Крадущаяся тень

Точно так же, как Локвуд и я сделали минувшим днем, последние метры до края мы преодолели ползком. Все было тихо, и мы улеглись рядком, разглядывая открывшийся перед нами с вершины холма филиал Ротвелловского института. Как ни странно, ночью он выглядел солиднее, чем днем, – его блестящие в свете прожекторов металлические ангары не казались такими уродливыми и даже слегка смахивали на декорации к фантастическому фильму.
Но не прожектора завладели сейчас нашим вниманием, а совершенно другие огни, потусторонние. Их излучали фигуры, неподвижно, как столбы, торчавшие вокруг институтской изгороди. Свет этот был слабым, бледно-золотистым и мерцающим, словно колеблемым ветром. Контуры фигур выглядели размытыми, что и неудивительно, если принять во внимание почти тысячелетний возраст привидений.
– Вот почему у них нет обычной охраны, – прошептал Локвуд. – Эту работенку они переложили на мертвых викингов. Так-так…
– Выходит, на месте той битвы остались еще косточки, – добавил Джордж.
– Вот гадство, – сказал Киппс, разглядывая призрачных викингов сквозь свои очки. – И что теперь делать будем? Уйдем отсюда?
– Зачем уходить? – возразила я. – По-моему, все в порядке. Мы просто обойдем их. Свободного места между ними много, а двигаться эти друзья, кажется, вообще уже не могут, стоят, как гвоздями прибитые. Так что их-то как раз опасаться не стоит. В парапсихологическом смысле, я имею в виду.
– А фоновое гудение ты по-прежнему слышишь, Люси? – спросил Локвуд.
– Слышу. Довольно громкое. И оно идет снизу, со стороны института.
Если быть точной, гудение постепенно нарастало все время, пока мы шли по лесу, а не отпускало меня практически всю сегодняшнюю ночь.
Своего пика оно достигло возле церкви, когда на кладбище вошла Крадущаяся Тень, – тогда у меня сердце едва не остановилось от этого гудения. В лесу гудение стало тише, а теперь снова усилилось, было такое ощущение, что мне в голову засунули улей с осами. С таким жужжанием я сталкивалась уже не впервые, слышала его рядом с Костяным зеркалом несколько месяцев тому назад, потом в подземельях под универмагом в Челси. И, как тогда, меня снова подташнивало от этого гудения.
Рядом со мной в траве шевельнулся Локвуд, протянул руку, тронул меня за плечо и сказал:
– Когда попадем внутрь, ты будешь вести нас, Люси. Вести и рассказывать нам обо всем, что слышишь.
– М-да, осталась сущая ерунда – попасть внутрь, – сухо заметил Киппс.
Обращенный в сторону института склон холма оказался неровным, каменистым, и мы довольно долго преодолевали его ползком, внимательно следя за тем, чтобы не столкнуть вниз камешки и не скатиться самим. Наконец, мы спустились на поле. Впереди ярко светящимся островком плыли блестящие ангары института. Ни одной живой души возле них видно не было, и это не могло не радовать. Впрочем, даже если кто-то и стоял бы в слепящем свете прожекторов, он почти наверняка не заметил бы наши приближающиеся из темноты фигуры.
Насчет торчащих на поле Гостей я, между прочим, оказалась права. Держась на солидном расстоянии, мы с легкостью прошли мимо них – никто из викингов даже не шелохнулся. Впрочем, какие это были викинги? Вблизи они напоминали просто гладкие светящиеся столбы, не более того, лишь у одного из них еще сохранилось какое-то подобие бородатого лица. Без особого труда миновав призрачных стражей, мы приблизились к самому темному участку изгороди и рухнули в траву.
Прошла минута, в течение которой мы позволили себе отдышаться. Трава была холодной, темной, и я была втиснута между ней и таким же холодным и темным небом. Приподняв голову, я увидела в нескольких сантиметрах от себя сплетенные из железной проволоки ячейки изгороди, а за ними торцевые стены ангаров. Отсюда ангары выглядели иначе, чем с холма, – массивные, широкие, высокие. Присмотревшись, можно было обнаружить, что некоторые из них соединены между собой переходами – в основном, трубами из металлических ребер, накрытых шевелящимся на легком ветру брезентом. Все было тихо, исследовательский центр Ротвелловского института казался покинутым людьми.
  
– Джордж, – негромко сказал Локвуд. – Давай.
Щелк, щелк. Это Джордж заработал прихваченными из «Старого солнца» кусачками. Аккуратно и ловко он перекусил несколько проволочных нитей, и возле самой земли в изгороди появился проход, похожий на откидную дверцу, которую делают в некоторых загородных домах для кошек и собак. Джордж отогнул его и сказал:
– Протиснемся. А потом он сам опустится. Никто этот проход не заметит.
– Надо бы шире его сделать, – прошептал Локвуд. – На случай, если нам придется поспешно уносить отсюда ноги.
– Ш-ш-ш! – раздался звук, похожий на элегантное змеиное шипение. Это Холли предупредила нас об опасности. Мы снова вжались в траву, прикрыли своими телами обнаженные, готовые к бою рапиры. Захрустел под тяжелыми подошвами гравий, шаги приближались к нам со стороны ангаров. Мы опустили головы, спрятали лица в траве и замерли.
Кто-то прошел в паре метров за изгородью, затем шаги свернули за угол ангара и стихли.
Я осторожно приподняла голову, откинула в сторону упавшую на глаза челку.
– Все чисто.
После моих слов осторожно зашевелились все остальные.
– Неплохо, Каббинс, – хмыкнул Киппс. – Никогда не думал, что ты умеешь так сплющиваться. Акробат!
– А я никогда не ожидал что-нибудь умное от тебя услышать, – ответил Джордж. – И был прав. Философ!
Он снова взялся за кусачки и несколько раз щелкнул ими. Теперь проход стал шире, сквозь него можно было пролезть даже с рюкзаком за плечами. Не успел Джордж полностью отвести в сторону кусок проволочной изгороди, как Локвуд уже пополз в дыру, извиваясь, словно уж. Пролез он без труда, без задержки и спустя пару секунд уже был за изгородью. Припал к земле, осмотрелся, прислушался, потом махнул нам рукой – мол, все в порядке, полезайте. И мы один за другим оказались на запретной территории.
– Хорошенько запомните это место, – прошептал Локвуд. – Дыра как раз посередине между теми двумя столбами. А теперь тебе слово, Люси. Куда, по твоему мнению, нам следует пойти?
Потусторонний шум стал еще громче прежнего, он пульсировал у меня в ушах, отдавался оттуда по всему телу.
Я сделала несколько шагов в одном направлении, затем в другом, закрыв глаза и прислушиваясь к изменениям гула.
– Это где-то совсем рядом, – сказала я. – И когда я иду влево, шум становится громче.
Мы со всеми предосторожностями двинулись к левому углу ближайшего ангара, но тут по земле и по институтскому городку разлился вспыхнувший где-то в его середине свет. Обращенная к нам задняя стена ближайшего ангара оставалась в тени, уходила вверх отвесной холодной ребристой металлической стеной. Я бросилась к ней, за мной – все мои товарищи. Добежав до стены, я осторожно высунула голову за угол и едва не вскрикнула от обрушившейся на меня волны потусторонней энергии.
Чуть в стороне от меня на ярко освещенном гравии стояло сооружение, которое я немедленно распознала как центр всего комплекса. Внешне это был, в принципе, еще один металлический ангар – громадный, с широкой, выгнутой вверх куполообразной крышей. Но к нему вел ребристый проход от того ангара, рядом с которым мы стояли, а с противоположной стороны я заметила еще один такой же проход. Они сходились к центральному ангару как спицы к втулке колеса, как вена и аорта к сердцу. Окон в этом центральном ангаре не было, но в торцевой стене, что была обращена к изгороди, виднелась приоткрытая двойная раздвижная дверь, из которой струился мягкий матовый свет, и вместе с ним – тот самый, ударивший меня по голове, поток парапсихологической энергии. В лучах света стояли трое или четверо мужчин в белых лабораторных халатах. Они что-то держали в руках, но что именно, я разглядеть не могла.
Никто из них не двигался. Никто не входил в ангар и не выходил из него.
Я вернулась за темный угол, пустила посмотреть Локвуда.
– Взгляни, вот где все происходит, – шепнула я ему. – Не знаю, что именно, но точно здесь.