Путешествие (СИ)

— Артур, — Евгений повернулся ко мне и протянул те самые бумагу и карандаш. — Я еще раз предлагаю тебе попытаться начертить карту и остаться здесь.
Остаться за высоким забором, который так удачно формировал может и ложное, но весьма ценное чувство защищенности? И я уже второй раз отказывался от подобного, щедрого предложения?
Сквозь приоткрытое окно в помещение проникал игривый, прохладный ветерок, несущий с собой запахи. Запахи смешанного леса, в котором хвоя и листья переживались друг с другом. Запах мха, влажной земли и приближающейся осени.
  
Мне были знакомы эти запахи. Но здесь, в этом, возможно, другом мире, измерении, планете — как угодно, они пахли чуть-чуть иначе. Может свежее. Может насыщеннее. А может я спятил.
— Любой может общаться при помощи жестов, — отмахнулся я от бумаги. — И я вообще не особо уверен, что сам найду дорогу к ручью, не говоря уже о том, чтобы что-то нарисовать.
Евгений какое — то время посверлил (или, скорее, припечатал) меня своим суровым взглядом, но я не сдавался. Желание увидеть, что находилось там, за забором, за ближайшей опушкой, за излучиной ручья, где я встретил гноллов, заглушало страх. Может быть впервые в своей жизни, кроме страха и тревоги, в моем сознании царствовало нечто совсем иное.
— Тогда отправляемся сейчас, — вынес вердикт Евгений и поднял запястье. — Сверим часы и…
И в домике повисла тишина. Из всех присутствующих наручные часы имелись только у Андрея. Остальные, включая меня, достали смартфоны.
— Прелестно, — прошипел Евгений и, отойдя в сторону, открыл шкаф в котором лежали собранные личные вещи с тех, кому не повезло пережить вспышку. Так те, кто находился на турбазе, назвали инцидент с предполагаемым перемещением между измерениями.
Боже, как же это странно звучало…
Почему именно вспышка? А просто никто и ничего, кроме ослепительной вспышки, не увидел.
— Держите, — Евгений раздал всем по часам.
Я едва было не поперхнулся. В моих руках оказалось, без малого, изделие Vacheron Constantin. Не самые дорогие часы в мире, но находящиеся где — то на первых местах пьедестала. Откуда я знал?
Занимался репетиторством в семье, где у отца имелась целая коллекция дорогих часов.
— И действительно — от смерти не откупишься, — процитировал я старое литературное произведение и закрепил на запястье металлический браслет.
Платиновые стрелки на синем фоне показывали одиннадцать часов и семнадцать минут.
— Восемнадцать минут двенадцатого, — озвучил Евгений и все, кроме Жеки, подкрутили механизм.
— Понятия не имею как, — честно признался тот и Евгений, цедя проклятья, помог нашему ровеснику с настройкой.
На несколько мгновений меня все же смутило, что на моем запястье блестели часы мертвеца, но уже вскоре я об этом не думал.
Когда мы все оделись в походную, крепкую одежду и водрузили на плечи рюкзаки, то на мгновение оценили состояние отряда в целом и друг друга в частности. Да уж. Выглядели мы совсем не как бравые ребята из отрядов, которые нигде не числились и не признавались никаким государствами.
И совсем не как какие-нибудь выживальщики, помешанные на конце света. Скорее группа сильно растерянных молодых парней под руководством пожилого, чуть менее растерянного чем мы, предводителя.
В итоге наш бравый отряд добытчиков воды, во главе с Евгением, выдвинулся в путь. Пересекая лагерь, где взгляды теперь уже прятали не только занятые стройкой мужчины, но и участвовавшие в подсобной работе женщины, мы добрались до ворот.
Около них нас встречал Степан. Усталый и, кажется, немного похудевший. И это всего за несколько дней того, что с натяжкой можно было назвать приключением.
— Я хочу, чтобы вы еще раз все подумали, — пробасил он, поправляя бандану на лысой голове. — Если у кого — то появились сомнения, то лучше остаться здесь.
На некоторое время повисла пауза. Не знаю, о чем думали остальные — я все так же не сводил взгляда с гипнотических древесных крон и шелеста ветра, играющегося с листьями и иголками.
— С ним все нормально? — донесся до меня голос Степана.
— Он такой с самого утра, — ответил Андрей. — А еще у него…
Я уж думал, что друг сейчас расскажет про ожившую татуировку. Не знаю к чему бы привели подобные откровения, но явно ни к чему позитивному. Видимо об этом же подумал и Андрей, так что вовремя сориентировался:
— … с самого, из — за нервов, постоянно позывы.
— У меня, кажется, был Лоперамид… — начал было Степан.
— Уже все в порядке, — спохватился я и осуждающе посмотрел на Андрея.
— Точно? — прищурился Андрей. — Худшее, что может произойти на нуле это дрист.
— Нуле? — переспросил я.
— Дрист, — уточнил Андрей.
Павел и Жека просто недоумевающе переглядывались.
— Я будто в детском саду, — удрученно покачал головой Евгений. — Открывай, Степан, ворота. Вернемся через несколько часов с водой и дико голодные. Так же приготовьте пайку.
— Ага, — только и ответил Андрей.
Он подошел к рычагу, заменявшему, на всякий случай, автоматический механизм открытия. Электричество, как правильно сказал Андрей, работало сейчас по какому — то совершенно иному принципу, так что ни генераторы, ни вспомогательные системы турбазы не функционировали. Единственный плюс — батареи смартфонов ни у кого не разряжались.
— Только не вздумай их надевать, — Евгений указал на мои наушники. — Используй уши по назначению, Артур.
— Да не переживайте, — махнул рукой Андрей, старавшийся выглядеть куда бодрее и оптимистичнее, чем был не самом деле. — Это уже, считайте, неотъемлемая часть Арчи. Как дополнительная конечность.
Степан, наконец, совладал с рычагом и ворота разъехались в разные стороны, выпуская экспедицию в, без преувеличения, дикие земли.
— Могли бы и не заделывать калитку, — поворчал Павел, когда за их спинами захлопнулись створки. Походник с сожалением смотрел на дверной проем внутри массивных ворот, которым все пользовались еще пару дней тому назад.
— Ага, чтобы мы постоянно переживали на её счет? — буркнул Жека.
— Слушай, ну забор, в целом, и перелезть при желании можно.
— Потому и строим вышку!
Я же смотрел на Евгения, который шел рядом со мной и зорким соколом вглядывался вглубь леса. Почему-то мне показалось, что вышку строили вовсе не из необходимости. Просто Степан и Евгений, таким образом, хотели как-то занять руки и, что самое важное, мозги запертых в своеобразной клетке бедолаг. Потому что, если посудить, то и с крыш открывался вполне нормальный обзор…
Впрочем, поднимать и развивать данную тему я не стал.
Иномирный лес принял нас без особого сопротивления.
Воображаемая тропа, по которой я вел наш немного смехотворный, но отважный отряд, петляла между стволами, то сужаясь до едва заметного прохода между буреломом, то раскрываясь в небольшие прогалины, залитые пятнистым, процеженным сквозь кроны светом. Обычный смешанный лес. Ели, сосны, березы, осины. Мох на камнях, папоротник по щиколотку, где-то далеко — дробный стук дятла.
Самый обычный. Словно дикий, заросший городской парк.
Но только если не присматриваться.
Потому что стоило задержать взгляд чуть дольше, чем следовало, и лес начинал преображаться. Тени между деревьями ложились слишком густо для полуденного солнца. Иногда мне казалось, что стволы на периферии зрения смещались — не двигались, нет, а именно смещались, будто кто — то очень осторожно перекладывал декорации, пока я смотрел в другую сторону. А однажды, когда я обернулся на хруст ветки, мне почудилось, что далеко в чаще, между двумя елями, стоит что — то высокое и тонкое. Не дерево. Потому что деревья не наклоняют голову, направляя на путника полный любопытства взгляд.
  
Я моргнул — и всё исчезло. Остались только хвоя, мох и запах прелой коры.
Это одновременно пугало и… притягивало. Как огонь свечи, от которого не можешь отвести глаз, даже зная, что он обожжет. Каждый раз, замечая краем зрения очередной невозможный силуэт, я ловил себя на том, что хочу остановиться и вглядеться. Разобрать. Понять, что именно прячется в складках этого леса. Но Евгений шел сбоку от меня ровным, размеренным шагом, и я заставлял себя не отставать.