Бывшие. Цена ошибки

- Так, форточку открыла, фарш из морозилки вытащила, стиралку загрузила, - я проговорила все это по привычке вслух, - все, малыш, идем гулять!
Я распахнула дверь на лестничную площадку, выкатила туда огромную, доставшуюся мне за смешные деньги, коляску с уже лежащей в ней Масяней, и повернулась к двери, чтобы закрыть ее на ключ.
То, что по лестнице кто-то поднимается, я слышала, мысленно пожелав, чтоб это не была тетка Зина из тринадцатой квартиры. На удивление любопытная особа.
  
Ну нет у человека личной жизни и, как следствие, видимо, забот. Я-то вот здесь при чем? У меня все хорошо: чудесная дочка Масяня и забот выше крыши.
Да, я мать-одиночка, но это уже только мой выбор, и никого он волновать не должен, включая всех соседей, вместе взятых.
Вверх по лестнице, если судить по шагам, поднимался не один человек. Я подхватила коляску вместе с лежащей там Масяней и ступила на лестницу, решив, что лучше уж нам с теми, кто поднимается, пролетом ниже встретиться, чем тут, у дверей. Пролетом ниже площадка была не шире, но там не было путающихся под ногами ковриков и внезапно открывающихся соседских дверей.
Да, живя и воспитывая дочку одна, я уже приноровилась таскать огромную коляску сама, тоже одна. Для этого мне приходилось взваливать эту громадину себе на бок.
Правда, на боку у меня из-за этого синел непроходящий синяк, но кто ж его видит, кроме меня?
Я успела преодолеть лестничный пролет, поставила коляску и замерла, ожидая тех, кто поднимался по лестнице.
Солнце сквозь стекло светило мне в спину, а потому лица мужчин, как и их дорогую одежду, я видела прекрасно, а вот они меня, стоящую против солнца, судя по всему, не очень.
То, что случилось потом, напомнило мне кадры из фильма о лихих девяностых: первый из поднимающихся мужчин сунул одну руку себе под пальто, в район подмышки, второй рукой он задвинул за свою мощную спину того, кто поднимался за ним следом, и остановился, сверля глазами меня и огромную коляску, больше похожую на гроб на колесах, чем на средство передвижения для маленького ребенка. Пригвоздил меня взглядом и рыкнул:
- Стой, где стоишь!
- Имя, фамилия, возраст, пол, звание! Всем стоять, бояться! – хохотнула я непроизвольно. - Молодые люди, можно я пройду, а то дочке жарко.
- Алька, ты? – раздался вдруг из-за спины бугая голос мужчины.
В следующую минуту бугая отодвинули в сторону, и по лестнице, в два прыжка, поднялся тот, кого я совсем не ожидала встретить. Ну точно не сейчас, во всяком случае.
- Вовка? – только и успела я выдохнуть его имя.
В следующую минуту меня обняли и, оторвав от пола, приподняли в крепком захвате, который этот мужчина считал дружескими объятиями.
- Чернов, поставь меня туда, где взял! Взрослый мужик, а ничего не поменялось! - буркнула на него ворчливо.
- Алька, как же я соскучился! – бывший мой сосед поставил меня на пол аккуратно, словно я была из фарфора, потом, переведя взгляд на коляску, спросил:
- Погоди, это твоя лялька, что ли?
- Нет, блин, в аренду взяла! Чернов, не тупи! – буркнула я недовольно и полезла под куртку, чтобы поправить прокладку в бюстгальтере. - Медведь!
Бугай, тот, который шел первым, увидев, что я запустила руки под куртку, опять напрягся. Я усмехнулась:
- Да прокладку я в лифчике поправить! Прокладку! Сдвинулась от таких горячих объятий.
Увидев странные выражения, застывшие на лицах мужчин, я пояснила:
- Грудью я еще кормлю, вот подкладываю, чтобы молоко не промочило одежду. Неприятно, знаете ли, по морозу в мокром гулять.
Мужики одинаково крякнули и смутились.
- Алька, ты эту махину сама таскаешь? Одна? Еще и с дочкой внутри? – перевел тему Владимир, кивнув на коляску и лежащего в ней ребенка.
- Как видишь! – я усмехнулась.
- Павел! – бросил коротко Чернов и шагнул к коляске, примериваясь, как бы ее удобней взять.
Я, увидев это, вздохнула и закатила глаза, произнесла насмешливо:
- Нет подобного опыта, да, Вов? Давай уж вдвоем! Я за ручку возьму, а ты впереди хватайся, там, снизу под днищем, за каркас.
- Аль, нас тут три мужика, а ты сама? Отойди, мелочь, справимся! – и с этими словами меня отодвинули в сторону, скомандовав:
- Павел, давай, хватай впереди, и пошли вниз! Денис, открой дверь из подъезда!
Первым шел парень по имени Денис, потом тот самый бугай, которого, оказывается, Павлом зовут, потом коляска с Масяней, потом Владимир, и замыкала всю процессию я, разговаривающая из-за спины Владимира с дочкой. Именно так нас и увидела тетка Зина.
- Да вашу ж маму! Вот только ее еще нам и не хватало для полного счастья! Готовься, Чернов! – выдохнула я, увидев соседку, застывшую изваянием при виде нашей большой компании.
Владимир, поняв, что, а точнее, кто вызвал это восклицание, рассмеялся:
- Приятно знать, что какие-то вещи не меняются! Здрасьте, теть Зин! Как поживаете? Какой сериал сейчас смотрите? Почем нынче греча?
- Вовка, ты, что ль? – соседка подозрительно переводила взгляд с меня обратно на Владимира. - А ты чегой-то? К Альке, что ль, приехал, али к отцу?
- Ну все! Радиопрограмма «Последние сплетни» приветствует вас! – выдохнула я. Наклонившись к дочке, проверила Масяню, и только успокоившись, поздоровалась:
– Теть Зин, и Вам добрый день! Владимир, мальчики, спасибо, что помогли вынести коляску. Мы гулять, у нас режим!
- Надолго? – неожиданно остановил меня вопросом Владимир.
- В идеале на час, а там видно будет. А тебе зачем?
- Да на чай хочу к тебе напроситься, вот думаю, успею я до аптеки за гематогеном и презиками смотаться? – губы Владимира подрагивали, явно от сдерживаемого смеха.
Я выдохнула и, мотнув головой, произнесла, оставаясь абсолютно серьёзной:
- Вовка, да ты не переживай, я грудью кормлю, так что на презики не траться. А гематоген бери тот, что без шоколада, лучше классический, - и закусила губу, чтобы не расхохотаться, увидев выражение на лице соседки.
- Ок! Понял, не дурак! – Владимир кивнул, оставаясь по-прежнему абсолютно серьезным. - Давай, идите гуляйте, режим — это святое! А через час я у тебя. Если что, у дверей вас подожду.
Я кивнула и поспешно шагнула прочь от соседки, пока она не задала еще с десяток вопросов. Отошла на безопасное расстояние, отдышалась, успокоилась и обернулась.
Владимир говорил с соседкой, а сам смотрел мне вслед.
Я, пользуясь тем, что соседка стояла ко мне спиной, погрозила другу детства кулаком и увидела, как он, поднеся ладонь к лицу, сделал вид, что закашлялся. Два крепких парня за его спиной синхронно поднесли кулаки к лицам. И эти закашлялись. Ну-ну!
- Смешно им, видите ли! Они сегодня уедут, а мне потом тут жить! Ну, Чернов, придушить тебя мало! – бубнила я себе под нос, катя коляску с засыпающей в ней Масяней.
Глава 7 
Владимир.
Конечно, я видел, что Павел, мой верный помощник и правая рука, удивился.
Да, он знал, что я родился и вырос в этом Запупинске. Приезжали сюда, и не раз. И к отцу постоянно мотаемся, и на озеро.
А вот то, что я могу быть простым в доску с какой-то пигалицей в китайском пуховике и смешной нелепой шапке – этого он не знал.
Я же, говоря сегодня фразу «Приятно знать, что какие-то вещи не меняются», не кривил душой.
В мой родной город сегодня мы приехали быстрее аж на целых два часа. Слава всем богам и новому губернатору! Порадовались тому, что быстро домчались, чего уж там. Приятно знать, что не все власть предержащие у нас жлобами оказываются.
Встречи с бывшими соседками, Алькой и теткой Зиной, только подняли градус моего настроения. Давно я так не веселился, а главное, давно меня вот так легко, с первой фразы, не поддерживали в шутке. И я сейчас опять же не о Пашке!
  
Я сейчас об Альке. Со своими женщинами я не шучу, да и не одна из моих любовниц не сумеет так, на лету, схватить шутку и поддержать её. Да, давно мне так легко и душевно не было, как сегодня с этой мелкой врединой.