Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Заполните, пожалуйста, формуляр.
– Извольте.
Карандашом, прикрепленным цепочкой к столику, Пол заполнил бланк и вручил его библиотекарю.
– Вы житель Уортли?
– Нет.
Библиотекарь колебался, щелкая по бланку ногтем:
– Строго говоря, вы не имеете права пользоваться читальным залом.
У Пола вытянулось лицо, но парень тут бодро предположил:
– Может, у вас в городе есть родственники?
– Нет.
– А вы можете дать какой-нибудь адрес?
– Ну, – сказал Пол, – я остановился в гостинице Христианской ассоциации молодых людей на Леонард-стрит.
– Это хорошо. – Библиотекарь приветливо улыбнулся. – Сейчас вам принесут.
Молодой человек нажал кнопку вделанного в стол звонка. Через несколько минут служитель принес толстую кожаную папку и положил ее на соседний столик.
Волнуясь, Пол принялся перелистывать сухие пожелтевшие страницы и затрепетал, когда ему на глаза попалось первое упоминание о преступлении. Да, вот оно, перед ним:
ПОДЛОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В ЭЛДОНЕ. ЗВЕРСКИ УБИТА МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА.
Пол взял себя в руки и, стиснув зубы, принялся читать. Он читал не отрываясь, низко склонившись над текстом, а стрелки больших часов над его головой неуклонно совершали свой бег. Так прочел он все, от начала и до конца. В основном это была та же история, которую он уже знал, только изложенная более драматично. Когда Пол дошел до описания ареста, пот выступил у него на лбу. Слово за словом развертывалась перед ним трагедия, разыгравшаяся на суде. Он застонал. Речь прокурора Мэтью Спротта, королевского адвоката, обожгла его, как удар хлыстом.
«Это зверское убийство, – читал он, – хладнокровно совершенное прожженным мерзавцем, по своей дикой, неописуемой жестокости не имеет себе равного в анналах криминалистики. Такое преступление мог совершить лишь вконец опустившийся негодяй, гнусный подонок! Для него мало виселицы, господа присяжные!»
Затем в специальном приложении к последней странице Пол увидел фотографии: жертва преступления – хорошенькая, глупо улыбающаяся женщина с высоко взбитыми волосами, в блузке с бантиком. Доказательства: свидетельство презренного доносчика Рокки, слабовольного тощего субъекта с прилизанными волосами, разделенными прямым пробором; открытка, сыгравшая роковую роль в обвинении, с начертанной на ней дурацкой фразой: «В разлуке сердце полнится любовью»; орудие убийства – немецкая бритва фирмы «Брасс». Ничто не было забыто – даже рассекающий волны корабль «Восточная звезда», на котором намеревался бежать преступник. А в центре страницы – сам осужденный между двумя блюстителями закона, снятый в тот момент, когда его вводили в суд для слушания приговора. Пол с болью смотрел на этот снимок: лицо отца, испуганное и в то же время покорное, обреченное, как у загнанного зверя, преисполнило его безмерной муки. Пол поспешно захлопнул подшивку. Последняя надежда, за которую он вопреки всему так цеплялся, исчезла. «Виновен! Виновен! – прошептал он про себя. – В этом нет сомнения!»
Взглянув на часы, он даже удивился: оказывается, стрелка уже приблизилась к восьми. Он встал и отнес подшивку. Библиотекарь, который выдавал ему газеты, по-прежнему стоял за своим столиком.
– Вам это еще понадобится? – спросил он. – Если да, то мы не будем убирать.
Несмотря на свое смятение, Пол заметил, что молодой человек смотрит на него с дружеским интересом. Библиотекарь был малый лет девятнадцати, худенький, невысокого роста, с большим насмешливым ртом, серыми умными глазами и курносым носом, который придавал его лицу живое, веселое выражение. Полу стало неприятно, что он не сумел совладать с собой и молодой человек, наверное, заметил его волнение.
– Нет, не понадобится.
Он постоял с минуту, словно ждал какой-то реплики, но библиотекарь лишь молча смотрел на него. Пол повернулся и вышел на шумную улицу.
  
Глава 7
 
Теперь, когда Пол знал все, первой его мыслью было отказаться от свидания с Альбертом Прасти. К чему лишний раз мучить себя? И все же он направился в Элдон. Шел он медленно. Уже начали сгущаться сумерки, когда он ступил на каменные плиты Ошо-стрит. Это была узкая улочка, по обеим сторонам которой вздымались высокие оштукатуренные дома с подъездами и воротами – некогда, видимо, обиталища аристократических семейств. Хотя район был вполне респектабельный, однако сейчас эти бывшие особняки, превращенные в многоквартирные дома, выглядели отнюдь не величественными, а жалкими и даже мрачными. Пол невольно вздрогнул, подойдя к дому, где было совершено убийство, но упрямо сжал зубы и заставил себя войти в подъезд. Затем поднялся по каменной лестнице, насквозь пропахшей сыростью, и позвонил у двери на втором этаже.
  
Ждать пришлось недолго; мистер Прасти открыл ему, и они прошли через темную переднюю в захламленную гостиную, где на крошечной газовой плитке булькал кофе, испуская чудесный аромат.
Маленький табачник встретил Пола в теплых домашних туфлях и в старой бархатной куртке; на голове у него, как бы подчеркивая эксцентричность, красовалась потрепанная феска. Желая быть гостеприимным хозяином, он засуетился, быстро налил Полу чашку кофе и, положив в нее желтого сахарного песку, поставил перед ним.
Пол отхлебнул черного, сладковато-горького, полного гущи напитка. Горячий кофе приободрил его. Тем временем табачник снял соломинку с длинной сигары, понюхал ее с видом знатока, потер об ухо и закурил.
– Я сам себя обслуживаю, – заметил он, с удовольствием вдыхая сигарный дым. – Жена умерла шесть лет назад. Надеюсь, вам понравился кофе… Я выписываю его из-за границы.
Пол пробормотал что-то в ответ. Ему вдруг стало неловко: зачем, собственно, он сюда пришел? Он растерянно оглядел комнату, обставленную потертой мебелью красного дерева, заметил красивую бронзовую люстру, и взор его надолго приковался к потолку.
– Да-да, – сказал Прасти, поняв по выражению лица Пола, о чем тот думает. – Я сидел на этом самом месте, когда услышал стук, какое там стук – страшный грохот, и бросился наверх. Боже мой! Никогда не забуду ее… Она лежала полуобнаженная, такая аппетитная… Только горло у нее было перерезано от уха до уха… – Он запнулся. – Не надо пугаться. Там сейчас никого нет… Квартира пустая. У меня есть ключ… Хозяин дал мне… Если хотите посмотреть…
Пол отрицательно покачал головой и сжал виски руками:
– Я сегодня столько всего узнал, что ум мутится. Я весь день читал судебные отчеты в «Курьере».
– О да, – задумчиво произнес Прасти, – там все было описано как надо. Даже мне воздали должное. А я ведь не очень-то отличился. Спротт сделал из меня настоящего дурака. А все потому, что я не мог подтвердить под присягой, что человек, который вышел из этой квартиры… – он откинул голову и затянулся сигарой, – был Риз Мэтри.
– Вы не признали в нем… моего отца?
– На площадке было темно. И у меня не было при себе очков. Возможно, я ошибся… Эд – парень из прачечной – да и все остальные были уверены, что это он. Но… – Прасти не без гордости расправил плечи, – я человек упрямый. Я не был убежден, и, сколько бы надо мной ни глумился этот выскочка Спротт, не мог я поклясться, что человек, попавшийся мне на лестнице, был ваш отец. Вы когда-нибудь выступали свидетелем на суде?
– Нет.
– Так вот: стоит этим судейским вытащить человека на свидетельское место, они тут же опутают его по рукам и ногам. Сначала ты сам не знаешь, что говоришь. Потом тебе не дают сказать то, что ты хочешь. А ведь было одно любопытное обстоятельство, о котором мне так и не дали сказать. Мы столько раз вспоминали об этом с женой и с доктором Тьюком – я его позвал тогда осмотреть тело. На суде он не выступал, нет, у них были свои медицинские эксперты, да и не только медицинские, но и его тоже заинтересовало упомянутое мной обстоятельство, и мы частенько с ним толковали об этом. – Табачник затянулся сигарой и задумчиво помешал ложечкой кофе. – Когда я вошел к Сперлинг в гостиную и увидел, что она убита, то инстинктивно бросился к окну и распахнул его. Мне хотелось еще раз взглянуть на человека, который пробежал мимо нас. И ей-богу, я его видел. При свете, падавшем из окна, я увидел, как он схватил велосипед, стоявший у подъезда, вскочил на него и умчался, будто сумасшедший. Так вот: велосипед этот был зеленый… Могу поклясться, что зеленый. Странно, а? – И Прасти, который, видимо, любил немножко порисоваться, многозначительно замолчал. – Особенно если учесть, что у Мэтри за всю его жизнь не было даже самого обыкновенного велосипеда. – Он неодобрительно развел руками. – Конечно, они там заявили, что он схватил первый попавшийся велосипед, чтобы побыстрее удрать. Но если так, то кому же принадлежал этот зеленый велосипед и куда, черт побери, этот человек скрылся?! Они даже обыскали канал, но трупа там не нашли.