Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Минуло девять часов, а сын все не приходил. Она заставила себя сесть. Полдесятого, а его все нет. Ужин пропал – птица пережарилась, картофель засох, кофе превратился в лужицу мутной гущи на дне кофейника.
Наступающая темнота подействовала удручающе, прежняя радость померкла. Наконец Люси поднялась, убрала со стола, выбросила кофейную гущу, перелила суп в фаянсовый кувшин, положила курицу в буфет, то есть уничтожила все улики предполагаемого банкета. Уголки ее губ печально опустились, но из наполненных влагой глаз не пролилось ни слезинки.
Когда Питер наконец пришел – как раз пробило десять, – она сидела с вязаньем. Нахмуренные брови, непроницаемое лицо.
– Никак не мог отделаться от этих людей! – сразу же воскликнул он, переводя дух. Он улыбался, пребывая в прекрасном настроении. – Ты подумала, я не приду? Волновалась?
Не переставая вязать, она пристально посмотрела на него:
– Нет, я знала, что ты придешь. – Потом медленно прибавила, четко выговаривая слова: – И почему я должна волноваться? С нетерпением жду, когда перед нами откроется новая жизнь!
  
Глава 28
 
Пять месяцев спустя, ожидая окончания его службы в больнице, она уже точно знала, что они будут делать. Она отвечала терпеливой улыбкой на его частые намеки по поводу того, что кто-то должен финансировать его во время врачебной практики. Ему всего лишь двадцать два, и откуда, скажите, могли взяться деньги? Нет, реальным был единственный путь – путь приятный, хотя и предполагающий упорный труд. Но для молодого человека, желающего достичь успеха, работа – это главное, а что до упорного труда, то им обоим к этому не привыкать.
Сын получит должность ассистента врача по вызову – в Англии, где-нибудь в провинции, – а она, Люси, будет вести хозяйство. Англия привлекала ее по двум причинам: во-первых, там платили более высокое жалованье, чем на севере, во-вторых, Люси превыше всего желала полностью разорвать отношения с нынешним окружением. Она слишком долго тянула лямку в Глазго и была хорошо известна в некоторых районах, поэтому существовала вероятность того, что ее малопочтенное занятие бросит тень на сына и навредит его практике. Поэтому они уедут в Англию. Люси представляла себе небольшой опрятный дом в уютном торговом городке. Для начала ничего претенциозного, пусть домик будет чистеньким и милым – да, и с прямоугольной латунной табличкой на двери. Эту табличку Люси будет начищать до блеска! К этому моменту в голове у нее уже созрела великолепная мысль. Изучая «Ланцет» – этот журнал Люси регулярно просматривала в Библиотеке Митчелла, – на прошлой неделе она наткнулась на объявление, от которого у нее загорелись глаза. Обществу медпомощи Северного Стаффордшира требовались двое ассистентов, активных молодых людей, предпочтительно выпускников из Глазго. При полной занятости каждому бесплатно предоставлялся дом с освещением и угольным отоплением, а также жалованье в размере триста пятьдесят фунтов в год. Гарантированный доход, без необходимости вносить вперед хотя бы пенни! Люси чуть не задохнулась от счастья. Две вакантные должности. Наверняка Питер сможет получить одну из них.
Она сразу же позвонила ему в Королевскую больницу, чтобы рассказать о своей идее. Он тоже видел это объявление, но, как ни странно, стал возражать. Его не привлекала врачебная практика по договору – якобы этого не одобряет Британская медицинская ассоциация, дежурства очень изматывают, такая работа накладывает на человека определенный отпечаток и вредит профессиональной репутации. В целом он вполне доходчиво объяснил, почему ему не интересна эта вакансия.
Но у его матери было совершенно иное мнение. Накануне она позвонила ему, а в эту субботу была полна решимости довести начатое до конца, когда сын придет навестить ее. У него вошло в привычку являться по субботам в один и тот же час, но с некоторых пор из-за чрезмерной нагрузки в больничных палатах – Питер называл это адской работой – он то и дело пропускал визиты. Более того, в последнее время Люси мучилась смутными подозрениями. Отчего? Оттого что порой не знала, как вести себя с сыном – он стал скрытным, и она яростно пыталась понять, в чем причина. Но не могла.
  
Люси боялась признаться себе, насколько сильно скучала по Питеру все эти пять месяцев. Ей было одиноко. Она виделась с ним редко и успокаивала себя тем, что Королевская больница совсем рядом. Часто по вечерам, сидя в темной гостиной и глядя, как на холме ниже здания университета загораются больничные окна, Люси находила сентиментальное утешение в том, что сын близко.
Вот и сейчас, устроившись в кресле, упираясь локтем в подлокотник и обхватив ладонью щеку, она испытывала все то же странное чувство неудовлетворенности и в растерянности морщила лоб. Ее щеки немного округлились, поскольку в последнее время она стала лучше питаться. На ней было опрятное платье из сержа – самодельное платье она давно отдала благодарной миссис Коллинз. Но на лице Люси отражалось беспокойство. Пожалуй, ей и вправду нужно отдохнуть! Она уже договорилась, что возьмет двухнедельный отпуск в начале следующего месяца. И после этого точно уволится со своей службы. Мисс Тинто тонко намекнула ей, что разумно будет перед увольнением взять отпуск в «Хендерсон энд Шоу». Люси едва ли позаботилась бы об этом, поскольку голова ее была занята мыслями о совместном будущем с сыном.
Вдруг раздался звонок. Люси медленно поднялась. Нет, это не Питер, тот, как и раньше, заявлял о своем приходе по-особому. Она вышла в переднюю и закрыла распахнутую настежь дверь в гостиную. В последнее время Люси стала остро ощущать пустоту их дома, и эта пустая квартира, которая хорошо просматривалась от входа, требовала постоянной маскировки. Затем Люси пошла отворять.
На пороге стоял пожилой краснолицый мужчина. Лицо застыло в просительной улыбке: посверкивал золотой зуб, на блестящем носу картошкой появилась рябь мелких морщин. Незваный гость был приземист, одет в пальто из гладкой черной ткани, с отворотами из атласа. Над невысоким воротником нависали складки мощной шеи, на широком галстуке сверкала гранатовая булавка. Рукой, унизанной тремя перстнями, которые врезались в пальцы, неизвестный вертикально держал за среднюю часть тяжелую трость из ротанга с серебряным набалдашником. На голове этого господина красовалась шляпа из каракуля, открывающая уши и по форме напоминающая тюрбан. Чудна́я шляпа придавала коротышке значительность.
– Миссис Мур? – сверля Люси проницательными прищуренными глазками, спросил незнакомец. Улыбка не сходила с его лица.
– Да! – довольно резко ответила она, неприятно пораженная его странным видом.
Он кивнул, как бы в подтверждение собственной сообразительности, потом произнес:
– Имею намерение с вами поговорить.
Пристально посмотрев на него, она воскликнула:
– Что вам угодно? Я вас не знаю.
Он вдруг затрясся, будто от внутреннего смеха, словно сама мысль о том, что они не знают друг друга, была поводом к большому веселью, потом заметил:
– Скоро мы друг друга узнаем, это точно… Точно!
– Что вам надо? – вновь резко спросила она.
Он лукаво опустил веки:
– Я хотел поговорить о вашем сыне.
Она придержала дверь, которую уже собиралась захлопнуть перед ним.
– Так-то лучше! – воскликнул он, вновь улыбнувшись, отчего сморщился его блестящий нос. – Не будьте так строги со мной. Я войду на пару слов.
Поколебавшись, она, почти помимо воли, отступила назад. Имя сына, как волшебный талисман, пропустило гостя в дом.
– В чем дело? – глядя на незнакомца, отрывисто спросила Люси с сильно бьющимся сердцем.
Этот человек своим приходом грубо нарушил ее мечтательное настроение. Наверное, ростовщик или какой-нибудь мошенник, в чьи лапы попался Питер?
Гость сел, расставив ноги, и обеими руками оперся на набалдашник трости.
– Нелегко было вас найти, – наклонившись вперед, приветливо заговорил он. – Ваш мальчик такой сдержанный – по крайней мере, в отношении некоторых вещей. Иногда к нему просто не подступиться. Хотя парнишка отличный. – Мужчина широко улыбнулся. – А какой модник!