Крадущаяся тень

После этого мы пару минут сидели молча, потом Локвуд спросил:
– Много у нас сейчас работы, Джордж?
– Нет, совсем мало. Сколько именно, можно у Холли уточнить. Сегодня утром, может быть, придет новый клиент, ну, тот, откуда-то из деревни, ты знаешь. Кстати, нам перед этой встречей неплохо было бы вздремнуть слегка, я думаю.
– Хорошо, Люси, – медленно кивнул головой Локвуд. – Мы можем сходить с тобой и взглянуть, что там делается, на этих торгах. И не столько ради черепа, хотя я вижу, как он тебе дорог. Скорее из-за того, что эти люди пытались сделать с тобой, – он откусил кусочек вафли, прожевал, потом добавил: – Хотя формально это делает тебя нашей клиенткой, а не коллегой. Ты согласна на это?
Он взглянул на меня, и я увидела в его глазах знакомый блеск – Локвуд уже предвкушал предстоящее приключение. Джордж скептически покачивал головой, тяжело вздыхал, но загоревшийся в его глазах огонек я тоже уловила. Странно, но став их клиенткой, я вдруг почувствовала себя намного свободнее. Так легко мне с ними еще не было с того дня, когда я ушла из агентства.
– Я согласна, – сказала я, причем совершенно искренне. – Спасибо, Локвуд. Спасибо, Джордж. А теперь о плате за вашу работу…
– Об оплате речь не идет, – поднял ладони вверх Локвуд. – Будем считать, что мы обо всем договорились. А теперь, если ты не забыла, как подняться в мансарду, отправляйся спать. И мы с Джорджем тоже приляжем.
14
Этим утром я спала как убитая, а проснувшись, не сразу сумела понять, где я и что со мной. Словно вынырнувший после долгого погружения под воду дайвер, я лежала и смотрела на свою милую старую спальню в мансарде, освещенную яркими лучами солнца. Мне казалось, что я никогда ее и не покидала, что я по-прежнему работаю в агентстве «Локвуд и компания», а все, что со мной случилось в последние месяцы, было всего лишь дурным сном. Но затем мне на глаза попались носки Джорджа, сонными змеями свисающие с подоконника, увидела гору его одежды, сваленную в углу за кроватью, и мир перевернулся с головы на ноги, и все встало на свои места.
Я неуклюже приняла душ в тесной ванной комнате, высунув забинтованную левую руку за занавеску, чтобы не намочить повязку, потом вернулась наверх и оделась.
Большой удачей было то, что я нашла возле двери мансарды свое белье и одежду – она была выстирана, выглажена и сложена аккуратной стопкой. Все вещи были моими, очевидно, я оставила их здесь, когда в спешке покидала этот дом четыре месяца тому назад. За это время кто-то – Холли, я думаю, кто же еще, – выстирал и выгладил их. В итоге из вчерашнего мне пришлось надеть только юбку, все остальное на мне было чистеньким, пахло свежестью, и это, надо признать, очень поднимало настроение.
Когда я одевалась, мое собственное тело показалось мне до странности бледным и вялым, словно я только-только начала поправляться после тяжелой болезни. Я вышла за дверь и медленно спустилась на лестничную площадку второго этажа. Стены здесь были по-прежнему увешаны странными предметами из костей, раковин и перьев. Это были амулеты для изгнания злых духов и прочие восточные и африканские редкости, много лет назад привезенные в Англию исчезнувшими родителями Локвуда. Слева виднелась закрытая, как всегда, дверь комнаты, в которой жила и умерла сестра Локвуда. Короче говоря, все было по-прежнему, но мне казалось, что я вижу это словно в первый раз. Запретная комната, печальные воспоминания… Как сильно ощущалось в этом доме присутствие прошлого, и как крепко сжимало это прошлое в своих цепких руках бедного Локвуда!
Из гостиной на первом этаже доносились голоса. Стояло уже позднее утро, и, по всей видимости, беседа с новым клиентом уже была в полном разгаре. Я решила никого не беспокоить, тихо спустилась с лестницы и свернула на кухню.
В самом низу лестницы есть одна очень скрипучая ступенька. На этой ступеньке когда-то давным-давно умер человек, и Джордж, всегда утверждал, что этот скрип (появившийся, разумеется только после смерти того человека) нужно считать призраком, только очень-очень слабеньким. А по мне, это была просто скрипучая ступенька, и ничего больше. Сегодня я забыла про эту ступеньку и все-таки наступила на нее.
  
Дверь гостиной была приоткрыта. Как только ступенька скрипнула, разговор в гостиной прервался, а затем раздался голос Локвуда:
– Это ты, Люси? Иди сюда, присоединяйся к нам! Мы торт едим.
Чувствуя себя неловко, я просунула голову в дверь гостиной. Да, все они были здесь, сидели вокруг низкого кофейного столика в косых лучах утреннего света – Локвуд, Джордж, Холли и с ними какой-то незнакомый мне паренек. А на столе стоял роскошный баттенбергский торт, покрытый сахарной глазурью, а сам желто-розовый, как заря на картине художника-модерниста. Расстарались они для своего клиента, ничего не скажешь! Торт уже был разрезан, и как раз в эту минуту Холли наливала чай.
– Ба! Посмотрите! – воскликнул Джордж, увидев меня. – Еще одна наша клиентка пришла! Эй, нет ли здесь еще клиентов? Просто нашествие какое-то! Нужно посмотреть, не спрятался ли кто-нибудь под диваном. И за занавески заглянуть.
– Простите, – холодно сказала я. – Не хотела вас потревожить. Привет, Холли.
Холли прекратила наливать чай и сочувственно посмотрела на меня. В былые дни ее сочувствие напрягло бы меня, заставило подумать о том, что Холли лицемерит.
Сейчас я так не думала, мне в каком-то смысле это даже было приятно.
– Люси, – сказала Холли. – Как я рада видеть тебя! – Тут она заметила мою перебинтованную руку и сразу нахмурилась. – Боже мой, что у тебя с рукой?
– Не беспокойся, ерунда. Царапина.
– Про твою царапину я уже знаю, но я сейчас не о ней, я о повязке. Самый некомпетентный образец оказания первой помощи, который я когда-либо видела. Локвуд, Джордж, сколько вы бинтов на это уродство извели? Удивляюсь, что Люси с вашей повязкой вообще в дверь проходит.
– По-моему, совсем неплохая повязка, особенно если учесть, что делали ее в два часа ночи, – обиделся Локвуд. – Надежная, во всяком случае. Может, потом ты сама ей заново руку перевяжешь, а пока что, Люси, подсаживайся к нам. Ты очень вовремя пришла. Вот, познакомься, это Дэнни Скиннер, он пришел к нам за советом.
– Спасибо, – ответила я. – Но со мной все в порядке, поэтому я не стану вам мешать, пойду. Увидимся позже, когда вы закончите.
– Нет-нет, ты нужна нам здесь. Без твоих мудрых советов нам никак не обойтись, – усмехнулся Локвуд. – Надеюсь, у тебя найдется немного свободного времени для нас? Холли, налей еще чашку чая. Джордж, отрежь кусок торта. Готово? Тогда можем начать.
Почему бы мне и не посидеть с ними? Все-таки это лучше, чем битый час торчать одной на кухне и пялиться на карту Джорджа, как баран на новые ворота. И съесть кусок торта на завтрак приятнее, чем гамбургер или тайский фастфуд, который я каждый день ела в Тутинге. Гамбургер доступен всегда, а такие торты не каждый день попадаются. Одним словом, колебалась я не дольше секунды, а затем подошла к столу, уселась на свое привычное старое место, и, собственно говоря, только теперь впервые увидела по-настоящему второго за сегодняшнее утро клиента Локвуда.
Главной особенностью этого клиента был не его встрепанный вид, и не грязная потертая одежда, и даже не ожог от эктоплазмы на куртке, похожий на застывший язык пламени. И то, что он сидел прямо, как палка, смотрел на нас испуганными глазами и нервно потирал ладонью правой руки сжатую в кулак левую руку, тоже было не самым главным. Все эти детали мы подмечаем в наших клиентах достаточно часто. Нет-нет, поражало в этом клиенте совсем другое, а именно его возраст.
Дэнни Скиннер не был взрослым. Он был ребенком, мальчиком, лет примерно десяти.
Вот это было действительно необычно.
«Дети видят призраков, взрослые на них жалуются», – вспомнила я. Есть несколько неизменных правил, связанных с Проблемой, и это одно из самых очевидных. Если уж совсем точно, то это так называемое Третье правило Джорджа. Как агенты-парапсихологи, мы знаем, что ценные свидетельские показания мы получаем, в основном, от детей, а вот стучат в нашу дверь исключительно взрослые. Это у них есть деньги, чтобы нанимать нас.