Миссия: соблазнить ректора (СИ)
— Не смею вас задерживать, — торопливо проговорила я.
— Милая! Любую ситуацию можно повернуть к лучшему! Если человек… если юная привлекательная девушка хочет изменить свою жизнь, найти верных друзей, обеспечить собственное будущее, не имея при этом постыдных предрассудков… И да, вас интересуют слухи и факты относительно вашей Академии? На настоящий момент её будущее — ваше будущее, ведь так?
— Ну-у-у… — от его мерного бормотания голова пошла кругом. — Да, в некотором смысле…
— Могу рассказать вам много интересного, лада, но вы же понимаете — не здесь, тут везде уши, а это такая конфиденциальная информация! Давайте встретимся вечером… вечерком, вечерочком. Сегодня. Часиков этак в десять — детское время, — он хрюкнул, что, должно быть, означало весёлый смешок. — В десять часов, есть одно прекрасное местечко, уютное, удобное во всех отношениях, моя милая девочка, как раз для людей, которые хотят договориться обо всяких… личных вопросах, решить их к обоюдному удовольствию, вы меня понимаете?!
— Не очень, — я отодвинулась, пытаясь, чтобы его пальцы не сползали с одежды на голую кожу груди, и судорожно соображая, что ответить. Не полезет же он ко мне приставать у всех на виду?
— Ну, я объясню вам всё на месте. Таверна «У Фильи», очень удобное расположение, на перекрёстке Белой и Чёрной улиц, легко запомнить. Отсюда недалеко, слышите, моя золотая? «У Фильи». Вы у нас приезжая, а местные прекрасно знают, какой это славный уголок! Там даже есть небольшая гостиница, ну, это я так, к слову. Хороший он парень, этот Филья, хозяин! Персонал неболтливый, цены разумные, кормят вкусно… Вы же любите шоколад? — он вдруг коснулся моей нижней губы, словно стирая след недавнего пиршества. — Такая сладкая девочка не может не любить сладкое. Увидимся, я буду ждать!
И он как-то неожиданно ловко испарился, оставив меня сидеть в полнейшем недоумении с опустевшей кружкой в руках. Я потрясла головой — и, воровато оглядевшись, спрятала сласти в сумку, а кружку — под скамью.
Встреча в таверне в десять вечера?! Есть на ночь вредно. Да и Миар меня не отпустит. Даже отчасти жаль, вдруг этот хрыч действительно что-то знает?
Прошло не больше десяти минут — и Миар, в толпе других важных и дородных мужчин, вышел из заветных дверей. Увы — Акрысия семенила рядом с ним, и он держал её под руку, целиком обратившись в слух: мерзкая блондинистая стервь буквально прилепилась к его плечу, улыбаясь и что-то говоря.
На меня Миар даже не посмотрел.
И вот тогда я подумала, что прогуляться до уютной таверны и выпить ещё одну кружечку шоколада — вовсе даже не безумие, а очень даже возможный вариант сегодняшнего вечера. Достойная альтернатива тому, чтобы лечь на порог Миаровой комнаты и не пустить его на свидание с этой наглой Крысой, а заодно продемонстрировать, что если он и не считает меня достойной спутницей, у других на сей счёт может быть полностью противоположное мнение.
Я встала, отряхнула крошки с юбки и решительно подошла к воркующей парочке.
— Папуля, дочка хочет обедать и гулять, — громко заявила я. — Вспомни о родительском долге. Документы дяде Остеру я уже передала, весь экватор отсидела в ожидании родителя.
— Экватор..? — недоумённо переспросила Акрысия, приподнимая идеально ровные брови. Вопросительно покосилась на Миара.
— У неё ужасное воспитание, — посетовал мой ректор, но руку блондинки выпустил.
— Пока, тётенька! — буркнула я. — Привет мужу-арестанту, выпускайте его из подвала хоть иногда.
— До скорой встречи, — Акрысия нежно улыбнулась Миару и наконец-то ушла. Мы с ректором уставились друг на друга, как борцы на городской ярмарке. Только что рукава до локтей не закатывали.
— Это не воспитание, папуля, — мстительно сказала я. — Дурная наследственность.
Глава 31
Я ожидала, что Миар будет злиться и язвить, но он только устало махнул рукой, и я пошла за ним, тоже подрастеряв боевой пыл. Чего это я, в самом деле? Мы ж не враги, и он действительно ничего мне не должен.
Идея пойти на встречу с верладом Остером сразу показалась глупой донельзя. Зачем он мне сдался? И что полезного, кроме глупых бездоказательных сплетен, может мне сообщить старый ловелас?
Мы молча оделись в небольшом гардеробе, вышли из центральных академических ворот, но вместо того, чтобы сесть в экипаж, пошли пешком. Миар сунул руки в карманы и не смотрел на меня, не задавал вопросов и ничего сам не рассказывал. Выглядел он по-прежнему не сердитым, а скорее, опечаленным, и я испугалась. Может быть, невнятные слухи обрели плоть?
Может быть, у него серьёзные проблемы?
Но чем дальше мы шли, тем неуклоннее мои мысли сворачивали в другую сторону: а если он скучает об Акрысии? Если всё дело в том, что их свидание сорвалось, а он-то за этим и ехал в Асветон? Я в ЗАЗЯЗ уже три месяца, Миар всё время на глазах, никаких отношений в это время у него не было, да и с кем. Наверное, для него это длительный период, вроде бы интимная близость относится к разряду значимых физиологических потребностей… А как же тогда справляются монахи?! Божественным благословением? Я представила Миара в монашьей чёрной рясе в пол, с одухотворённым лицом и смиренно сложенными на груди руками.
Миар из моих фантазий нахально показал мне язык.
Поток спутанных мыслей и нелепых фантазий прервал голос предмета моих размышлений:
— У вас такое лицо, словно вы задумываете военную операцию, — почти нормальным, насмешливым голосом произнёс Миар. — О чём вы думаете?
— О монахах, — честно сказала я, радуясь внезапной оттепели.
— О чём?!
— О монахах. Как-то же они справляются без женщин длительное время, а не подбирают первую попавшуюся… — я понизила голос, но всё-таки упрямо договорила, еле слышно, — Акрысию.
Миар миролюбиво хмыкнул.
— Такая просвещенная до развращенности девица — и одновременно сама наивность. Вы интересуетесь хоть чем-то, кроме мужчин, лада? Разносторонние увлечения полезны для мозга.
— Танцами, — буркнула я. — Да вы же сами знаете… Хотите, я вам станцую как-нибудь? Приватно.
— Спасибо, обойдусь. Так вот… Есть потребности, которые невозможно устранить силой воли, но их не так уж и много: дыхание, питание… Но большинство физиологических инстинктов не так уж трудно обуздать работой, творчеством, молитвами…
— Например, волю к жизни, — пробормотала я.
— Думаете? — неожиданно серьезно перебил меня Миар.
— Если бы это было не так, не было бы такого количества самоубийств.
— Это безумцы, — всё так же твёрдо и убеждённо повторил ректор. Я развернулась к нему, хотя, сказать по правде, хотелось глазеть по сторонам. Из окошка экипажа, да и из любого другого окна Асветон, столица Асветора, выглядел совсем иначе, терялись мелкие очаровательные детали: фонари в форме тростей-зонтиков, гигантские металлические грибы, под шляпками которых прохожие могли укрываться от дождя, флюгеры, украшенные изображениями чугунных драконов, лепнина на зданиях, повествующая о битве демонов с теми же драконами, героях древности в языках пламени, учёных магах над колбами и тиглями…
Но всё же ответ Миара интересовал меня больше, чем вся эта красота.
— Мне кажется, безумны те, кто лишает жизни других, — продолжила свою мысль я. — Сознательно лишает, я имею в виду, с умыслом. А за свою жизнь каждый в ответе сам.
— Церковь, несомненно, поспорила бы с вами. Жизнь дана смертным высшими силами, им и решать, когда она прервётся, — Миар опять потёр переносицу. — Впрочем, я согласен с вами. Считать, что ты вправе лишать жизни других, сродни болезни разума. Довольно пустых философствований, лада. Сейчас пять часов вечера. Предлагаю договориться миром и сразу на берегу…
— ЗАЗЯЗ закрывают?! — перебила его я.
Ректор остановился.
— С чего вы взяли? Странный ход мыслей, особенно в контексте монахов и самоубийц.
— Просто вы какой-то не такой, — я немного смутилась. — Какой-то грустный, как головой ушибленный.