Тихие люди
Пол Клив
Тихие люди
Посвящается моим соседям, которые, как недавно выяснилось, годами слушали, как я распеваю под душем.
Простите. Мне ужасно стыдно
Paul Cleave
THE QUIET PEOPLE
Copyright © Paul Cleave, 2021
All rights reserved
© А. Б. Ковжун, перевод, 2026
© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Издательство Иностранка®
Пролог
Лукасу Питтману нужно торопиться.
Они уже побывали здесь со своими расспросами, эти двое следователей, – женщина с крепким рукопожатием и мужчина в шикарном костюме, который Лукас не смог бы себе позволить, даже если, усердно работая, откладывал бы деньги в течение следующих десяти лет. Конечно, эти расчеты основаны на тюремных доходах; там ему приходилось день напролет выскребать кровь и дерьмо с полов в общей уборной, чтобы получить всего-навсего доллар.
Лукас не хочет вновь оказаться там, за решеткой.
Не бывать этому.
И возвращаться туда не придется, если немного поспешить.
Расположенная под домом комната немногим больше тюремной камеры: четыре сложенные из шлакоблоков стены, бетонный пол и одна-единственная дверь, спуск к которой тщательно замаскирован. Сколько полиция ни обыскивала дом Лукаса, помещение это никто так и не нашел, но разве не в этом заключен весь смысл потайных комнат? Чтобы никто не сумел их обнаружить? Отец Лукаса абсолютно точно был уверен в этой простой истине, и, если бы время от времени он не приковывал сына к кровати там, внизу, вместе с другими, тот в жизни бы не догадался о существовании потайной комнаты.
Впрочем, даже если полиция явится по его душу и все-таки отыщет чертову комнату, увидеть ее пустой – вовсе не то же самое, что найти внутри пару детей, накачанных наркотой до бесчувствия. Лукасу не хотелось уничтожать заведенный порядок, но какие варианты? Попробуй-ка разобраться. Наверняка кто-то смог бы дать ответ, только неясно, кто именно.
Лукас распахивает дверцу шкафчика в прихожей. На крючках болтаются куртки, а дно беспорядочно завалено обувью. Он выгребает вон ботинки-кроссовки, а затем, подняв коврик, вынимает из пазов тонкие плинтусы. Это немного хлопотно и всегда отнимает какое-то время, но прежде Лукас не имел возражений. В конце концов, ему уже довелось отбыть реальный срок, и он прекрасно осознает разницу между тем, чтобы потратить пару минут на попадание в комнату, и десятью годами заключения в другой, очень на нее похожей. Все переиначил Зак Мердок; его появление в потайной комнате спутало Лукасу все карты.
В спешке он вовсю работает локтями. Убрав плинтусы, открывает доступ к отверстиям для пальцев, позволяющим приподнять прямоугольник фальшивого дна. Лукас рывком вынимает его из шкафчика и прислоняет к стене. И поскорее спускается по грубой лестнице.
На раздумья и сомненья просто нет времени.
Мальчик еще не очнулся от действия наркотика. На нем желтая футболка с изображением автобуса. Примерно в этом возрасте Лукас носил почти такую же. И хорошо помнит, как мама подарила ему футболку на Рождество, а ровно год спустя отец разодрал ее на лоскуты, срывая с Лукаса. Да, он будет скучать по этому мальчику. Ему будет очень не хватать присутствия внизу ребенка в одежке, которая напоминала бы о его собственном детстве. Жаль, ведь он мог бы подарить парнишке лучшую жизнь, чем была у него самого в те далекие годы.
Обмякшее тельце почти невесомо, и поднять его по шаткой приставной лестнице не составляет труда. Лукас возвращает на место дно шкафчика, укладывает в пазы плинтусы, расправляет коврик и забрасывает внутрь обувь. Все это отнимает чересчур много времени.
Он торопливо несет ребенка в гараж, засовывает в багажник машины. Найдись тут место для обоих мальчиков, все прошло бы в два раза быстрее, но багажник тесен, ведь Лукасу и в голову не приходило, что когда-нибудь ему придется перевозить двух детей одновременно. Нельзя ведь просто усадить второго ребенка на пассажирское сиденье; сосед первый, кто это заметит, – тот самый сосед, который слышит то, чего не следует слышать, и сует свой длинный нос туда, куда не должен. С каких это пор чья-то частная жизнь стала уделом посторонних?
Лукас бросает в багажник и лопату с короткой ручкой. Голос отца, звучащий в его голове, уверяет, что нет особой нужды рыть две отдельные могилы, достаточно будет и одной поглубже.
Он жмет на кнопку, открывающую дверь гаража. Задним ходом сдает на подъездную дорожку. Косится на расположенный рядом дом – сосед глядит на Лукаса из окна. И держит телефон у уха. Звонит в полицию, не иначе.
От этого проныры давно стоило избавиться.
Обязательно нужно будет убить его, когда всему этому наступит конец.
Лукас выруливает с дорожки на улицу, оставив дом позади. Он петляет, сворачивает то налево, то направо, постепенно приближаясь к северным окраинам Крайстчерча, чтобы выехать за пределы города – туда, где много лет назад отец показал ему, как избавляться от трупов. Конечно, это было еще задолго до того, как диабет лишил отца сперва ноги, потом зрения, а потом и жизни. Каждая частичка в теле Лукаса вопит от стремления нажать на газ, поскорее убраться подальше от дома и покончить наконец с неприятным делом, но он борется с желанием, удерживая стрелку спидометра на пределе разрешенной скорости. Только этого ему сейчас не хватало – быть остановленным дорожной полицией. Лукас грязно ругается на каждом красном светофоре и возносит хвалу Небесам на каждом зеленом. В недрах его машины что-то мерно щелкает, неприятно царапая слух. Это тиканье он слышит уже несколько недель. Давно следовало выбраться в мастерскую: что, если машина сломается именно сейчас, во время этой поездки за город? Нужно было показать ее механикам сразу, едва только тиканье проявилось впервые… Лукас набирает полные легкие воздуха, медленно выдыхает и старается не совершать резких движений, чтобы окончательно не вывести машину из себя.
Никаких сирен поблизости. Никаких патрульных машин. Хотя нет, вот же они. Быстро приближаются, догоняя сзади. Полицейские все-таки его вычислили. Лукас надеялся, что у него есть еще время… Он давит ногой педаль газа, наконец наплевав на все скоростные ограничения, которым только что старательно подчинялся. Щелчки просто оглушительны, они звучат куда чаще и звонче прежнего, но машина вроде бы по-прежнему в норме. Сердце тоже стучит как сумасшедшее. Лукасу приходится вытереть о рубашку ладони – сперва одну, а затем и другую, по очереди. Патрульный автомобиль все ближе – вот он уже в пятидесяти метрах позади; теперь в сорока; теперь в тридцати. Чтобы примкнуть к погоне, из общего потока выворачивает и вторая машина. В зеркале заднего вида вспыхивают огни полицейских маячков. Патрульный автомобиль опознавательных знаков не включает. Сколько их там всего?
Лукасу никак нельзя возвращаться в тюрьму.
Все что угодно, лишь бы не это.
Он жмет на педаль, пытаясь оторваться. Патруль ускоряется вместе с ним. Тогда Лукас увеличивает скорость еще больше: если в Новой Зеландии вести машину достаточно быстро и достаточно опасно, закон обязывает полицейских прекратить погоню; Лукас считает это частью системы поощрений. Он то и дело перестраивается, маневрируя в потоке машин. Патруль висит позади как приклеенный, но затем все же замедляется и отстает. Впереди движение уплотняется, сковывая свободу лавирования. Прежде чем он упрется в стоящие автомобили, Лукасу срочно нужно куда-то свернуть. И тут в потоке встречного движения возникает промежуток. Это его спасение. Можно успеть втиснуться в дыру между мчащим навстречу белым фургоном и большим грузовиком, едущим за ним. Эта дыра почти совпадает с перекрестком, – ну, по крайней мере, тот достаточно близко, чтобы Лукас сумел вывернуть и уйти в сторону. Придется нелегко, но у него должно получиться.
