Путешествие (СИ)
Так что, оказавшись наверху, я ликовал. Так, как, наверное, никогда прежде в жизни. Даже когда выиграл городскую олимпиаду или в первый (и, чего уж там, в последний) раз проснулся в постели не один, а в компании девушки, которую знал всего полтора часа.
Размахивая палкой, будто штандартом Римского легиона, я выл и орал:
— Арчи! Победитель сраного, гребаного ручья!
Поймите меня правильно — за те несколько часов я пережил то, что у меня самого на тот момент не укладывалось в голове. Так что моя радость от того, что я банально оставался жив и даже относительно цел, впрыснула мне в кровь столько дофамина, что хватило бы на троих.
Но, как обычно бывает в такие моменты, я почувствовал себя не очень уютно. То самое ощущение, которое, когда, казалось бы, ничего не предвещает, заставляет прохожего обернуться прямо посреди дороги и встретиться взглядом с тем, кто несколько секунд разглядывал его спину. В одной из документалок рассказывали, что этот инстинкт остался от предков — спасал от участи стать чьей-то добычей.
Вот и я тоже.
Обернулся.
Посреди камней, у скалистого откоса, стояли трое. Три помеси двухметровых прямоходящих крыс и человека. Ну или наоборот. Худощавые, покрытые жесткой серой шерстью, двое из них были одеты в простые лохмотья, а у третьего на груди блестело нечто вроде нагрудника. Побитого ржавчиной и перетянутого кожаными ремнями.
Наши взгляды встретились.
Мои зеленые глаза и их желтые точки, заменявшие белок и радужку. Тот, что в нагруднике, и его сородич слева от него, кажется, тянули друг на друга нечто вроде… посоха? Выточенную палку, украшенную символами и навершием в виде раздвоенного кристалла. А в свободных руках все трое держали импровизированное оружие. И несмотря на то, что им выступали куски металла, вбитые внутрь палок, оно заставило меня вспомнить о заправке.
— Проваливайте! — выкрикнул я и с размаху швырнул палку в морду впереди стоящего монстра.
Та, красиво пролетев несколько метров, врезалась аккурат в грудь твари. Даже порвала его алый платок.
Крыса-мутант… или, может, не крыса, а пес? Гнолл?
Так вот — гнолл посмотрел вниз, на палку, затем перевел взгляд желтых угольков на меня и… широко улыбнулся. Точно так же, как улыбнулись, демонстрируя острые клыки, и двое за его спиной.
— Бл… — как-то без особого энтузиазма начал я и, так и не договорив, развернулся и побежал.
Так быстро, как не бегал никогда прежде. Вообще, учитывая обстоятельства, «никогда прежде» можно было использовать к чему угодно. Ветки хлестали по лицу, рассекая и без того разбитую и саднящую кожу. Я едва ли не врезался в деревья, лишь в последний момент умудряясь увернуться от очередного препятствия, явно игравшего за чужую команду.
Каким-то шестым чувством, а может, благодаря неприятному звуку и отчаянному желанию жить, я успел пригнуться, и самодельный тесак, рассекая правое плечо, врезался в молодой клен.
Крича от неожиданности, злости и толики отчаяния, я выдернул тесак из древесного плена и наотмашь швырнул в сторону погони. Будто в замедленной съемке я наблюдал за тем, как оружие, раскручиваясь смертоносным колесом, пролетает над землей и медленно, словно неохотно, врезается прямо в череп обладателя нагрудника. Как до омерзения забавно взлетают его руки; как он, будто подкошенный, поскальзывается на пятках и скользит вперед, тряпичной куклой сворачиваясь вдоль собственного тела комком безвольной плоти.
Оставшиеся два гнолла, остановившись, посмотрели на своего собрата и затем повернулись ко мне. Нас отделяло метров пятнадцать, но я видел, как их улыбки из азартных и самодовольных сменились оскалами. Яростными, плотоядными оскалами!
— Извините… наверное… — машинально, как научили в детстве, буркнул я и, развернувшись, побежал.
Перепрыгивал овражики, петлял между деревьями, буквально напролом, лишь бы не сбавлять скорость, проламывался сквозь кустарники. В какой-то момент я даже забыл о том, что должен чувствовать боль — адреналин выплескивался изо рта едва ли не вместе со слюной. Но, увы, долго это продолжаться не могло, и в какой-то момент я начал уставать.
Легкие горели не хуже, чем в дыму пожара, а мышцы на ногах превратились в вату. Прижимаясь спиной к скале, я пытался, как в фильмах, обнаружить какую-нибудь расщелину, куда бы смог забраться, а гноллы — нет. Но, увы. Фильмы врут. Расщелины не оказалось, а топот чужих лап и рычание уже слышались за теми самыми зарослями, откуда я только что выбрался.
Посмотрев в сторону следующего кустарника, я понял, что еще через несколько минут попросту споткнусь от бессилия, и на этом все и закончится.
— Да к черту, — проскрипел я и, нагнувшись, взял в руки два булыжника.
Если снова повезет, то, пользуясь тем, что меня не видно, я, может, смогу вырубить одного из монстров. А второго… второго… так далеко я не заглядывал. Так что, когда из кустарников выскочили два расцарапанных, в изорванной одежде гнолла, я уже замахнулся камнем.
Замахнулся, но так и не швырнул.
Мне показалось, что я услышал голос. Он говорил на чужом, незнакомом языке. Мелодичном и певучем. Как если бы народ, его создавший, испытывал лютую неприязнь ко всем глухим, шипящим и рычащим звукам и использовал лишь гласные.
А следом за голосом из-за моей спины вылетело каменное веретено. Только такое, которым мог бы воспользоваться и тот орк. Размером с мое же предплечье, вращаясь вокруг собственной оси, оно едва не пробило мою голову.
Гноллы, наверное, так и не успели понять, что произошло. Веретено, разделившись в полете на две части, врезалось в центр массы монстров и, отбросив тех на несколько шагов назад, исчезло в высокой траве. Сами же твари, несколько раз дернувшись на земле, с хрипами и рычанием вскоре затихли. Не прошло, пожалуй, и секунды.
Я же, обернувшись, смотрел на поломанный кустарник. По ту сторону, прислонившись спиной к раскидистому дубу, опустив голову на грудь, сидел человек.
С открытой книгой, лежавшей на ногах, он явно был ранен. Об этом свидетельствовала кровь, стекавшая по его правой ладони. Ладони, на тыльной стороне которой, в свете пробивавшегося сквозь кроны солнца, сверкала черная татуировка, поднимавшаяся вдоль всего его предплечья.
Глава 3
Встреча
Несколько раз моргнув, я открыл уже даже не помню какое по счету дыхание и снова побежал. Сквозь ветки и кустарники, через очередные ямки и овражки, пока… не остановился на месте. Сердце билось так быстро, что удивительно, как выдерживали кости и главная мышца в теле попросту не выпрыгнула наружу.
В висках стучало, а в ушах гремел собственный пульс.
Я ведь даже боевики не любил. Скучные они какие-то. Но о вкусах, опять же, не спорят.
Иными словами — я не был отважным сорвиголовой, безумным храбрецом, готовым рисковать изо дня в день собственной задницей и здравомыслием. И все же…
И все же я никак не мог отделаться от скребущейся о дрожащее сердце совести. Этого такого маленького, но такого настырного червячка.
— Блять! — не стал сдерживаться я. — Я в другом мире! Тут мертвый дракон, всадник, орки, гноллы и черт знает что еще! Куда и, самое главное, как я его потащу на себе⁈
Вполне резонные, разумные вопросы. Кто знает, что еще поджидало меня за ближайшим поворотом. Может быть, огр? Великан? Мантикора? Какой-нибудь ополоумевший некромант или плотоядная амазонка? Ладно, последнее маловероятно, и я просто пытался себя отвлечь.
Не получалось.
Перед внутренним взором застыла и не хотела покидать сознание картина с окровавленным человеком, прислонившимся к дубу. Пробегая мимо, я видел, что он все еще дышал. Прерывисто, но дышал. И, самое обидное, я бы мог себе сказать — «он ведь спас меня, я должен отплатить», но правда в том, что…
