Животный инстинкт (СИ)

— Дядя, нужна твоя помощь, — прорычал Дилан, задыхаясь. Лицо его и правда было бледным, а пальцы — дрожащими. — Я только что был у Ливви. На её ферме. И там… там был он. Этот новый — Тиаррен. Ты же слышал о нём? Он недавно здесь.
Шериф откинулся на спинку стула, медленно сложив руки перед собой и скептически глянул на племянника.
— Слышал, конечно. У нас в городе даже ветер по улицам не пролетит незамеченным, — буркнул он. — Но при чём здесь я, Дилан? Что такого мог сделать приезжий, чтобы ты так трясся, будто сам дьявола увидел? Что он сделал?
  
— Я… — Дилан сглотнул. — Я видел, как он прижал её к себе… она сидела у него на коленях, он держал её за бёдра, они были почти без одежды. Это выглядело… чертовски интимно. Она казалась потерянной, будто не знала, как вырваться. Я думаю… он явно воспользовался ситуацией. Домогался её, дядя, точно говорю.
Шериф нахмурился. Он знал, что его племянник — далеко не ангел. Скорее наоборот. За Диланом давно тянулся шлейф неприятностей, и не раз приходилось заминать мелкие скандалы или отчитывать его за неподобающее поведение.
Он подозрительно посмотрел на него:
— Ты уверен, что именно это видел?
— Конечно! — поспешно кивнул Дилан, отводя взгляд. Он специально не всё рассказал. — Он старше её вдвое, дядя. Она, может, просто боится…
Шериф прищурился:
— А где Майлз?
— Уехал снова, — буркнул Дилан. — Как он часто делает. Я не знал, что его нет, пока не приехал.
Шериф опёрся на стол, приподняв бровь:
— А ты вообще что делал возле её дома? Слышал, что вы вроде как разбежались.
— Она мне всё ещё дорога, — наигранно серьёзно произнёс Дилан. — Я хотел поговорить. Предложить помощь. Поддержку. Пока её старик отсутствует.
Шериф медленно встал, взял ключи со стола и натянул кобуру.
— Ладно, — буркнул шериф. — Я поеду, проверю. Хотя, честно сказать, с трудом верится в это. Вроде как этот Тиаррен — давний друг Майлза, не вчера с дороги. Может, ты просто не так понял, перегрелся или приревновал.
— Нет! — резко перебил его Дилан. — То, что я видел, невозможно понять по-другому. Там не было ни намёка на недоразумение. Он лапал её, дядя. Это было очевидно.
Шериф поджал губы, взглядом оценивая его встревоженное лицо. Он всё ещё сомневался, но медленно кивнул:
— Ладно. Я всё равно должен проверить. Я не позволю, чтобы кто-то чувствовал себя вне закона на моей земле.
Дилан кивнул, но в его глазах блеснуло нечто большее, чем облегчение — торжество и довольство. Он был уверен: дядя сейчас приедет на ферму, заставит Тиаррена поехать в участок и закроет хотя бы на сутки для выяснения обстоятельств, и всё покатится. А там и Майлз вернётся. И тогда Ливви придётся объясняться — и за свою связь с приезжим, и за то, как далеко она зашла, сучка такая. Ему, своему парню отказала, ломалась и стоила недотрогу, а перед этим мужиком раздвинула ноги. Её ожидает позор, а он… он наконец будет выглядеть тем, кто «знал правду» о ее шлюшной натуре. Его губы едва заметно дёрнулись в ехидной улыбке. Внутри всё ликовало. Месть зрела.
Он ничего не сказал о светящихся глазах. О том, как голос Тиаррена вибрировал у него в черепе. Об этом он даже думать не хотел.
Если он скажет, что тот был… не совсем человек — дядя точно подумает, что он тронулся умом.
А пока достаточно правдоподобной лжи. Или хотя бы — искажённой правды. 
  
Глава 24
 
Ливви 
Тиаррен вернулся ещё до заката. Спокойный, собранный — будто просто ездил по делам и вернулся с пустыми руками. Ни слова про Дилана. Ни намёка на тревогу. Он вошёл, вымыл руки, закатал рукава и начал готовить ужин. Как будто мы — обычная пара, а всё, что случилось утром, не стоило и внимания.
Я пыталась разговорить его. Ходила по пятам, ловила взгляд, бросала вопросы.
— Не думай об этом, котёнок, — отвечал он мягко, но твёрдо.
И меня это бесило. Не страхом — злостью. Я чувствовала себя девчонкой, которую отодвинули в сторону, пока взрослые решают важные дела. Только я не девчонка. Я всё понимала. И это касалось в первую очередь меня.
Но он держал дистанцию. Спокойно двигался по кухне, спрашивал, где соль, проверял, чтобы ничего не подгорело. Словно выстроил между нами невидимую стену. Ушел в глубокую задумчивость. Я могла только смотреть. Но всё равно… когда он сказал, что останется на ночь, я не возразила.
В груди что-то дрогнуло. Не тревога. Скорее… тёплая, неожиданная радость.
Будто мир снова обретал опору — пусть всего на одну ночь.
Он не ушёл. Не сказал, что это конец.
И я наконец выдохнула. Потому что всё это время в голове звучал один и тот же страх: он бросит меня. Не из-за чувств — из-за осуждения общества.
Он же друг моего папы. Взрослый, сильный, уверенный. В новом городе ему нужно продемонстрировать хорошую репутацию. А я для всех еще совсем девочка. И если нас разоблачат, если всплывёт правда, кого осудят? Меня. Но пострадает в первую очередь он.
Я уже представляла в своей голове, как это может разрушить. Как легко общество превратит то что между нами в что-то постыдное.
И пусть он говорил, что я принадлежу ему. Что совместное будущее — не просто мечта, а то что наш ждет… Я всё равно боялась, что он передумает. Сделает шаг назад. Особенно, когда все станет слишком рискованно.
Я села на стул и просто смотрела, как он режет зелень. Сильные пальцы, напряжённые мышцы на предплечьях, сосредоточенный взгляд, в котором отражалась тишина этого вечера. Всё в нём казалось… моим. Настолько родным, что хотелось дотронуться — и не отпускать никогда.
И вдруг накрыло.
Я вдруг ясно представила: он не просто зашёл в гости — он возвращается домой. Ко мне. Я жду его с работы, он заходит, обнимает меня сзади, утыкается носом в шею — и мы вместе готовим ужин. У нас одна ванна, общее утро, один кофе на двоих. Не тайно. Не украдкой.
А по-настоящему.
Я — не просто его девочка. Я его. Совсем. Может, даже… жена.
И мне стало больно.
Потому что это была не реальность. А хрупкая мечта, которая рассыпалась при первом же визге тормозов на гравийной дороге.
Я вздрогнула. В животе всё сжалось в тугой узел.
— Кто-то приехал, — прошептала я, и голос предательски дрогнул.
Тиаррен не ответил. Лишь развернулся и пошёл к двери, словно уже знал, что мы не одни. Я — следом, чуть сбоку, почти прячась за его спиной.
На подъездной дорожке остановился пикап. Пыль ещё не осела, но я разглядела за рулём шериф. Он вышел из машины медленно, с напряжённым лицом, будто сам не до конца понимал, зачем приехал.
— Добрый вечер, Ливви, — кивнул он мне. А потом перевёл взгляд на Тиаррена. — А с вами, полагаю, мы ещё не были представлены. Хотя, конечно, слышал — весь город гудит, что вы решили обосноваться поблизости. Шериф Хейворд.
Он протянул руку, но Тиаррен не двинулся. Только коротко кивнул, даже не пытаясь продемонстрировать гостеприимство.
— Тиаррен.
Без фамилии. Без улыбки. Без рукопожатия. Спокойно, но с таким скрытым вызовом, что воздух в комнате будто стал плотнее.
Я закусила губу — почти рефлекторно. Смущение обожгло изнутри. Шерифу обычно выказывают уважение: встают, здороваются, говорят почтительно. А Тиаррен... будто намеренно обошёл каждое из этих правил.
И Хейворд это заметил. Прищурился — не открыто враждебно, но с раздражением человека, привыкшего к подчёркнутой вежливости и быстрому подчинению. Он явно не ожидал, что кто-то — особенно новичок в округе — осмелится держаться с ним на равных.
Напряжение между ними повисло в воздухе, густое, почти звериное. Словно между ними сразу вспыхнул инстинктивный сигнал: два самца, меряющие друг друга взглядом, отмеряя территорию, на которую никто не должен посягать.
  
И я стояла между ними — как нечто большее, чем просто свидетель разговора. Как причина напряжения.
— Ливви, могу ли я поговорить с тобой наедине?