смотровой площадке и к той самой точке, где наш призрачный островок счастья должен столкнуться с уродливой реальностью.
Глава 43
Мой прицельный взгляд уже на входе выхватил объект. Настоящий Блеквуд, а не тот двойник, что неделю пил коктейли в баре третьего уровня. Лаврентиец стоял в окружении своей компании — двух крупных торийцев с пустыми лицами телохранителей и трёх криласцев. Его взгляд, скользнув по залу, на мгновение задержался на чете Ордо, потом на нас. Слегка кивнул. Ничего лишнего. Простая вежливость. Но мурашки пробежали по спине от вида моей будущей жертвы. Как же давно я на него охочусь!
Вейли лишь притянул меня чуть ближе, его губы коснулись моей височной кости в нежном, супружеском жесте.
— Потерпи. Скоро он будет твой, — прошептал он в моё ухо.
— Жду не дождусь. Куда сядем?
Ответить напарник не успел, так как мия Глоссия уже активно нам махала, предлагая присоединиться. Мы с Вейли не сговариваясь развернулись в другую сторону, будто не заметили приглашения.
Смотровая площадка «Небосвод» оправдывала название. Купол из прозрачного сплава метагласа открывал панораму в двести семьдесят градусов. Внутри царил мягкий полумрак, чтобы усилить контраст. Только вмонтированные в пол светодиодные ленты освещали дорожки. Вдоль дуги в несколько рядов на разных уровнях стояли диванчики и низкие столики, некоторые уже были заняты.
Мы с Вейли выбрали позицию у дальнего иллюминатора, откуда был виден и космос, и большая часть зала. Зажглись софиты, и на небольшом подиуме появился экскурсовод — молодой алларец с горящими энтузиазмом глазами. Тот самый, который проводил конкурс молодожёнов. Для такого значимого события организаторы даже отказались от андроида, отдав предпочтение эмоциональности гуманоида.
— Добро пожаловать на край света, дорогие гости! — его голос, усиленный микрофоном, заполнил пространство. — Перед вами — система Кафоа, жемчужина созвездия Арфиста. То, что вы увидите сегодня, — танец гравитации и времени. А там, левее, за рождающимся сейчас фиолетовым гигантом Кафоа-Первис, обратите внимание на туманность…