Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Ну что ты будешь с ним делать – разве что еще раз строго посмотреть на него. Он начинал раздражать меня.
– Твое лечение будет заключаться в том, чтобы ты выполнял все мои предписания. И ради бога, перестань говорить, как детская энциклопедия, которую ты якобы уже проглотил, или я начну думать, что ты просто маленькая поганка.
Он изменился в лице. Я задел его самолюбие, но он попытался улыбнуться:
– Лучше называйте меня головастиком… это звучит приятней. И я не глотал детскую энциклопедию, я лишь раз прочел ее. Извините, доктор Лоуренс, я не могу не умничать, я сам немножко страдаю от этого, но все же я надеюсь, что вы сможете поладить со мной. Понимаете, хотя сначала вы мне не понравились, теперь вы мне, пожалуй, начали нравиться.
Господи, что он такое плетет? Но мне следовало узнать.
– Почему я сначала тебе не понравился?
– Когда я увидел, что грубая шведская стюардесса – ваша подруга.
Похоже, для начала этого было достаточно.
– Одевайся, – сказал я и начал писать историю болезни.
Он был болезненного типа, с пониженной массой тела, но этим можно было заняться, и лимфатический узел был безболезненным и без спаек. Нет смысла держать его в постели. Я бы сделал ему пробу Пирке [781] и последил за температурой тела.
– Так, еще минутку. Заверни рукав. Я сделаю тебе на руке маленькую царапину.
– Это лечение? – спросил он с тревогой.
– Нет, это тест. Твое лечение – это много свежего воздуха, бидоны выпитого молока, горы еды и обязательный тихий час после ланча.
Когда я закончил с ним, был уже почти полдень, и я успел сделать перед обедом обычный обход. У швейцарцев Mittagessen начинается рано, и, поскольку это была главная трапеза дня, мы с Хозяйкой всегда обедали вместе. Сегодня накрытый на четверых стол, украшенный большим горшком с африканскими фиалками, на которых специализировались швейцарские флористы, выглядел необычайно празднично. Кэти, одетая в простую блузку и юбку, уже была там, и, сделав ей комплимент, я не преминул похвалить старую драконшу.
– Ja, это хорош – иметь гостей. – Она улыбнулась гостье, которая с тихим смирением сидела справа от нее. – Когда мы без ребенок, мы так одинок.
Хм! До этого она не была против оставаться только со мной.
Когда мы приступили к густому восхитительному сырно-овощному супу, я сказал:
– Можешь расслабиться, Кэти, с твоим мальчиком все не так уж плохо. Мы поставим его на ноги.
– Ах, это хорош, Herr доктор. Но ваша кузин также нуждается в ваша помощь. Сегодня утром она рассказывать мне о много страданий от потери свой муж и от другой причин. Ей тоже надо остаться с Дэниэл, пока она не станет лучше, да?
– О, конечно, – согласился я, подавившись содержимым ложки. – Я только за.
Кэти подняла глаза на Хозяйку, затем опустила их:
– Если только вы позволите помогать вам.
– Jawohl, meine [782] Катерина. – Она потянулась, чтобы погладить маленькую руку гостьи. – Aber nur ein wenig [783].
Так-так, подумал я, сегодня утром на кухне Катерина действительно спроворила нечто особенное, каковое умозаключение полностью подтвердилось, когда возникло следующее блюдо, внесенное служанкой Розой так, словно это была голова жареного кабана [784]. После некоторой довольно профессиональной дегустации, перемолов добрую порцию пробы зубными протезами обеих челюстей и причмокнув губами, Хозяйка откинулась на спинку стула и захлопала в ладоши:
– Wunderbar [785], Катерина! Это хорош, твой рупленый мясо.
– Я приготовлю его в любое время по вашему желанию, – скромно сказала Кэти. – Недорого и очень полезно.
– Это похоже… – наткнув на вилку, Хозяйка забросила себе в топку еще один приличный шмат, – на гуляш, рагу.
– Мой Дэн очень любил это.
– Ах, бедный муш!
– Тебе нравится, кузен Лоуренс? – Впервые с момента своего приезда она посмотрела прямо мне в глаза, правда безразлично, ну разве что чуть насмешливо.
– Лучшее рупленое мясо шотландца, которое я когда-либо пробовал.
Ободренный этим ее взглядом, я после короткого молчания, отнюдь не нажимая на то, что мы как-никак кузены, сказал:
– Может, ты не против покататься сегодня на машине? Сгоняем в деревню.
– Нет, спасибо, – тут же отказалась она. – Хозяйка считает, что мне лучше отдохнуть сегодня.
– Ja, это лутше отдыхать, – согласилась Хозяйка. – После путешественник.
– Но почему бы тебе не взять Даниэля? Тебе ведь понравилось бы, Дэнни?
– О, невероятно.
– Даниэлю тоже надо полежать, – твердо сказал я. – Я хочу положить его на балконе, завернув в одеяла, как египетскую мумию.
– А потом, когда он встанет? – заупрямилась Хозяйка.
Я уже собирался сказать «нет», когда осознал, что лучше плыть по течению.
– Хорошо, посмотрим, – проворчал я.
Глава седьмая
Если сей факт еще не очевиден, хочу твердо заявить, что не испытываю никакой привязанности к детям. Должен признаться, что во время наших «оздоровительных прогулок», когда маленькие засранцы, выстроившись попарно и сиротливо шествуя под дождем в тонких прозрачных полиэтиленовых накидках, хлопающих по голым тощим коленкам, одолевают холмы – заглядывают в коровники, срывают попадающийся по пути дикий щавель, крича «эдельвейс», останавливаются, чтобы пописать или высморкаться или чтобы показать мне волдыри на пятках, а затем вдруг что-то начинают петь истошными голосами, – я испытываю нечто вроде угрызений совести. Ведь по долгу службы я должен проявлять к ним интерес и сочувствие, даже сердечность, столь чуждую моей натуре, что от нее меня чуть ли не тошнит. Поэтому не корите меня за то, что мне совершенно не хотелось выполнять данное ребенку обещание, когда в три часа дня, написав ежемесячный отчет для комитета, я поднялся на балкон, где лежал потомок Дэвигана, дабы покатать его. Глаза его были открыты.
– Вы пришли, чтобы разбинтовать мумию? – улыбнулся он.
– Ты что, не спал?
Он покачал головой:
– После ваших слов во время обеда я представил себя одним из фараонов и что вы должны выкопать меня из гробницы.
– Ну и как там было?
– Очень холодно, – рассмеялся он и протянул мне руку.
Она была почти как ледышка. Начал дуть биза [786], а я недостаточно укутал мальчика.
– Почему ты не попросил еще одеял?
– Я не говорю по-египетски.
Это меня просто убивало.
– Ничего, – сказал я. – Купим тебе какой-нибудь горячий напиток – нам сейчас предстоит прогулка в деревню.
Обремененный этой повинностью, я, пока мы спускались, почувствовал, что могу законным образом воспользоваться ситуацией.
– Даниэль, – сказал я панибратски, – я так давно не был в Ливенфорде. Как там жилой массив Дэвигана – все растет и развивается?
– О да. Более чем. – Он искоса снизу вверх глянул на меня. – Но без Дэвиганов.
– Как это? – мгновенно отреагировал я.
– Разве вы не знали? Это старая история. Дедушка Дэвиган потерпел неудачу и обанкротился.
– Не могу поверить.
– Но к сожалению, это так. Банк потребовал вернуть большую сумму денег, которую дедушка задолжал. Еще до того, как дома были достроены. Ужасная история. Все было потеряно.
– Боже мой, Даниэль! – воскликнул я, скрывая свое удовлетворение. – Но наверняка твой отец… до того как он заболел… Я имею в виду, разве он не имел отношения к этой недвижимости?
– Его там наняли новые владельцы. Но только как рабочего-каменщика.
Мне не нужно было притворяться удивленным. Я был потрясен. Даже при своей туповатости старый Дэвиган был хватким и знал свое дело. Очевидно, он заплыл дальше, чем следовало, и был проглочен рыбиной покрупнее.