Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Я почувствовал, что краснею. Мне не хотелось просвещать Теренса насчет моих подспудных желаний в этом направлении, подавленных ужасной моей застенчивостью, – только благодаря дисциплине, которой я подчинил себя, мне удавалось сохранять хоть какое-то внутреннее равновесие.
– Меня не интересуют девушки, – с молодецким видом соврал я.
– Тогда, ради всего святого, чем ты занят в свободное время?
– Я весь день работаю, – стал я оправдываться. – А по вечерам хожу в парк и бегаю.
– Бегаешь? – Похоже, впервые Теренсу стало интересно. – Помню, у тебя неплохо получалось. – Казалось, это он пошутил, но затем вполне серьезно спросил: – Ты действительно занимался бегом – участвовал в соревнованиях и все такое?
– О да, я много раз участвовал в кроссах с препятствиями в Арденкейпле и два года подряд побеждал в категории до четырнадцати лет.
– Правда? – Он с еще более серьезным видом посмотрел на меня. – Как-нибудь вечерком я мог бы выйти и засечь твое время. Я все еще слежу за легкой атлетикой, хотя слишком занят, чтобы заниматься ею.
– Я помню, как ты рассказывал нам, что победил на сто ярдов в Роклиффе.
На лице его отобразилось удовольствие.
– Верно. Я так рванул, что казалось, будто все остальные стоят на месте. Я был там чемпионом, дружище, или почти. Жаль, что ты так и не попал в Роклифф.
Я печально согласился, пробубнив чуть ли не себе под нос:
– Я бы все отдал, чтобы попасть туда.
– Ну, кто знает? – сказал он ободряюще. – Еще не поздняк. Есть способы и средства. Как я говорил, у меня есть связи. Гилхоли – большой человек. К тому же ярый католик и ирландец на все сто. Не сдавайся раньше времени. У меня в голове щелкнуло, что там сейчас казначеем человек по имени Фелан или, кажется, Фини; он был моим приятелем. Он там всем заправляет. Я мог бы написать ему, он все для меня сделает. Или даже директору колледжа, они помнят меня – вот что я могу тебе сказать.
Щедрые посулы Теренса подняли мне настроение. Мои глаза светились, когда я бормотал в ответ благодарность.
– Не стоит. – Он отодвинул стул и встал. – Я должен вернуться за стойку. Сегодня у нас несколько важных гостей. Но держи со мной связь. Хочу проверить твое время на милю. Если получится, это может сработать в твою пользу. Не забывай.
– Я не забуду, Терри. Я пойду к служебной двери?
– Так будет легче, – одобрил он. – Кстати, ты не знал, что Нора в городе?
– Нет, Терри.
– Ну так она здесь, и, как известно, дела у нее идут отлично.
– Чем она занимается?
– Она младший помощник мисс Донохью, закупщика в «Эрле». Донохью – наши добрые друзья, старый Донохью и мой старик были довольно близки одно время, так что для Норы все было схвачено, чтобы обучаться под ее началом. Ты ведь знаешь, кто такой закупщик, не так ли?
Я знал, более или менее. И поскольку «Эрль» был ведущим заведением, занимающимся женской модой в Уинтоне, я понимал также, что у мисс Донохью с должностью все в порядке.
– Нора всегда спрашивает о тебе, – продолжал Теренс. – Почему бы тебе не заглянуть к ней? Она живет с мисс Д. Я дам тебе адрес. Это в Кресент-парке.
Он вынул из кармана жилета карандаш с золотым колпачком и написал мне адрес.
Я не знал, как его отблагодарить. Действительно, после того как он проводил меня до задней двери, я пошел своим путем, радуясь счастливой случайности, которая снова свела меня с близкими мне людьми. Я так долго пробыл без надлежащего человеческого общения, что перспектива дружбы с Теренсом и Норой завораживала меня. А еще была затронута тема Роклиффа. Терри или друзья Терри – разве они не могут что-то сделать для меня? Фамилия Гилхоли, связанная с этой великолепной машиной, не говоря уже об эффектной дочери, с которой был помолвлен Теренс и на которой, возможно, вскоре женится, предполагала возможности пусть пока еще неясные, но, похоже, почти безграничные.
  
Глава двадцать пятая
 
Несколько дней я жил ожиданием, что Нора свяжется со мной. Я не хотел проявлять инициативу, ведь Теренс наверняка рассказал ей о нашей встрече. Но поскольку она не откликнулась, в следующую субботу, когда я был свободен, я от нечего делать отправился к Кресент-парку. Помню ясно, что день был тихий, мягкий, солнечный, полный восхитительного обещания весны.
  
Парк находился в привилегированном жилом районе в западной части города. Он располагался на возвышенности с кварталом высоких георгианских домов, переоборудованных под занимающие целый этаж квартиры, с видом на парк Келвин-гроув. Уже обескураженный утонченной атмосферой этих мест, которые заметно контрастировали с непотребством Аргайл-стрит и «храмом тамплиеров», я лишь на миг задержался возле входа номер девять и не смог справиться с приступом робости, пока не оказался в пятидесяти ярдах дальше. Здесь, с видом бесстрастного наблюдателя, я облокотился на перила и сверху вниз обвел взглядом парк. Так следует мне или нет смело подойти и позвонить в дверь? На каштановых деревьях лопались почки, желтая форзиция уже расцвела, на широкой аллее, по которой я пробегал вечерами, выгуливали детей в колясках. Вероятно, Нора не захотела меня видеть. Но она мне нравилась, когда мы встречались в прошлом, и теперь я хотел дружить с ней. Полуобернувшись, я увидел, что улица совсем опустела. По крайней мере, если меня отвергнут и выгонят, никто этого не увидит. Обхватив себя руками, я повернул назад, поднялся по ступенькам портика к входу номер девять и вошел в длинную прихожую. Вглядываясь в полумрак, я выбрал из разных дверей ту, на которой была прикреплена визитная карточка с именем: «Мисс Фидельма Донохью». Я поправил галстук и, напомнив себе, что я вполне презентабелен в своем разумно перекрашенном в коричневый цвет костюме, позвонил.
Дверь осторожно открыли – за ней стояла маленькая, плотная, бойкая женщина, одетая для выхода на улицу, в стильной шляпе и модном пальто. С обязанной корсету надменной осанкой она, откинув голову, оценила меня твердым, ясным, проницательным взглядом и спросила:
– Вам что, молодой человек?
– Мисс Нора Кэрролл дома? – пробормотал я. – Я ее кузен, Лоуренс Кэрролл.
Ее холодность и официальность тут же куда-то исчезли – она приветливо и раскованно улыбнулась. У нее был большой, довольно смешливый рот, с роскошным набором искусственных зубов.
– Заходи. Почему мы раньше тебя не видели? И почему ты не предупредил нас о своем визите?
Когда я вошел, она положила руку мне на плечо, продолжая рассматривать меня с ног до головы:
– Да, ты настоящий Кэрролл. Я хорошо знала твоего отца. Бедняга… Итак, теперь ты наживаешь состояние со своим дядей Лео. – Не давая мне и секунды опровергнуть это предположение, она повела меня к полуоткрытой двери. – Нора там. Поторопись и поприветствуй. Тебе повезло, что мы еще дома – как раз собирались уходить. Но не забудь снова прийти.
Я видел, что пришел не вовремя, и был готов принести извинения и ретироваться. Но под ее нажимом я вошел в указанную маленькую женскую спальню, с цветными ситцевыми занавесками и стульями, сиденья которых были обиты тем же материалом.
Моя кузина сидела перед зеркалом туалетного столика. Она повернула голову, и мы посмотрели друг на друга. Хотя я понимал, что это должна быть она, я почти не узнал в этой тревожно привлекательной девушке тощую девочку, которая бодала меня на похоронах моего отца. Поскольку – и в этом не было никаких сомнений – Нора была красавицей. Но не только это – она была неповторимо элегантной, с ожерельем из крапчатых зеленых бусинок, одета в вышитую шелковую блузку и темно-зеленую складчатую юбку; она была из того типа девушек, перед которыми я опускал взгляд и шарахался на обочину тротуара, чтобы не оскорбить их своим задрипанным видом. Тем не менее она улыбалась мне, и ее темные глаза с густой бахромой длинных выгнутых ресниц, казавшиеся еще темнее по сравнению с цветом ее свежего нежного лица, сияли радостью и озорством.
– О Лоуренс, каким ты стал высоким и красивым мальчиком! Но, дорогой, мне до сих пор стыдно за то, как я обошлась с тобой в курятнике. Яйцо помнишь?