Животный инстинкт (СИ)

Я стиснула зубы. Мне все это не нравилось. В груди вспыхнула непонятная тревога. А вдруг… вдруг Тиаррен действительно сделал что-то с Диланом? Не убил, конечно нет. Но вдруг напугал? Угрожал?
Что, если шериф приехал именно из-за этого? Ведь Дилан его племянник, «шалости» которого он иногда покрывает. Неужели теперь он собрался арестовать Тиаррена?
Паника поднялась во мне. Даже не знала, чего испугалась больше — его вины или того, что его заберут ни за что.
  
— Нет, — сказала я жёстко. — Если у вас есть что сказать — говорите здесь. Сразу.
Тиаррен скрестил руки, полностью поддерживая меня. Его фигура словно закрывала меня от всего мира. И этот момент защиты не укрылся от шерифа.
— Мы вас слушаем, — произнёс он. Спокойно, но в этом спокойствии звенела сталь.
Шериф колебался всего секунду. А потом выдал:
— Поступила жалоба. По обвинению в… домогательствах.
Он сделал паузу.
— И вы, Тиаррен, фигурируете в заявлении. И касается оно Ливви.
Слова шерифа ударили, как пощечина, и я чуть не пошатнулась.
Он же посмотрел на меня, явно ожидая испуга, стыда и неуверенности. Но явно этого не получил, поэтому на его лбе пролегла хмурая складка.
Я уставилась на шерифа, просто не веря своим ушам.
Обвинение… в чём?
В домогательстве? Он это сейчас серьёзно сказал? Руки задрожали, но не от страха — от ярости. Настоящей, живой, такой, что щёки горели, а горло сжалось. Он что совсем рехнулся? Как вообще кто-то мог выдумать такое?! Если только… Дилан.
Он посмел обвинить Тиаррена в том… в том, чем обычно занимался сам?
Тиаррен не шелохнулся. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но в глазах вспыхнуло нечто опасное. Он медленно распрямил плечи, шагнул вперёд — и вдруг атмосфера изменилась. Как будто в комнате стало меньше воздуха.
— Это серьёзное заявление, — тихо сказал он. — Надеюсь, у вас есть основания для таких обвинений. Или хотя бы факты.
Но я уже все поняла и буквально взорвалась.
— Что?! — сделала паузу, набрав в легкие воздуха. — Вы серьёзно?! Это же… это же полный бред!
Шериф кашлянул. Мой гнев стал для него неожиданностью.
— У меня есть свидетель, который утверждает, что вас видели… в компрометирующей обстановке. Учитывая, что Тиаррен старше, то он воспользовался положением и надавил.
Я откровенно рассмеялась от его слов. Свидетель? Тот самый, который меня опоил и хотел изнасиловать? Когда мне реально нужно была помощь, а именно спасение от его племянника, ко мне пришел только Тиаррен. А теперь шериф пытался играть роль героя.
— Да какая вам разница, кто кого и где видел?! — голос срывался, я уже не контролировала себя. — Мне двадцать два, шериф! Двадцать два! Я не школьница, нуждающаяся в опеке, а взрослый человек и могу сама решать, с кем мне быть и как жить. Это моё право, и я не собираюсь извиняться за это!
В своем негодовании, я даже не подумала, что невольно подтверждаю то, что у нас с Тиарреном есть отношения. Однако, после того как я высказалась, Тиаррен добавил низким, режущим голосом:
— Я здесь по просьбе Майлза. То есть, с разрешения её отца. Если вам хочется следить за порядком должным образом, то лучше бы вы посмотрели на своего племянника. Особенно на то, как он ведёт себя с девушками. Или это у вас семейное?
Шериф сжал губы в тонкую линию, будто слова Тиаррена про племянника больно задели его самолюбие. Но он не стал спорить. И даже пытался на него не смотреть, словно чувствовал исходящую угрозу, поэтому бросил взгляд на меня — внимательный, испытующий.
— Ливви, скажи мне прямо — начал он осторожно. — Ты уверена, что всё в порядке? Он не угрожает тебе? Не вынуждает ни к чему?
Меня передёрнуло. Я глубоко вдохнула и твёрдо произнесла:
— Я полностью доверяю Тиаррену. Так же, как и мой отец. Спасибо вам за беспокойство, шериф, но, похоже, вы зря потратили время.
Шериф на секунду замер. И тут Тиаррен вновь заговорил, медленно, почти лениво, но с таким холодом, что воздух словно сгустился:
— И всё же раз в здесь, то может теперь мне оставить жалобу. На бывшего парня Ливви. Поверьте, мне есть что о нём рассказать.
У шерифа дёрнулась щека. Он зло посмотрел на Тиаррена:
— Я в курсе, что Дилан не святой. Но он всего лишь мальчишка.
На этих словах Тиаррен фыркнул, не скрывая презрения. Я резко дёрнула его за руку, словно пыталась удержать на месте, не дать сорваться.
— Не надо, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Прошу тебя. Не сейчас.
Я боялась, что он скажет лишнее. Что папа узнает. Что всё это дойдёт до семьи Дилана, и начнётся настоящая война. Я просто не могла этого допустить.
Шериф перевёл взгляд между нами, кивнул себе под нос:
— Вы близки… — протянул он, задержав взгляд на наших руках. — Слишком близки для простых знакомых.
Он прищурился.
— Я предупреждаю, Тиаррен. Я буду за тобой наблюдать. И если хоть что-то выйдет за рамки — вмешаюсь.
Слова прозвучали ровно, без крика, но в них был нажим. Прямое предупреждение. Неофициальное.
Он коротко кивнул, буркнул что-то вроде «ещё увидимся» и пошёл к машине. Ни объяснений, ни прощаний. Просто сел за руль и уехал, поднимая пыль облаком, будто хотел стереть из памяти сам факт этого визита.
Я осталась стоять, будто врастая в землю. В голове вихрем пронеслись мысли: теперь точно о нас узнают. Все. И папа, и город. Я не знала, к чему это приведёт. Но интуиция кричала, что ситуация обостряется. Наши тайный отношения грозили вырваться наружу и я не знала – готова ли я к последствиям?
Рядом стоял Тиаррен. Неподвижный, будто вырубленный из камня. Внешне — вроде спокойный. Но я видела, как напряжённо работает его челюсть, как подрагивает жилка на шее. Он был зол. Очень зол. И его яростная аура пугала даже больше, чем слова шерифа.
Мы вернулись в дом в полной тишине. Я чувствовала, как внутри всё продолжает сжиматься. Слова шерифа звучали в ушах, словно отголоски надвигающейся беды. Тиаррен закрыл за нами дверь и повернулся ко мне. Его взгляд задержался на моём лице, и уже в следующую секунду он подхватил меня за плечи, мягко притянув к себе.
— Всё хорошо, котенок, — тихо сказал он. — Успокойся, я все улажу с Диланом. Тебе не надо волноваться об этом. Черт, ты вся дрожишь.
Я посмотрела на него, охваченная тревогой и злостью на всю эту ситуацию.
— Он посмел обвинить тебя, когда сам… сам
— Тс-с, — Тиаррен осторожно провёл рукой по моим волосам. — Не трать на него силы. Я не дам ему навредить. Ни тебе, ни нам.
— Но если он всё расскажет… — прошептала я, глотая спазм надвигающейся паники.
— Если о нас станет известно, — сказал он спокойно, — значит, так тому и быть. Я давно к этому готов. Я уже говорил тебе: я не хочу прятаться. И уж точно не собираюсь отказываться от тебя. У нас всё серьёзно, Ливви.
Он смотрел прямо в глаза, и я ощущала — каждое его слово пропитано решимостью.
— Когда Майлз вернётся, — продолжил он, — мы поговорим с ним. Я объясню всё сам.
Я задержала дыхание. В груди всё сжалось, а голос стал почти шёпотом:
— Папа… он будет в ярости.
Тиаррен серьёзно кивнул:
— Да. Будет. Но ему придётся смириться. Я не собираюсь отступать только потому, что кому-то это не по вкусу. Ни от тебя, ни от того, что между нами. Ты будешь носить мою фамилию, Ливви. И довольно скоро.
У меня перехватило дыхание. Слова эхом отозвались в сердце — тёплым, пронзительным эхом. Но вместе с тем — страх. Он говорит так просто, а я… я представляю лицо папы. Как он будет смотреть. Как будет злиться.
— Тиаррен… он не примет это спокойно, — прошептала я, будто извиняясь за отца. — Ты же его друг… для него это будет как предательство.
  
Он покачал головой и обнял меня крепче:
— Возможно. Сначала. Но он привыкнет. Ты ведь не собираешься оставить меня ради его одобрения, правда?
Он произнёс это с лёгкой иронией, но в голосе слышалось нечто глубже. Уязвимость. Я тут же замотала головой, не в силах даже представить, что уйду от него.