Патриот. Смута. Том 20 (СИ)

Ходкевич скрипнул зубами. Задумался.
Выходило так, что письмо это создало больше вопросов, нежели ответов. Уж больно высокими словами бросался этот Игорь Васильевич. Ставил себя рядом с шляхтичами, магнатами Речи Посполитой. Какой-то самозванец московит, очередной царик. Только. Только все это могло быть как-то использовано. Сам факт письма, это уловка. В ней что-то есть. Некое предостережение. Не воюй со мной.
  
Зачем Ян Кароль пойдет на московитские земли? Если Сапега отвел войска от Смоленска, в чем смысл? Дружи с Сапегой, поддержи его, ибо он хочет сейчас. Вроде бы да, плевать Игорю на всех. Но, поддержи того, кто за сейм.
Дьявол.
— Накормить, отмыть и отправить отдыхать. — Махнул рукой Ходкевич. — Утром жду. — Глазами он уперся в того шляхтича, который знал его в лицо.
— Московитов тоже? — Уточнил один из людей гетмана.
— Мы не варвары. — Процедил зло Ян Кароль. — Всех.
* * *
Солнце еще не зашло за горизонт, хотелось есть, но пока я думал, что прервать наш разговор идея такая себе. А говорить было о чем. Сапега пытался все более настойчиво, хотя и не очень явно, витиевато пытался убедить меня, что дело шведов и Ходкевича, их дело, и вмешиваться в него не стоит.
А я же давал понять ему и Густаву Адольфу, что мне была бы интересна торговля через Ригу, о которой я сговорился со Львом Ивановичем. Пока там сидит не понятно кому служащий Ходкевич, хоть и с малым, но все же войском, ни о какой торговле говорить не приходится. Опять же Ходкевич темная лошадка. Не ясно чью сторону он занимает. Ну а то, что я ему писал, чистая правда, и слово мое крепко. Во-первых, туда идут воевать не мои люди, а наемники.
Сапега при этом доводе сморщился. Он понимал, что поведет их Вильям ван Врис, а этот человек верен мне. И вряд ли будет действовать вне рамок моего приказа.
А вот юного шведа эта идея устраивала. А вот от предложенных телохранителей он, конечно же, отказался. И в целом был прав. Это предложение с моей стороны звучало как проверка. Если бы он согласился, то фактически стал бы моей марионеткой, но все же он пытался играть свою игру. И такой игрок мне был нужен. Лезть в шведскую политику слишком сложно, мне бы своих бояр утихомирить. А он молодой, но более менее толковый, а для своего возраста прямо самородок. Если он усвоит урок, поймет, что мы с ним можем договориться, во многих случаях договориться и не воевать, это было бы замечательно. Пускай свой праведный гнев вываливает на риксрод, а потом на Габсбургов, Папу Римского и прочих его противников. А меня лучше считает союзником. Толку будет больше. Мне по факту нужен один порт, как факт, как возможность круглогодичной торговли.
Причем я же вполне кривил душой. Меня больше интересовал ввоз железа и иноземцев, а не вывоз товаров. Да, продажа это источник серебра, которого у нас на Руси пока нет. Но! Важное дело люди.
А еще, мне нужна была их война.
Зачем?
О. Тут несколько моментов. Во-первых, война это военные специалисты, которых можно нанять. Да, дорого, но можно. К тому же можно отправить в помощь какой-то стороне экспедиционный корпус и предложить наемников. Это и обучение в полевых условиях, и занятость для особо одиозных вояк, не желающих сидеть на месте. Во-вторых, война это отличный рынок сбыта, куда можно предлагать свои товары и получать от них хорошие доходы. Лучше конечно продавать оружие, но тут пока что мне самому его не хватало. В Туле только разворачивались И в-третьих, Московское царство, Россию все оставят на какое-то время в покое. Мы сможем подняться, пока у них идет грызня, укрепиться. Решить более важную, геополитическую задачу, прорубить окно на юг.
Больше Европы меня интересовала прямая торговля с Персией. Выход через Босфор и Дарданеллы наших кораблей в средиземное море. И вот это казалось мне более перспективным. С севера Европы я получу мастеров. Продам им идею борца с Османской угрозой, заберу черноземные регионы юга. И к моей старости, глядишь, они уже будут заселены русскоговорящим населением и смогут приносить товарный хлеб, много. Чтобы хватало и для внутреннего пользования и для продажи, если надо. А продажа хлеба, это хороший рычаг давления на Европу. Если десятилетиями кормить их, они могут к этому привыкнуть, потерять свое сельское хозяйство и…
Но, это слишком уж дальние планы. Сейчас мне надо было убедить Густава Адольфа, что мои условия это вполне верное, выгодное и логичное решение.
— Повторю еще раз. — Проговорил я спокойно и наставительно. — Густав, ты получаешь хорошие условия. Малую победу сейчас. Обещание Сигизмунда Вазы многого стоит. Возвращение Делагарди, полагаю тоже. Ты сохраняешь свою армию и приумножаешь ее. На твоей стороне будут сражаться наемники. Конница и пехота. Без всадников твой поход не кажется мне хорошей идеей. Либо возвращаться к Нарве, и оттуда уже идти морем.
— Нет. Граф Иоахим Эрнст Мансфельд сам поведет оттуда часть сил. — Мотнул головой сосредоточенный на этом конкретном вопросе Густав Адольф. Он не говорил мне «да», но всем видом уже показывал свое согласие. А куда ему было деваться? Если аристократы риксрода хотят его смерти и ему нужно набрать хоть каких-то политических очков влияния, то я предлагаю вполне хороший план. Спасительный для него план.
— Хорошо. Но тогда, если ты пойдешь через Ливонию, тебе жизненно нужна конница. Луи де Роуэн и его люди, которых ты видел сегодня днем. Рейтары. Французская тысяча. Думаю ее…
В это время за пологом шатра я услышал громкие голоса. Там до этого происходило что-то, но я списал это на обычные разговоры слуг, готовящих пищу и сетующих, что государь никак не наговорится с чертовыми иноземцами, а еда подгорает, стынет, зря греется — нужное подчеркнуть.
Но сейчас шум нарастал.
Полог приоткрылся, в нем появилось удивленное и немного встревоженное лицо вестового.
— Государь. Не вели казнить! — Выкрикнул он. — Там это. Там шведы!
  
Глава 23
 
Стрельбы слышно не было. Если шведы решили начать прорыв бросив своего короля, то до нас точно донеслись бы звуки работы моей, припрятанной в лесу, артиллерии. Мой вестовой был откровенен со шведским королем, я действительно перевез туда из Пскова некоторое количество стволов и нацелил их на воду. Начни они уходить, им пришлось бы худо. Особенно если учесть, что в запасе у меня имелось некоторое количество цепных зарядов. Против маломерных судов такие выстрелы стали бы сущим кошмаром, ломающим борта, мачты, весла, и крушащих все на своему пути. Река Великая конечно широка, но мы встали хорошо на изгибе, и в случае боя флоту из стругов досталось бы по первое число.
— Что там? — Резко спросил я, видя как король тут же вжал голову. Он понимал, если начнется что-то недоброе, его же могут не пощадить.
— Да какой-то… Пан. — Выдал вестовой с удивлением. — Прибыл, принять требует, короля требует…
— Оксеншерна. — Выдал малопонятное слово прислушивающийся юный швед. Он вряд ли понял в полной мере то, что сказал мой человек, но видимо происходящее в общих чертах оценил трезво и даже побледнел. — Это один… Один из заговорщиков. Думаю да. Мой полководец.
— Вот как. Ты хочешь говорить с ним или примешь решение сам? — Спросил я на французском.
Сапега напрягся. Ему такой расклад не нравился. Вообще все мои манипуляции с юным шведом он считывал неплохо. Но я не желал Густаву Адольфу смерти. Даже наоборот, я хотел чтобы он взошел на трон и ближайшие лет десять занимался своими делами, желательно как можно дальше от моих границ, уверовав, что я в едином порыве обведу его вокруг пальца, и мои казаки перережут его шведов по щелчку. Или я приду к нему ночью в шатер и порешу сам, вогнав нож в горло спящему. И никто ничего не увидит.
  
— Я… — Зубы принца после короткой паузы скрипнули. — За ним много людей. Много воинов…
Я видел, что Густав Адольф смешался.
Он явно ненавидел этого аристократа, но понимал, что без него он вряд ли сможет самостоятельно и полностью управлять всем войском. Многие попросту не пойдут за ним. Не пойдут, пока не увидят в нем лидера, хотя он и их принц.