Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Дейви и Эйли неожиданно остались одни, что застало Дейви врасплох. Он собирался ускользнуть в сад, чтобы хоть как-то уберечься от боли, столь привычной; от боли, которой он страшился. Он выпрямил спину, лицо его горело от огня камина, и впервые он прямо посмотрел на нее. Серый плащ, темная юбка, шерстяные чулки, маленькие крепкие ботиночки… как же она преображала самую простую одежду! Эйли была милой тихой девушкой и при этом работала на редкость тяжело и усердно. Он знал, что на ферме пришлось бы нелегко без ее твердой руки.
В повисшей тишине Дейви смущался все больше и больше. Он не мог придумать даже самую простую фразу. В ее присутствии он становился еще более неловким и неуклюжим, сознавая свою немощь, бесполезность и слабость!
Когда она заговорила, он нервно вскинул голову.
– Дейви, ты неделями у нас не бываешь. Может быть, заглянешь на чай? Самое время вновь отведать моих сконов [239].
Она не сводила с него дружелюбного взгляда. Несмотря на ее замкнутость, которая в последнее время усилилась, он всегда чувствовал ее доброе отношение. Сейчас это помогло ему справиться со смущением.
Он едва заметно улыбнулся и сказал:
– Дело во мне, Эйли, а не в твоих сконах. Я давно не был в окрестностях Гринлонинга.
– Но ты же ловил рыбу в Милберне в прошлую субботу. А это довольно близко. – Она помолчала. – Ты прислал отличную форель. Спасибо, что не забываешь о нас.
– Ну что ты, не за что, – поспешно сказал он. – Я знаю, что Роб любит форель. И раз уж у меня неплохо выходит ее ловить…
Она улыбнулась:
– Ты лучший рыбак в округе и сам это знаешь. Просто слишком тщеславен, чтобы признавать свое превосходство.
На этот раз он не выдержал и открыто засмеялся, глядя, как она подходит к небольшому окну и прижимается лбом к стеклу, чтобы посмотреть, готов ли Роб.
На улице темнело. Гибби, долговязый подросток пятнадцати лет, зажигал фонари двуколки. Лошадь терпеливо стояла в оглоблях и ждала. В полумраке хрупкая фигурка Эйли казалась особенно таинственной: неподвижной, но полной затаенной силы. Она была так молода – всего двадцати трех лет, – что ее неподвижность, несвойственное юности спокойное выражение лица… ощущение чего-то нераскрытого… оставались для него загадкой. Стекло запотело от ее теплого дыхания. Он рассеянно задумался, зачем она стоит у окна, если ничего не видит. Внезапный стук двери заставил его виновато вздрогнуть.
В дом ворвался Роб, он несколько повеселел, но все еще намеревался устроить представление из своего поражения.
– Твоя взяла, Эйли! – крикнул он не без удовольствия. – Хочешь заполучить своего муженька домой – бери! Я положил мешки в двуколку. Можно ехать.
Все вышли. Джанет Блэр сухо поцеловала Эйли в лоб. Затем Дейви пожал ей руку; она была теплой и крепкой, чуть загрубевшей от тяжелой работы, но изящной.
– Пока, мама! – крикнул Роб. – Пока, Дейви! Заходи к нам на чай.
Он легко запрыгнул на козлы, ткнув Гибби под ребра, отчего тот взвыл.
– Будешь знать, как кататься на моей двуколке, парень!
Роб схватил поводья, усадил рядом Эйли и с хозяйским видом размахнулся и щелкнул кнутом.
Они с грохотом отъехали, и Роб придвинулся к Эйли, застенчиво косясь на нее.
– Не очень-то мне и хотелось сидеть с парнями, – прошептал он. – По правде говоря, лучше мы поедем домой. Уже поздно. Почти пора на боковую.
Он попытался разглядеть лицо жены, не преуспел в этом, зевнул и переключил внимание на лошадь.
Дейви стоял у школьных ворот и смотрел им вслед. Огни двуколки перевалили через мост и исчезли за поворотом. Он пытался уловить прохладу, спокойствие ночи. Обернувшись наконец, он увидел, как Геммелл идет со стороны деревни, а еще он увидел, что тот едва держится на ногах. Владелец лесопилки остановился напротив Дейви.
– Слыхал новость? – едва ворочая языком, спросил он. – Говорят, дочь Маргет Лауден возвращается в деревню.
Геммелл помолчал и с внезапной злостью добавил:
– Черт возьми, парень, ты слышал об этом?
– Да, слышал, – ответил Дейви.
– И что ты об этом думаешь?
– По правде говоря, у меня еще не было времени об этом подумать, – примирительно сказал Дейви.
– Ха!
Геммелл, похоже, задумался над его словами. Затем он яростно сказал:
– Что ж! У меня тоже.
Он покачивался, выпятив нижнюю губу, на его лице застыло странное выражение.
Не проронив больше ни слова, Геммелл метнулся в свой двор. Стоя в недоумении, Дейви услышал, как он хлопнул дверью.
Все то утро Дейви слышал ее голос, негромкий, но уверенный, за тонкой перегородкой из дерева и стекла. На его памяти эту перегородку никогда не раскладывали. Но теперь она делила большой класс на две части, и за ней стояла Джесс Лауден, обучая группу поменьше.
Впрочем, в данный момент она никого не учила. Была предполуденная перемена; до Дейви доносились только детские голоса на площадке. И все же, уперевшись локтями в стол, он, сам того не осознавая, чутко прислушивался, не раздастся ли ее голос. Он думал только об одном: надо подойти к ней. Вежливость требует осведомиться, как у нее дела. Но когда он встал, набравшись смелости для разговора, дверь открылась, и она вошла на его половину.
Джесс выглядела роскошно – он был вынужден еще раз признать это – и весьма экстравагантно со своими рыжими волосами и дерзкими голубыми глазами. Ее кожа была белоснежной, того молочного оттенка белизны, который свойствен рыжеволосым женщинам. Ему было не по себе, оттого что в классе находилась подобная женщина, чертовски не по себе. Он прочистил горло:
– Как вам утренние занятия?
Она слегка улыбнулась, не сводя с него пытливого взгляда больших красивых глаз.
– Прекрасно, – весело ответила Джесс. – Дети просто замечательные.
Пауза.
– Надеюсь, вам понравится… – От волнения у него перехватывало горло. – Если я чем-то могу помочь…
– Спасибо!
Ее глаза снова улыбались.
– Это очень мило с вашей стороны, учитывая, что вы были против моего приезда.
От ее невозмутимости и прямоты у него перехватило дыхание.
– Нет! – Он смущенно помедлил. – Полагаю, мало кто любит перемены. Сама идея пригласить учительницу-практикантку… Не знаю. Разумеется, – поспешно добавил он, – я не имею ничего против вас лично.
– Это хорошо, – отметила она, безмятежно глядя на него. – Потому что деревенские жители очень даже имеют. Похоже, они решительно настроены против меня.
Он взял свою линейку и принялся теребить в руках.
– Не совсем. Я думаю…
– Плевать, – перебила она с неожиданным пылом. – Я способна о себе позаботиться. Мне известно, что они сплетничают. И мне не хуже вас известно, почему они сплетничают. Я не знаю своего отца, и знать не хочу. Совет решил, что окажет мне большую любезность, отправив в родную деревню.
Казалось, она от души веселится.
– Они понятия не имели, какое тут змеиное гнездо! Пастор еле сдержался, когда мы встретились на станции. А его экономка, эта Скулар, так и сверкала на меня глазищами из окна!
– Все будет хорошо, – неловко пробормотал он.
– Все уже хорошо. Можете не сомневаться, я им всем покажу! Я не из того же теста, что моя бедная матушка. Через неделю-другую все они будут мне кланяться, а то и расшаркиваться. Мне выпал превосходный случай поправить репутацию моей семьи. Вот увидите. Да что там, они сделают меня директрисой, когда вы пойдете по духовной стезе.
Дейви вскинул на нее глаза и вновь отвел их.
– Ясно, – тихо произнес он. – Вам тоже обо мне рассказали.
Она засмеялась:
– Так это неправда?
– В основном правда. – Он помолчал. – Я учился на священника, но не получил приход. И не получу. Из меня плохой проповедник. Я лишь священник-недоучка, ставший директором школы. Кстати, директор из меня тоже не очень.
– Говорят, – продолжила она, поглядывая из-под ресниц, – вы пытались стать фермером. Несколько раз.