Шерлок Холмс и узы крови

Девушка с поразительной скоростью босиком помчалась к ближайшим деревьям и исчезла за ними.
Мы тоже вышли из оранжереи. Армстронг, лишившийся дара речи, смотрел ей вслед, прижав ко рту руку, и на его лице застыло выражение неописуемого ужаса.
Теперь, после захода солнца, нам следовало предпринять стратегическое отступление, иначе мог появиться наш неприятель и уничтожить нас всех. Ночью вампиры способны принимать какие угодно обличья, и мои шансы на меткий выстрел деревянными пулями сводились практически к нулю.
Армстронг без всяких возражений позволил себя увести. Не обменявшись ни единым словом, мы быстро перебрались через ограду, за которой оставили свой экипаж.
По пути в Эмберли мы остановились зажечь фонари экипажа, так как сумерки постепенно перешли в ночь. И тут Армстронг вдруг заговорил.
Смысл его речей заключался в том, что подобные вещи, не соответствующие научному представлению о мире, просто невозможны. Ведь сейчас новые времена, начало двадцатого века. И слово «демоническая» вряд ли подходит для женщины, которая ночью приходила к нему в постель, уместнее описать её словами «языческая» и «страстная».
Холмс сказал, что свидетельство самой Луизы определённо указывает на то, что она стала жертвой насильника. А я с негодованием заметил, что всё известное нам о девушке и её семье делает иное объяснение неправдоподобным. По мнению Холмса, вампир, похитивший его самого, был тем же, кто напал на Луизу.
К тому времени, когда мы вернулись в «Голову сарацина», Дракула, бодрый и отдохнувший, поджидал нас в гостиной.
То, что граф сидит с кем-то и спокойно беседует, было само по себе удивительно, но когда его собеседник обернулся и мы увидели Майкрофта Холмса, нашему изумлению не было предела.
— Успокойся, Шерлок, — сказал Майкрофт, поднимаясь с кресла. — Мы с графом представились друг другу и достигли согласия — так было нужно.
Я никогда не видел, чтобы Холмс до такой степени терялся и не находил слов. Но через несколько минут он уже оправился от шока и смог поздороваться с братом.
Когда все мы уселись, Майкрофт Холмс пояснил, что больше не мог оставаться вдали от места действия. Взглянув в окно, открытое в летнюю ночь, он глубоко вдохнул воздух и сказал:
— Я уже много лет не бывал за городом.
Впрочем, в дальнейшем он проявлял полное равнодушие к сельскому пейзажу.
Майкрофт привёз из Лондона новости относительно связей Алтамонтов в восемнадцатом веке с пиратами. Он также получил историческую справку о том, что богатство семьи главным образом было нажито за счёт земельных участков и что в 1765 году не произошло какого-то резкого увеличения благосостояния семейства.
Удалось раздобыть копию материалов о суде Адмиралтейства над пиратом Кулаковым, и Майкрофт привёз её с собой.
Нас удивило, что Кулаков проявляет безразличие к тому, что могут предпринять его враги, и всё ещё пользуется своей настоящей фамилией, вращаясь в обществе 1903 года.
— Ну что же, — заметил Майкрофт, — это похоже на правду. Если только тут действительно было замешано сокровище — а судя по записям Адмиралтейства, это так, — то его так и не вернули.
Майкрофт также разузнал и новые подробности о Смитбери-Холл, который снял граф Кулаков и который мы уже видели издалека. Он подтвердил, что полиция заинтересовалась этим домом. Двое сыщиков в штатском под каким-то предлогом постучались в дверь, и слуги Кулакова сказали, что его нет дома и они не знают, когда он вернётся.
Холмса всё больше занимал русский аспект этого дела, и он обратился к Дракуле:
— Граф, если бы вы считали, что кто-то из членов этой английской семьи вас ограбил в какую-то отдалённую эпоху, какие шаги вы бы предприняли, чтобы возвратить свою собственность?
Граф сидел, вытянув перед собой бледную руку и, по-видимому, любуясь своими острыми ногтями. И вдруг мне пришло в голову: а может ли он их прятать, как прячет когти кошка? Я почувствовал себя как-то неуютно при этой мысли.
— Это в большой степени зависело бы от того, какова эта собственность, — отозвался Дракула.
 
— Конечно. Землю было бы очень трудно вернуть, не действуя в рамках законности, а вы, насколько я понимаю, не воспользовались бы официальными каналами. А вот с золотом или с миниатюрными вещами, которые можно запереть в небольшом сейфе, было бы легче.
Дракула, узнав о том, как мы обнаружили Луизу Алтамонт, выразил уверенность, что смог бы догнать её и привести обратно. Но он сказал, что у него мало шансов определить, где она сейчас.
— Почему Луиза от нас сбежала? — спросил Армстронг.
Дракула ответил, что она, несомненно, находится под гипнозом, достаточно сильным, чтобы одержать верх над её естественными склонностями.
Следующий вопрос задал я:
— Даже в этом… изменённом состоянии она подвержена воздействию гипноза?
— На самом деле даже сильнее, — ответил граф, — если гипнотизёр обладает незаурядной силой воли и превосходной техникой.
Как же нам отыскать Луизу? А когда мы её найдём, то что делать с ней, с женщиной в белом саване и с обагрёнными кровью губами?
  
ГЛАВА 16
 
Вернувшись вечером в Норбертон-Хаус, Мартин Армстронг достаточно убедительно лгал Бекки и старшим Алтамонтам о том, что делал в тот день.
Несколько позже, когда Армстронг пытался заснуть у себя в комнате, в окно вплыла Луиза и, материализовавшись, как и в прошлую ночь, уселась на край его кровати.
У молодого человека мелькнула мысль воспротивиться её очарованию, но тут же испарилась. Парочка страстно занялась любовью.
Однако Армстронга не оставляли сомнения и страхи по поводу его отношений с возлюбленной.
В то время как физическое притяжение стало ещё сильнее, чем в прошлую ночь, чувства молодого человека изменились до такой степени, что он уже не мог это отрицать. Когда утих первый бурный порыв страсти, он осознал, что нужно либо смириться с этими противоречивыми эмоциями, либо преодолеть их.
Армстронг думал о своём будущем. Холмс и Уотсон уже кое-что рассказали ему о вампирах. Если он станет постоянным любовником Луизы, отказавшись от всех остальных шансов устроить личную жизнь, то рано или поздно и сам безвозвратно встанет на путь вампиризма.
Рядом с пышным древом страсти быстро давало всходы семя отвращения, посеянное во время первого визита Луизы в его спальню.
На этот раз он сказал:
— Лу, ты стала… вампиром.
— Да, я знаю. — Она молила любовника никому об этом не говорить, особенно её родителям. Они не должны узнать, что она приходит к нему таким образом. Открытие, что дочь стала монстром — а именно так они подумают, — сразит их.
Новый хозяин Луизы не знал, что она здесь, и она боялась, что он это выяснит.
Она также боялась Шерлока Холмса и его помощников, хотя и меньше, чем Кулакова. Луиза инстинктивно чувствовала, что Холмс и Уотсон как защитники закона и традиций сообщат ужасную правду её семье и разлучат с Мартином.
Боялась она и Дракулу, но по-другому: он был сродни человеку, поработившему её, хотя одновременно являлся и врагом Кулакова.
Армстронг ненавидел Кулакова и опасался его, и ему не терпелось увидеть, как того уничтожат.
У Луизы были и другие причины вернуться в ту ночь в дом, где она провела детство: она хотела повидать Бекки, не показываясь ей, и издалека взглянуть на родителей, которых любила. Так она и сделала, прежде чем прийти к любовнику. Луиза с горечью подумала о том, как далеки мама и папа от понимания того, что случилось с их старшей дочерью и ещё может случиться.
В субботу утром те, кто пришёл на кладбище на похороны Абрахама Керкалди, были возмущены вандализмом: ночью здесь буйствовал разъярённый вампир.
Однако богослужение было совершено, как планировалось.
Мартин Армстронг, стоя у могилы, с тревогой проверял, не ослабел ли он от потери небольшого количества крови сегодня ночью и не виден ли на горле, над воротником, след от клыков.