Соответствие (ЛП)

Я последовала его примеру, просто чтобы хоть как-то занять дрожащие руки. Большинство женщин на моем месте согласились бы на это без колебаний. Это был идеальный исход: полноценное публичное ухаживание и совместное проживание. Ни единого упоминания о Святилище или Трущобах. Ни слова о ступенях и правилах, которые необходимо соблюдать, чтобы произвести впечатление на своего партнера. Сидящий передо мной мужчина до сих пор не сделал и не сказал ничего из того, во что меня заставляли верить. Я решительно ничего не понимала.
  
— Разве меня не будут оценивать на протяжении всего этапа ухаживания? — спросила я его.
— А ты бы предпочла… как там говорится… предвосхищать мои потребности и успешно их удовлетворять? — парировал Коллин, цитируя седьмое правило и буквально буравя меня взглядом. — Тебе так хочется, чтобы тебя оценивали?
— Я не знала, что мое мнение здесь что-то значит, — бросила я вызов, чувствуя, как в груди разгорается привычный упрямый огонек.
Коллин откинулся на спинку стула:
— Ты недовольна моим предложением?
— А что бы вы сделали, если бы я сказала «да»?
Я знала, прекрасно знала, что веду себя слишком дерзко. Но я просто не могла совладать с собой перед лицом его поразительной предупредительности.
Коллин едва заметно покачал головой:
— Я бы сказал тебе, что наши следующие три луны будут весьма насыщенными, Эмелин.
— Простите меня, я просто пытаюсь понять. Вы кажетесь… вполне довольным этим союзом. Коллин, я… — Я сделала глубокий вдох, чтобы унять дрожь. — Я дефективная.
— Я прекрасно знаю твой статус, — заверил он, не сводя с меня глаз. — Я знал его еще тогда, когда выбирал тебя.
— Выбирали меня?
— Я оттягивал свое холостяцкое положение так долго, как только мог. В итоге мне велели взять партнершу. Выбора мне не оставили, по крайней мере, такого, на который я был бы согласен. Система выдала нас как идеальную пару. И я согласился.
— Разве вы не хотели партнершу своего круга? — спросила я, снова переступая черту дозволенного.
Взгляд Коллина скользнул куда-то мне за плечо, а затем снова вернулся ко мне:
— Если репродуктивная система подбора иллумов признала наш союз достойным, разве этого недостаточно?
— Но разве они не… — я осеклась, пытаясь сглотнуть вставший в горле ком. — Разве элита не станет возражать?
Коллин пристально посмотрел на меня. Казалось, сама его фигура излучала непререкаемую власть над этим залом.
— Я очень давно перестал считаться с мнением элиты.
— Я… — начала было я, но вернувшийся служитель прервал меня, опустив передо мной еще одну потрясающую тарелку. Это новое открытие — то, что еда может быть произведением искусства, — привело меня в восторг.
— Ваше основное блюдо, — доложил он.
— Спасибо, — поблагодарила я.
Услышав это, официант на секунду замер в немом шоке, после чего поспешно ретировался.
— Я бы советовал тебе поостеречься и не разговаривать со слугами в таком ключе, — заметил Коллин. — Элита сочтет это оскорблением.
— Элита видит оскорбление абсолютно во всем.
Готова поклясться, на его лице на мгновение промелькнула тень ухмылки. Внутри у меня вопреки всему сладко екнуло, и я быстро перевела взгляд на тарелку, снова озадаченно рассматривая незнакомую пищу.
— Это лосось, — подсказал Коллин.
Вонзив вилку в рыбу, я отправила маленький кусочек в рот. Непроизвольный звук сорвался с моих губ. Я резко вскинула голову, услышав низкий смешок Коллина. Его сапфировые глаза искрились весельем.
— Значит, от заглатывания пищи без перерыва на вдох мы перешли к… — Он сделал паузу. — И как же мне назвать этот неприличный звук?
Я прикусила губу. Он проследил за этим движением. Я уже открыла было рот, чтобы ответить, но нас снова прервали.
— Бааа, Коллин! Какая приятная встреча этим вечером. И надо же, для разнообразия ты не заперся у себя на работе, — зычно провозгласил худощавый мужчина со светлыми волосами.
Этот голос заставил Коллина отвести обжигающий взгляд от моих губ, и искра в его глазах мгновенно погасла.
— Эдвард, — вежливо кивнул Коллин. — Я взял вечер, чтобы заняться важным делом.
— Прости великодушно. Я не знаком с твоей спутницей, — заметил Эдвард. Его скользящий взгляд бесцеремонно прошелся по мне, оценивая глубокое декольте и выставленную напоказ грудь. Все мое тело внутренне сжалось от отвращения.
— И не мог быть знаком, — челюсть Коллина превратилась в жесткую линию. — Эмелин — моя партнерша, и она не принадлежит к высшему обществу.
Я резко повернула голову к Коллину, пораженная тем, как открыто и без малейшего стеснения он выдал эту информацию.
— Дефективная? — выпалил Эдвард в полном шоке, снова оглядывая меня с ног до головы. От его взгляда мне нестерпимо захотелось обратно под те душевые лейки. Вся та «грязь» моей прежней жизни внизу казалась сущим пустяком по сравнению с липкой мерзостью, которой я покрывалась везде, где пробегала его цепочка взглядов.
— Моя партнерша, — ледяным, смертоносным тоном повторил Коллин. От этого я невольно выпрямилась.
— Да, конечно, разумеется. Я просто поражен, что даже тебя заставили опуститься так низко. Завести домашнюю зверушку, да еще и выводить ее в свет. Варварство, но чего не сделаешь ради Всеобщего Блага. Впрочем, раз уж они так выглядят, почему бы и не развлечь публику. Красавица, вне зависимости от статуса.
Мое тело окончательно окоченело от его слов, таких же сальных, как и его взгляд.
— Я полагаю, твоя партнерша заждалась тебя, — холодно отрезал Коллин. — Доброго вечера, Эдвард.
Эдвард склонил голову:
— Конечно, конечно. Доброго вечера, Коллин. Прелестная Эмелин.
Он лениво побрел к стайке представителей элиты, столпившихся у лавандовой портьеры. По залу тут же пронеслись приглушенные вздохи, и на меня посыпались косые взгляды — было очевидно, какой именно новостью Эдвард только что с ними поделился. Коллин провожал их неестественно неподвижным взглядом.
— Прости за его грубость. Элита несносна и сует свой нос куда не следует, — произнес Коллин и принялся за еду.
— Вы говорите об этом так, словно сами не один из них, — заметила я, следуя его примеру и аккуратно отламывая маленькие кусочки, держа свои неприличные звуки при себе.
Коллин отвел взгляд. Растерявшись, я снова положила вилку на стол. Весь вечер он говорил об элите как о какой-то обособленной группе, ни разу не употребив слово «мы».
— Вы ведь из элиты, верно? — спросила я, чувствуя, как учащается пульс.
— Нет. Это не так. — Его красивое лицо не выражало абсолютно ничего.
— Но вы же не можете быть… — я замялась, боясь оскорбить его. — Вы не можете быть таким же, как я, — нескладно закончила я.
— Нет, и к твоему кругу я тоже не принадлежу. — Он отправил в рот еще несколько кусочков.
Я просто смотрела на него в упор. С кем же меня, проклятие, сводят? Подняв глаза, он заметил мое замешательство.
— После окончания Академии я показал огромные успехи в служении нашему делу. — Он опустил вилку на тарелку и сплел пальцы в замок. — Я самый молодой член совета иллумов.
Те несколько кусочков, что я успела съесть, мертвым грузом ухнули на дно желудка, а внутри все полетело в бездонную пропасть, обратно к земле. Я никогда не слышала, чтобы дефективную выдавали за иллума. Если подумать, я вообще никогда не слышала, чтобы иллумы заводили семьи, но, с другой стороны, моя жизнь протекала далеко внизу. Я только что открыто критиковала все, чему иллумы учили нас в Академии, и говорила это одному из них. Почему меня до сих пор не ликвидировали? Мне следовало бы заткнуться и благодарить судьбу за то, что еще жива. Но я никогда не умела вести себя правильно.
  
— Но ведь… ведь вы могли выбрать любую девушку из элиты. Кого угодно. Почему вы выбрали именно меня?
— Список возможных кандидаток был весьма обширным.
Мне бы радоваться и помалкивать, и все же…
— Так почему я?