Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Роберт и «Скорбящий» вытащили их: ведь затем они и пошли в «Глоб». Они принесли их туда, где ждали товарищи. Но все усилия не могли вернуть к жизни этих четырёх людей. При виде мертвецов Пат Риди, никогда ещё не глядевший в лицо смерти, разразился рыданиями.
— О, помогите, — всхлипывал он, — помогите! Боже милосердный, почему я здесь? И где мой брат Том?
«Скорбящий» сказал:
— Не плачь, мальчик, господь нас не оставит. — И в тоне, которым он произнёс эти слова, было что-то необычайно внушительное.
Наступило молчание. Роберт стоял в раздумье. Лицо его было озабочено. Если в «Глобе» газ, значит там вода. В этот верхний пласт газ мог проникнуть только в том случае, если за ним всё было полно воды. Люди, которых они нашли, очевидно, сначала были пойманы водой в западню, а затем уже задохнулись от газа. Роберт пришёл к заключению, что «Глоб» тоже отрезан и спастись этим путём невозможно. Затем он вспомнил о телефоне в дальнем конце Скаппер-Флетс.
— Нам в «Глоб» не попасть, ребята, — сказал он. — Там и газ и вода. Мы проберёмся обратно в Скаппер и телефонируем наверх.
При упоминании о телефоне лица у всех просветлели.
— Клянусь богом, Роберт… — восторженно начал Лиминг.
Мысль о телефоне усладила горечь обратного путешествия по вентиляционному штреку. Они не думали о том, что приходится возвращаться, не помнили о том, что они в ловушке. Они думали только о телефоне.
Но, когда пришли в Скаппер-Флетс, лицо Роберта выразило ещё большую озабоченность, настоящую тревогу. Он увидел, что уровень воды в забоях был уже выше, чем раньше, и быстро поднимался. Это могло означать лишь одно: вода смыла деревянные крепи; ничем не поддерживаемая теперь кровля за «Куполом» обрушилась и закрыла воде выход вниз по главному штреку. Теперь вода идёт обратно на них. Так как все пути отрезаны, то у них остаётся, пожалуй, не более четверти часа на то, чтобы выбраться как-нибудь из тупика, который представлял собой этот глухой забой Скаппер-Флетс.
— Подождите здесь, — сказал Роберт, а сам пошёл к телефону. Он порывисто завертел ручку, снял трубку. Он был очень бледен. «Ну, теперь…» — подумал он.
— Алло! Алло! — Его голос, голос человека, ещё живого в своей тёмной могиле, вырвался из этой могилы, понёсся с отчаянной надеждой по проводам, уже наполовину погруженным в воду, на поверхность земли, до которой было две мили.
И сразу же оттуда донёсся ответ:
— Алло, алло!
Роберт чуть не лишился чувств. Это говорил Баррас из своей конторы, всё время повторяя:
— Алло, алло, алло…
Роберт отозвался с лихорадочной быстротой:
— Говорит Фенвнк из Скаппер-Флетс. Вода хлынула за «Купол» и все затопила. Там обвал. Кроме меня ещё девять человек. Мы отрезаны. Что нам делать?
Ответ донёсся тотчас же, твёрдый и чёткий:
— Поднимитесь в «Глоб» вентиляционным ходом.
— Мы уже пробовали…
— И что же?
— В «Глобе» полным-полно рудничного газа и воды.
Молчание. Тридцать секунд мучительного молчания, которые кажутся тридцатью годами. Затем Роберт слышит стук двери; должно быть, Баррас, сидя за своим столом, захлопнул её ногой. Так странно слышать этот звук захлопнувшейся двери в конторе, далеко наверху, на земле.
— Слушайте, Фенвик, — заговорил Баррас, на этот раз торопливо, но каждое слово падало как резкий, твёрдый удар. — Вам следует направиться через старую шахту Скаппера. Иным путём вам не пройти, обе шахты залиты водой. Вы должны идти через старые выемки к старой шахте Скаппера!
— Старая шахта… Боже милосердный, что он говорит!..
— Идти прямо вверх по скату, — продолжал Баррас с той же неумолимой чёткостью. — Проберитесь через перемычку крепи в верхнем восточном участке, над плотиной. Вы попадёте в верхний этаж отвала в старом «Нептуне». Не бойтесь воды, она только в нижних этажах. Идите прямо по дороге, это главный штрек, не сворачивайте на боковые и на откос справа. Держитесь направления на восток, пока не пройдёте около мили, и попадёте прямо в старую шахту Скаппера.
«Господи Иисусе! Так он знает расположение старых выработок! — подумал Роберт. — Он знает, знает… — Пот выступил на лбу Роберта. — О господи, так он знал всё время!..»
  
— Вы меня слышите? — донёсся слабо, издалека вопрос Барраса. — Спасательный отряд встретит вас там. Слышите вы меня?
— Слышу! — закричал Роберт. Затем налетевшим шквалом сорвало провода, и телефонная трубка, мёртвая теперь, осталась у него в руках. Он уронил её, и она закачалась на шнурке.
«…Иисусе!» — снова подумал он, ослабев от ужасного волнения.
— Скорее, папа! — подбегая, кричал, как безумный, Гюи. — Скорее, скорее, папа! Вода идёт на нас!
Роберт обернулся и зашлёпал по воде к остальным. «Боже!» — всё твердил он мысленно. А, подойдя, закричал:
— Мы идём к отвалу, ребята. Ничего другого не остаётся.
Он повёл их вверх по откосу, к тупику, куда никто никогда и не пытался добраться. И там, действительно, оказалась старая перемычка в крепи, не столько плотина, а сколько простая перемычка, ряд досок-трёхдюймовок, поставленных стоймя, с промежутками в восемнадцать дюймов, заполненными глиной. Лиминг в два счёта проложил дорогу через это сооружение, и беглецы вступили в отвал старых выработок «Нептуна».
Там было холодно и пахло как-то странно. Это был не запах рудничного газа, хотя он и тут имелся, а запах заброшенных копей. Здесь не работали вот уже восемьдесят лет.
Следуя за Робертом, они с пробудившейся надеждой устремились вперёд. Здесь было сухо, они ушли от воды! О благодарение небу, они всю её оставили позади. У шести человек лампы ещё горели, а у Гарри Брэйс в кармане нашлись три свечи. Они могли освещать себе дорогу.
Затруднений не было никаких: перед ними тянулась только одна дорога, главный штрек, и она шла прямо на восток.
С четверть мили они прошли по этой заброшенной дороге. Затем пришлось остановиться. Впереди была обрушена кровля.
— Ничего, ребята, — крикнул Лиминг. — Это только мелкие камни. Мы живо проберёмся.
Он сбросил куртку и, покрепче затянув свой кожаный пояс, первым двинулся в атаку на преградивший им путь обвал.
У них не было с собой никаких инструментов, все их инструменты, сумки с провизией и фляжки с водой лежали под водой в миле отсюда. И люди принялись действовать голыми руками, очищая путь, выдирая расшатанные камни. Работали парами. Лиминг же работал за двоих. Никто из них не знал, сколько времени это длилось, они работали с таким остервенением, что забыли о времени, об израненных до крови руках. Так они работали в течение семи часов подряд и перебрались через пятнадцать ярдов обрушившейся породы. Первым выкарабкался на дорогу Лиминг.
— Ура! — завопил он, таща за собой Пата Риди.
Вслед за ними перебрались и остальные, говоря все разом, смеясь, торжествуя. Вот счастье, что они уже по ту сторону обвала. От радости они смеялись как дети. Но, пройдя ещё пятьсот ярдов, они перестали смеяться. Снова обвал, и на этот раз не щебень. Камень, твёрдый, сплошной базальт поддающийся разве только алмазному буру. А у них — ничего, кроме рук. Путь только один, и этот единственный путь заграждён. Сплошной базальт, массивный, твёрдый как скала. И голые, израненные до крови руки. Наступило молчание. Долгое, леденящее молчание.
— Ну что ж, ребята, — сказал Роберт с деланной весёлостью, — не так уж далеко мы от старой шахты. За нами придут. Придётся ждать здесь. Рано или поздно до нас непременно доберутся. Ничего не остаётся, как сесть на корточки и стучать. И не падать духом.
Все сели. Гарри Брэйс, прикорнувший у самой стены, подобрал тяжёлый кусок базальта и начал колотить им о поверхность камня, выбивая что-то вроде барабанной дроби. Он рассчитывал, что спасающие услышат стук. Время от времени он испускал долгий и громкий крик. Так они сидели и ждали глубоко под землёй, в заброшенном отвале, на расстоянии четверти мили от старой шахты. Стучали, кричали — и ждали.
  
XXIII
 
В это утро, часов около шести, Ричарда Барраса разбудил лёгкий стук в дверь его спальни. Стук продолжался уже некоторое время. Баррас крикнул: