Соответствие (ЛП)

Я больше не буду смотреть вниз.
Если это обрекает меня на синий цвет, который и так на мне… возможно, это не самая страшная участь.
— Что ты сказала, дефективная? — голос Винсента стал опасно мягким.
— Вы бы ликвидировали меня?
Наши взгляды встретились. Он смотрел так, будто видел сквозь линзу, и его отвращение к моему дефекту было очевидно. Его отвращение ко мне.
— Нет ничего такого, чего бы я не сделал ради Всеобщего Блага, ради нашего народа. Коллин может прикрывать тебя, может сделать своей игрушкой, но ты никогда не станешь одной из нас. Ты была позором для этой семьи с того момента, как открыла свои отвратительные глаза. Вся моя работа пошла прахом. Ты разрушила столетия совершенства. Оба наших рода были безупречны. До тебя.
  
Что-то внутри меня сломалось.
Стул с грохотом отъехал, я резко поднялась, задев стол. В комнате звякнуло стекло.
Мне было все равно. Ни эта сцена, ни беспорядок больше не имели значения. Красная жидкость растекалась по белой скатерти, как отражение трещины в моем сердце. Ничто не имело значения, пока я смотрела на этого человека.
— Проще уничтожить ошибку, чем признать свою ответственность за нее. Это твои гены создали меня, — прорычала я.
Его глаза расширились.
Я не стала ждать ответа. Стул опрокинулся на пол. Я схватила клатч так крепко, что заболели пальцы. Сердце гнало меня вперед.
— Знал же, что ты мне понравишься, — проворковал Грегори.
Он вложил бокал в мою свободную руку. Мне не нужна была помощь, чтобы опрокинуть его. Я осушила его залпом, позволяя жжению заглушить ком в горле.
— Эмелин! — начала Хелен, но я уже была у двери.
— Ты наконец понимаешь, о чем я говорил? Они дефективны до самой сути. Дикие, — протянул Винсент.
— А кто сделал нас такими?! — вырвалось у меня.
— А ты хотела спасти ее, Хелен, — с холодной насмешкой добавил он.
Я резко обернулась. Его слова пронзили меня.
Хелен сидела неподвижно, глядя в тарелку. Кроткая. Покорная. Именно такой они хотели видеть меня.
— Я ошибалась, Винсент.
Она хотела меня спасти. Когда-то. Но не теперь.
Я вылетела из комнаты, тело било крупной дрожью. Сердце билось быстрее шагов, пульс отдавался в висках и по холодной коже.
— Капсулу. Сейчас же, — бросила я одному из дефективных.
Элита… они были не теми, кем я их считала. Вся их красота оказалась лишь фасадом, скрывающим гниль внутри.
А ты хотела спасти ее, Хелен.
Я не расслышала, что ответил слуга. Сбросила туфли, избавляясь от всего, что делало меня похожей на них, и вбежала в капсулу. Я приложила запястье к сканеру, дверь закрылась, и я понеслась сквозь штормовые облака так же стремительно, как мои мысли срывались в бездну.
Я не могла вдохнуть. Ошейник сдавливал горло. Я царапала его, а сердце разгонялось все быстрее. Мне нужен был воздух. Горло свело, крик застрял внутри.
Стены капсулы будто сдвигались, давили со всех сторон. Я не могла дышать. Лихорадочно оглядывалась. Где-то здесь была кнопка экстренного вызова. Нам показывали ее в конце обучения.
Думай, Эмелин, думай.
Мои мысли путались в грохоте сердца. Я попыталась вдохнуть и захлебнулась комом в горле. Капсула словно сжималась вокруг меня. Я скользила ладонями по холодному металлу, царапая двери. Мне было все равно, на какой высоте я нахожусь. Где она? Холодный пот покрыл кожу, ткань прилипла к телу.
Выпустите меня. Выпустите.
Наконец я нащупала ее, маленькую кнопку под сканером. Нажала, почти не глядя. Сердце билось о ребра, словно пыталось вырваться наружу. Я снова попыталась вдохнуть. Не получилось.
Капсула резко пошла вниз. Дождь полосовал стекло. Мне было все равно, что меня отбросило в кресло, что я ударилась головой. Мне нужно было наружу.
Через мгновение капсула замедлилась и зависла у самой земли. Двери раскрылись. Я вырвалась наружу, жадно хватая воздух ртом.
Высокие здания элиты окружали меня, их облака рассыпались дождем, и мягкие капли охлаждали разгоряченную кожу. Я все еще была в Верхнем Городе. К счастью, улица почти опустела, большинство рабочих уже разошлись до комендантского часа. Я обернулась, отыскивая взглядом границу, где здания становились ниже, тусклее, кирпичными. Пустоши. Далеко.
Я снова вцепилась в ошейник. Золото впивалось в кожу. Казалось, оно оставляет клеймо так же, как слова моего биологического отца. Вдали прогремел гром. Столько лет я мечтала не сталкиваться с пустошью… а теперь только туда и стремилась.
Я подхватила подол платья и побежала босиком.
Мне показалось, что меня окликнули по имени, но я не обернулась. Ноги били по асфальту, унося меня все дальше от людей, которые дали мне жизнь.
Сердце все еще колотилось, но теперь от чего-то другого. Я делала глубокие вдохи. С каждым шагом мысли прояснялись. Я могла дышать. Буря в голове стихала. Я мчалась сквозь город в своем синем платье, и дождь хлестал меня, но я принимала его, позволяя все смыть.
Здания постепенно становились ниже, проще, ближе к земле. Я была уже недалеко от дома. Скоро придется остановиться.
Но силы заканчивались.
Разум кричал бежать дальше, но тело не слушалось. Я замедлилась. Сорок восемь окон и кирпичные стены уже были справа. Я хватала ртом воздух, легкие горели, сердце не желало успокаиваться. Перед глазами заплясали искры. Я не бегала больше года.
Они отобрали у меня даже это.
— Эмелин?
Глубокий голос прозвучал за спиной.
Коллин.
Ноги задрожали, готовые подогнуться. Мне нужно было хотя бы на мгновение остановиться. Я смогу дойти до входа… Смогу.
Промокший подол выскользнул из пальцев. Сильные руки подхватили меня, не давая упасть. Я откинулась назад, прижавшись к жесткой груди, и попыталась найти глазами сапфировые глаза, но увидела другие, сияющие, как звезды.
— Все хорошо. Я держу тебя, лунный свет.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Хэл подвел одну руку под мои колени, а вторую положил мне на спину, отрывая от земли и прижимая к себе. Мир зашатался, или, может, это я дрожала. Он держал меня крепко, издавая тихие успокаивающие звуки и потирая плечо большим пальцем, вычерчивая обнадеживающие круги. Ошейник давил слишком сильно.
— Я хочу его снять, — умоляла я, чувствуя боль в груди. — Мне нужно его снять.
— Хорошо, мы его снимем, — успокаивал он. В ушах звенело, заглушая все вокруг. — Мне нужна твоя помощь, — заявил Хэл, перехватывая меня удобнее. — Дай запястье.
Я опустила руку с сияющим браслетом, когда он двинулся к двери, после чего услышала писк и знакомый щелчок стеклянной створки.
— Мы внутри, — тихо сказал Хэл. Я неистово дрожала, холод от мокрого платья пробирал до костей, даже когда мы вошли в пустой холл моего дома.
— Дай запястье снова, — мягко попросил Хэл. Я почувствовала, как лифт дернулся вверх. Хэл прижал меня крепче к груди. — Почти на месте. — Меня накрыла тяжесть, грохот в ушах стал слишком громким, и я снова начала царапать ошейник. — Какая комната?
— Справа, — прохрипела я пересохшим горлом. Я сжимала металл, дыхание все еще было слишком поверхностным и частым.
— Почти пришли. Дай запястье еще раз, — прошептал Хэл, — и мы снимем это с тебя. — Я снова протянула руку. — Вот так, — подбодрил он, открывая мою дверь и входя в жилые помещения.
Я услышала, как дверь закрылась.
— Мы внутри, — успокоил Хэл, но его руки оставались сомкнутыми вокруг меня, и он опирался на дверь, прижимая меня еще сильнее. Наши тела слились в одно. Я положила голову ему на грудь, слушая ровное сердцебиение. Твердые удары его сердца успокаивали. Не знаю, сколько мы так простояли, сколько он держал меня, давая пространство и время прийти в себя, пока паника наконец не отступила. Дыхание стало глубже и длиннее, дрожь превратилась в легкий озноб от мокрого шелка. И все же Хэл продолжал тихо меня держать.