Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Наблюдая за тем, как добрый доктор смиренно поглощает этот великолепный завтрак, Финлей не мог удержаться от того, чтобы оставить за собой последнее слово:
– Лучше, чем эта русская гадость, да, сэр?
  
5. Моральная дилемма
 
Теперь в доме доброго доктора Камерона царили радость и свет. Никогда еще достойный доктор не был так снисходителен к своим пациентам, так любезен с доктором Финлеем, так учтив со своей верной экономкой. Теперь, когда Бесс, в которой больше не было нужды, ушла, по-видимому по собственной воле, на кухне воцарился мир. А как засвидетельствует любой хороший шотландец, когда внизу все хорошо – у вас счастливый дом.
Только один из домочадцев, казалось, был сам не свой. Нахмуренный в тревоге лоб искажал благородный лик доктора Финлея; взгляд стал затуманенным и отстраненным. Не раз, когда доктор Камерон обращался к Финлею, тот, вздрогнув, бормотал извиняющимся тоном: «Что вы сказали, сэр?»
Опыт показывал, что потревожить Финлея в таком рефлексивном состоянии означало огрести неприятности. Если бы, например, какой-нибудь знакомый, встретив его на улице, спросил с доброжелательной улыбкой: «О чем задумался, Финлей, старина?» – то мог бы получить сердитый и совершенно неожиданный ответ: «О чем – это мое дело, а ты бы лучше думал о своем». Подобной грубостью Финлей оставлял за собой право самому решать свои проблемы и, когда представится возможность, действовать так, как он считал разумным и правильным.
Дней через десять Финлей вошел в заведение Роберта Бьюкенена «Стрижка и бритье» и спокойно уселся ждать своей очереди. Ждать особо не пришлось, так как Финлей был теперь признанной и уважаемой персоной в Таннохбрэ. Вскоре из своего кабинета выскочил сам Боб Бьюкенен и усадил Финлея в салоне в специальное кресло у окна.
– Как обычно, Финлей? Постричь и подровнять?
– Да, пожалуйста, Боб. Но сначала я хотел бы извиниться за то, как обошлась с твоей прекрасной дочерью наша ревнивая старая экономка. Она просто не могла вынести, что твоя милая девочка так легко исполняет все то, что у нее самой вызывало только стоны и жалобы.
– Да, Бесс – хорошая девушка, хотя в последнее время что-то с ней не так. Имей в виду, Финлей, ей нравилось работать у вас, и она надеялась, что ты научишь ее аптечному делу.
– И так бы оно и было, Боб. Я представляю себе мир твоей дочери и, конечно же, помог бы ей стать фармацевтом. А вообще, именно потому, что я так высоко ее ценю, мне хотелось бы, с твоего позволения, сегодня поговорить о ней. Что ты как отец, Боб, думаешь о детях – мальчиках и девочках, – получающих без согласия родителей полное, окончательное и неограниченное знание друг о друге?
Боб был так удивлен, что даже перестал стричь.
– Ну, Финлей, я… я думаю, что на самом деле это было бы гнусно, отвратительно и грешно.
– Мои взгляды точно такие же. Парню тут хоть бы что: он может жениться на девушке, а может и не жениться. Но для девушки – это крушение всего святого и может запросто закончиться катастрофой. Что подумают в Таннохбрэ о милой юной девушке, которая выйдет на улицу с маленьким бастардом в коляске?
Боб вообще перестал стричь:
– Финлей! Боюсь, у тебя что-то на уме. Давай-ка прямо сейчас перейдем в мой кабинет.
Он быстро причесал Финлея, сбросил накидку и направился в свой кабинет. Там двое мужчин молча сели лицом к лицу, колено к колену.
Наконец Финлей почувствовал, что должен заговорить:
– Боб, мой дорогой друг, которого я знаю всю жизнь, с тех пор как я был еще ребенком и мама приводила меня к тебе подстричь мои кудри. Боб, мне больно говорить тебе об этом, потому что я очень люблю твою Бесс… но это мой долг, и я должен его исполнить. Боб, твою дочь поимели, использовали, как обычную шлюху, и до сих пор дважды в неделю она ходит за дамбу, в лес, куда угодно, где ее оскверняет человек, которого мы оба знаем.
В маленьком кабинете воцарилась мертвая тишина, и Финлей мысленно молился о том, что принял правильное решение. Он выждал несколько мгновений и сказал как можно спокойнее:
  
– Итак, дорогой Боб, эту печальную информацию я получил в виде признания от твоей дочери. Я день и ночь ломал голову над тем, сказать тебе или нет, но в конце концов понял, что это мой долг перед тобой – и перед Бесс, которую я люблю всем сердцем.
И снова тишина заполнила маленький кабинет. Затем Финлей почувствовал, как, словно тисками, сжав ему правую руку, Боб медленно потянул его к себе, пока щека Финлея не коснулась мокрого от слез лица друга. Наконец из сжатых до скрипа зубов Боба прозвучало:
– Я убью этого подонка.
С трудом Финлей освободился от хватки.
– Успокойся, Боб. Будь сильным и спокойным. Ради Бесс, которую мы оба любим, никаких импульсивных действий. – Он помолчал несколько секунд, а затем продолжил: – Совершенно ясно, что эти двое любят не столько друг друга, сколько удовольствие, которое, как им кажется, они получают друг от друга. Иными словами, это чисто физическое притяжение друг к другу, и только физическая сила может его остановить.
– Если ты хочешь поколотить этого мерзкого юнца, я уже пробовал, Финлей. Я хорошенько вздул его, но она только еще больше привязалась к нему – скорее, из жалости.
После еще одной, более продолжительной паузы Финлей снова заговорил:
– Боб, я много думал над этой проблемой, и есть только один способ решить ее. Как я уже сказал, притяжение между этими двумя – оно чисто физическое, это просто легкий и доступный контакт. Поэтому их надо отделить друг от друга. – Он помолчал, чтобы все это осмыслить. – В моем университете в Глазго разработали план помощи сиротам испанской войны [254]. Целый пароход с ними только что прибыл в Брумилоу. Мой старый учитель, профессор Синклер, теперь призывает молодых людей помочь в приеме этих бедных маленьких бездомных детей. Послушай, Боб, я поддерживаю связь с профессором Синклером, и, если я сообщу ему о наших обстоятельствах, он даст Бесс работу, которая ей подойдет, а именно расселение детей по окрестным городкам. Такая работа тронет сердце Бесс и полностью займет ее. У нее будет своя койка – в общежитии для девочек, – и она будет так уставать, что и лишние мысли исчезнут.
В наступившей тишине Финлей снова почувствовал на своей руке хватку Боба.
– Тебя это устроит, Боб? Я полагал, что да.
Ответ не заставил себя ждать:
– Конечно я согласен, дорогой Финлей. Богом прошу, немедленно позвони своему профессору, просто сейчас же!
– Я уже позвонил ему, Боб, – быстро и твердо ответил Финлей. – Все готово. Можешь завтра же утром отправить Бесс. Скажи ей, чтобы прямо со станции она отправилась к профессору Синклеру в университет. Он действительно не остался равнодушным к ее ситуации и обо всем позаботится.
Шесть месяцев спустя, погожим осенним днем, когда Финлей только вошел в дом после короткой прогулки по вересковой пустоши, его окликнула Джанет:
– Сегодня такой чудесный день, что они на крыльце вас ждут.
Финлей положил ружье и связку куропаток, затем пошел к крыльцу с тыльной стороны дома. Тут же навстречу ему встал молодой человек и протянул руку:
– Простите, что беспокоим вас в такое время, доктор Финлей. Моя жена так хотела навестить вас, что мы прямо со станции отправились к вам, а не домой к моей дорогой жене. Кстати, моя фамилия Синклер.
Заслонив ладонью глаза от солнца, Финлей увидел, что молодой человек хорошо сложен, красив, одет в добротный твидовый костюм и с университетским синим галстуком. «Синклер?» – подумал Финлей, и тут же все прояснилось.
– Вы сын профессора Синклера?
– Да, конечно, сэр. Он шлет вам свои наилучшие пожелания. А эта леди – моя дорогая жена. Вы, разумеется, знаете ее?
– Бесс! Бесс Бьюкенен!
– Теперь Бесс Синклер, милый.
И, встав, Бесс нежно и тепло поцеловала Финлея в щеку, прошептав: