Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

День прошел, и вместе с ним, несмотря на веселую болтовню мальчика, настроение Финлея упало ниже нуля. Он чувствовал себя униженным, раненым, совершенно несчастным.
В половине пятого они спустились вниз, и Финлей очень надеялся, что ему удастся незаметно исчезнуть. Но в прихожей они встретили миссис Ангус, которая тут же заявила:
– Боже милостивый! Доктор Финлей, где вы были? Мы искали вас повсюду. Неужели мой вредный молодой человек, – она потянула Иэна за ухо, – все это время монополизировал вас? Пойдемте пить чай. Мы как раз направляемся туда.
Ничего не оставалось, как согласиться, и, собрав все свои силы, Финлей сделал самое приятное лицо и последовал в гостиную за любезной седовласой леди.
Там уже был народ – старый Ангус и несколько друзей, большинство из которых были знатными людьми округа. И как только миссис Ангус вошла, подали чай. Она сама проводила церемонию в добром старомодном стиле – из большого серебряного чайника разливала ароматный напиток в тонкие фарфоровые чашки, в то время как две служанки подавали пирожные.
Финлей ощутил благодатную атмосферу этого места – серебро, цветы, вышколенная прислуга, – атмосферу утонченности и очарования. В ней родилась и была воспитана Пегги. Она была частью этого, очаровательная, любезная и милая, а он, выскочка, в первую же их встречу осмелился унизить ее.
Что ж, теперь настала его очередь сполна испытать унижение! Он мысленно застонал и нервными пальцами поднял чашку. Он тупо гадал, где сейчас Пегги, хотя это и так было ясно.
Он интуитивно знал, что она с Фостером, что они наедине, что они, вероятно, где-то укрылись от толпы. Снедаемый этой мыслью, он еще больше разволновался, когда вдруг миссис Ангус как бы между прочим спросила мужа:
– А где Пегги? Она должна была прийти к чаю.
Прежде чем Джон Ангус успел ответить, неугомонный Иэн выпалил:
– Не волнуйся за них. Они где-нибудь воркуют!
– Иэн, что такое?! – укоризненно воскликнула миссис Ангус.
Но ее упрек потонул во всеобщем смехе, и Питер Скотт, один из друзей Ангуса, лукаво заметил:
– Сегодня самый подходящий день, чтобы задать этот вопрос.
Едва он произнес эти слова, как в гостиную вошли Пегги и молодой Фостер. Естественно, они сразу же стали объектом для всеобщих шуток.
Хотя Финлею от всего этого было больно, он поднял глаза и посмотрел на вошедших.
Пегги отвернулась, он не видел ее лица. Но у слегка раскрасневшегося и смущенного Фостера был вид получившего признание возлюбленного – так это мгновенно истолковал Финлей.
Единственное, чего теперь ему хотелось, – это немедленно уехать, исчезнуть сию же минуту и не видеть больше эту счастливую сцену.
Некоторое время Финлей неподвижно сидел в кресле, борясь со своими мыслями и чувствами. Слава богу, у него была работа! Он чуть ли не с благодарностью вспомнил о Бобе Пакстоне, которым должен был заняться в шесть часов в больнице.
И когда общий разговор снова вошел в привычное русло, Финлей, стараясь остаться незамеченным, поднялся и подошел к миссис Ангус.
– Я должен вас покинуть, – сказал он. – Мне нужно вернуться к своему пациенту в больнице.
– Но разве нельзя подождать? – пробормотала она, разочарованно подняв брови. – Сегодня вечером у нас будет костер и фейерверк.
Он сдержанно покачал головой:
– Мне очень жаль, но я должен ехать. Надеюсь, кто-нибудь отвезет старшую медсестру обратно. Что касается меня, то у меня работа.
Он понимал, что ведет себя невежливо и нелюбезно, но ничего не мог с собой поделать. Во рту у него пересохло.
На мгновение ему показалось, что миссис Ангус хочет что-то сказать, открыть во всей наготе его мучительную тайну. Но видимо, она передумала.
– Очень хорошо, – сказала она, – раз должны, значит должны.
Чуть улыбнувшись, она ласково пожала ему руку, придержав ее в своей теплой ладони, затем, повернувшись к дочери, объявила:
– Пегги, проводи доктора Финлея.
Выполняя эту просьбу, Пегги проводила его в холл. Он скорее чувствовал, чем видел ее рядом с собой, потому что снова не осмеливался взглянуть на нее.
  
Ощущение ее близости вкупе с осознанием того, что она никогда его не полюбит, наполнило его грудь удушающей болью. Но в дверях он повернулся к ней лицом, подавляя все невыносимые чувства, которые терзали его, и просто сказал:
– Спасибо, что пригласили меня. У вас тут чудесно. И вообще, это был изумительный день.
Она ответила не сразу. Ему и в самом деле показалось, что ее щеки побледнели, а голос слегка напрягся, когда она наконец сказала:
– Я рада, что вам понравилось. – Тишина. Затем она заметила с той же интонацией: – Все прошло очень быстро. Кажется, я вас почти не видела.
Он не ответил. Да он и не мог ответить. Вслепую он протянул руку, на мгновение коснулся ее руки и побежал вниз по ступенькам.
Дорога домой была сплошным мучением. Он чувствовал себя одиноким и покинутым в этом мире.
Работа – вот что ждало его в будущем, – и он должен будет работать один.
Прибыв в Ливенфорд, он направился прямиком в Арден-Хаус. Камерон присвистнул от удивления, увидев его так скоро.
– Ты рано вернулся! – воскликнул он. – Неужели тебе настолько ненавистен этот благотворительный праздник?
– Нет, – сухо ответил Финли, – праздник прошел нормально. – Он помолчал. – Мне нужно проведать Пакстона в больнице.
Камерон внимательно посмотрел на своего молодого коллегу, уловив в этих простых словах какую-то горечь, затем сказал:
– Кстати, полчаса назад о тебе справлялась по телефону сестра Коттер из больницы.
Финлей кивнул. Он ожидал чего-то подобного. По его опыту, беда никогда не приходит одна.
Задержавшись только для того, чтобы перекусить – в Данхилле он ничего не ел, – Финлей поспешил в больницу, вошел в палату, где лежал Боб Пакстон, и тут же нахмурился.
Склонившись над распростертым на кровати больным, Финлей сделал быстрый осмотр. Коллапс из-за кровоизлияния, подумал он и принял решение о немедленном переливании крови.
Его лицо прояснилось – ему предстояла битва за жизнь пациента.
Велев сестре Коттер вызвать Холлидея, грузчика, на которого, судя по предыдущему опыту, можно было положиться как на надежного и щедрого донора крови, Финлей поспешно прошел в боковую комнату, чтобы подготовиться к непростой, требующей специальных навыков задаче.
Проблема, понял он, будет в сестре Коттер. Она была неумехой, последний человек, которого он выбрал бы себе в помощники. Но вариантов не было, и он должен довольствоваться тем, кто есть, чтобы провести как можно лучше всю процедуру.
В каком-то смысле он и был виноват в данной ситуации. Пока он в Данхилле корчил из себя влюбленного кавалера, состояние Пакстона только ухудшилось.
Финлей направился в операционную, чтобы проверить свои инструменты, а все эти мысли крутились у него в голове, отчего на лице была гримаса боли и горечи.
В нервном нетерпении он распахнул створки дверей и внезапно застыл на месте, будто окаменев. В операционной, одетая в свою аккуратную униформу медсестры, методично раскладывала инструменты медсестра Ангус.
Он смотрел на нее, не веря своим глазам, лицо же его постепенно приобретало естественный цвет. Он вдохнул поглубже и, полный недоумения, спросил:
– Почему ты здесь?
Не глядя на него, она ответила:
– Мой отпуск заканчивается завтра. Я подумала, что вполне могу вернуться на дежурство сегодня вечером.
Ему, ошеломленному ее появлением, оставалось только стоять и смотреть на медсестру Ангус. И она, казалось, почувствовала его состояние, потому что тем же деловым тоном продолжила:
– Миссис Кларк, конечно же, рассказала мне о вашем случае, и, когда вы уехали, я подумала, что могу вам понадобиться.
И, аккуратно подняв поднос с инструментами, она невозмутимо прошла мимо него в палату.
Мгновение спустя он, как во сне, последовал за ней.
Холлидей уже стоял у постели больного с медсестрой Коттер, которая выражала всяческое удовлетворение тем, что вернулась медсестра Ангус и освободила ее от ответственности. Не мешкая, Финлей приступил к переливанию крови: смазал йодом мускулистую руку Холлидея, аккуратно проколол иглой сосуд и направил драгоценный поток жизни от здорового грузчика к неподвижному больному, распластанному на кровати.